Фрейя. Ведущая волков

© Аля Файпари, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Loic Nottet feat. Raphaella – «Wolves»

The Wolf Song – Nordic Lullaby – «Vargsangen»

AURORA – «Running with the Wolves»

First Aid Kit – «Wolf»

Kodaline – «Brother Stripped Back»

Ashes Remain – «Right Here»

Rihanna – «Towards The Sun»

Natasha Blume – «Journey»

Alex & Sierra – «Little Do You Know»

Peyton Parrish – «Oh My Son»

Peyton Parrish – «Valhalla Calling»

Peyton Parrish – «For Honor»

Peyton Parrish – «Skol»

Two Steps From Hell – «Star Sky Vocal Theme»

UNSECRET, Neoni – «Fallout»

James Young – «Infinity»

Фидель – «Не буду бояться»

Пролог

Фрейя

Шесть месяцев назад

Я медленно продвигалась вперед под тенью деревьев, наложив стрелу на тетиву лука. Бока Ветра часто раздувались подо мной, позволяя прочувствовать всю силу нетерпения коня. От его крупа исходили волны жара, а мышцы подрагивали в возбуждении. Уши стояли торчком и нервно дергались из стороны в сторону. Я мягко покачивалась на его спине – наслаждалась единым ритмом биения наших сердец. Мои светлые кудри и длинная вороная грива коня развевались от изредка налетавшего осеннего ветра. Скользкая после недавно прошедшего дождя листва заглушала стук копыт, а густые кроны отражали лучи заходящего солнца и скрывали нас от глаз добычи.

Мы находились в нескольких километрах от деревни, и синева неба, медленно сменявшаяся алыми красками, напоминала о необходимости скорого возвращения домой. Но я не хотела пускаться в обратный путь с пустыми руками.

Едва впереди показалась наша цель, я сделала легкое движение ногой. Конь моментально повиновался и замер на месте, тихонько пофыркивая. Я медленно подняла оружие и натянула тетиву, направив наконечник стрелы в грудь небольшой самки вепря, которая мерно пощипывала редкую травку у каменной гряды и довольно похрюкивала, не подозревая о нависшей над ней опасности. Мои губы едва касались слегка подрагивающих от напряжения пальцев, дыхание колыхало пестрые перья.

Я бесшумно выпустила воздух из груди, приготовившись спустить стрелу, как вдруг Ветер вскинул голову и сбил мне прицел. Жеребец принялся лихорадочно перебирать копытами, с громким ржанием взмахивать гривой, и жертва воспользовалась ситуацией: визгливо вопя, стремительно скрылась среди деревьев.

Я раздраженно опустила лук и сжала колени, пытаясь удержаться на взбесившейся лошади.

– Прекрати! Эй! В чем дело, мальчик?

Он панически завизжал, так громко, что у меня заложило уши. И рванулся вперед, сделав несколько длинных прыжков в сторону дома. Я ухватилась за веревку, повязанную вокруг его шеи, откинулась назад и прижала ноги к бокам коня, заставляя успокоиться. Кроме этого импровизированного тонкого повода на нем не было никакой амуниции. В ней не было нужды. Вместо стягивающих морду ремней я использовала доверие, обретенное за многие годы.

– Да что с тоб…

В этот момент сквозь крону высокого дуба я заметила тусклую дымовую завесу, которая поднималась на горизонте. Там, где находилась наша деревня. Я не раздумывала ни одного мгновения. Легонько пришпорила Ветра, и он безропотно подчинился, рванув к дому. Однако мы были слишком далеко, чтобы успеть вовремя.

Скользящие по водянистой грязи копыта жеребца поднимали брызги и комья земли. Зажав гриву в кулаке, я прижималась к его шее и время от времени подгоняла вперед, поддерживала за повод, когда он спотыкался на неровной почве. Я прекрасно осознавала, что он отдает все свои силы на движение, но страх с ужасающей скоростью сковывал нутро, ведь расстояние сокращалось слишком медленно.

Лес превратился в неразличимое пятно, и спустя, казалось бы, вечность я начала узнавать родную местность. Ветер тяжело дышал, но не сбавлял темпа. Пена собралась вокруг его рта и летела мне в лицо, когда конь дергал опущенной к земле головой. Чем ближе мы подходили, тем плотнее дым заполонял небо. Горечь проникла в мой рот, глаза защипало. Содрогаясь от кашля, я попыталась протереть их рукавом, но это было бесполезно.

Вскоре темнота совсем поглотила нас, и разглядеть дорогу стало почти невозможно. Именно тогда я услышала звуки, от которых все внутри перевернулось. Дикие подвывания и прерывистые вскрики, имитирующие животных, прорезали тишину. От охватившего меня ужаса я едва не свалилась с лошади. Кровь бешено застучала в висках, в глазах потемнело.

Во всех землях, которые можно было увидеть с гребня самой высокой горы, существовали лишь одни существа, способные издавать такие звуки.

Воины клана Кезро.

Сущие демоны, никогда не знавшие пощады. Чудовища, легендами о которых юнцы запугивали девушек у костра, смеясь, дабы не выдать собственную дрожь. Никто точно не знает, откуда они пришли. Но забредавшие к нам путники рассказывали о тени разрушений, что легли на территории некоторых южных кланов. Вот только Кезро не останавливались на достигнутом, продвигаясь все дальше. И когда дикари захватили скромные поселения за нашими лесами, а после затихли, мы выдохнули, решив, что враг получил желаемое. Однако мы недооценили его. В этом мире Кезро жаждали стать единственными властителями. Но еще больше их привлекала жестокость. И кровопролитие.

Если верить рассказам старших мужчин, после набегов дикарей не оставалось ничего живого. Если верить их рассказам… у нашей маленькой деревушки не было никаких шансов.

Мы вырвались из зарослей, и кошмар воплотился в явь. Ветер испуганно отпрянул от жара пламени, которое по высоте могло посоревноваться с окружавшими равнину деревьями. Я судорожно вцепилась в веревку и огляделась вокруг, чувствуя, как сердце порывается выскочить из груди. От треска горевших хижин закладывало уши, а в нос проникал запах паленого мяса, от которого в горле встал тугой ком.

Загорелые, мускулистые дикари скакали на поджарых пегих лошадях меж полыхающих домов. Рыжие блики играли на потных полуобнаженных телах демонов и подкрашивали алым выпученные глаза их взмыленных коней.

Отовсюду раздавались отчаянные предсмертные вопли. Кезро хладнокровно бросали подожженные факелы у порогов хижин и в пробегающих мимо людей моего клана. Оставшихся в живых косили, точно скот, острыми копьями с шипами или сбивали с ног тяжелой пращой. Мужчины с беспомощным ревом бросались на защиту своих семей, но их попытки скорее напоминали то, как мыши защищаются от стаи голодных ворон, разорявших их гнездо.

Не отдавая отчета в своих действиях, я пустила коня в сторону родного дома. Ветер проворно огибал горящие балки, что скрывали нас от глаз чудовищ, и шарахался от объятых пламенем фигур. Оставалось всего несколько метров до нужного места, когда я на ходу слетела со спины лошади и рванула к полыхающей двери.

– Мама! Мама!

Прикрыв предплечьем лицо, я схватилась за уже обгоревшую ручку и распахнула дверь. По пальцам скользнул обжигающий огонек, но я не почувствовала боли, ошеломленно уставившись в проем. Каждый уголок привычных мне с рождения комнат рушился под натиском красного зверя.

– Мама! – в отчаянии позвала я охрипшим голосом. Но как ни вслушивалась, сквозь рев огня и хруст дерева не доносилось ни звука. Некому было мне отвечать.

Вниз полетела обугленная балка, заваливая дверной проем, отчего я прикрыла голову руками и инстинктивно отскочила назад. Я не сразу поняла, что рыдания и крики, разрывавшие округу наряду с воплями боли, принадлежали мне. От удушливого смрада слезы тут же высыхали на щеках. В грудь больше не поступал воздух. Я хватала ртом один лишь едкий дым и, как в тумане, начала оседать на почерневшую от пепла землю.

Сквозь помутневшее сознание я услышала громкое ржание и сопровождающие его резкие, насмешливые подвывания. Я медленно обернулась, увидев, что трое дикарей на пятнистых жеребцах окружили Ветра и набросили на его шею тугие петли. Мой конь отчаянно сопротивлялся, но силы, которые были почти истрачены на дорогу сюда, уже покидали его. Наши взгляды встретились. Пламя отражалось в расширенных глазах сражавшегося за жизнь друга, и от немого предупреждения в них сердце мое замедлилось в груди, грозясь остановиться.

Будто со стороны я увидела, как мои ноги выпрямились и быстро двинулись к лошади. Но не успела я сделать и несколько шагов, как кто-то схватил меня сзади и приставил к горлу грязное, покрытое свежей кровью лезвие. Потный мужчина, измазанный какой-то субстанцией, прижался ко мне всем телом и начал что-то вкрадчиво приговаривать на своем мерзком языке.

Я сглотнула ком тошноты и постаралась подавить инстинктивный порыв забиться в его руках, словно жертва, как только его чресла красноречиво коснулись моей поясницы. Не обращая внимания на нож у глотки, я без колебаний дернула запястьем, и в ладонь привычно скользнула резная рукоять. Я быстро отвела руку назад и ощутила легкое сопротивление, когда кинжал пронзил живот чудовища.

Дикарь глухо вскрикнул. Грубые шершавые пальцы на моей шее конвульсивно сжались.

Воспользовавшись заминкой, я присела и вырвалась из его плена, только чтобы угодить в руки сразу двум подоспевшим Кезро. Один из них скрутил мне плечи, а другой накинул на шею веревку с явным намерением сделать из меня пленницу. Они что-то коротко прорычали и усилили хватку, когда я начала вырываться, но против этих рослых чудовищ я была бессильна.

Вдруг прямо перед моими глазами возникло покрытое шрамами и черной краской лицо одного из мужчин; на его губах играла леденящая кровь улыбка. Он выглядел на удивление молодо, но из-за разрисованной кожи нельзя было точно определить его возраст. На лоб Кезро спадали крашенные в разные цвета пряди с вдетыми в них перьями, делая его нездорово кровожадный взгляд еще более исступленным. Бедра были прикрыты отороченной мехом плотной повязкой, из-под которой выглядывали мощные ноги. На голой, забрызганной алыми каплями шее на шнурке висели фаланги пальцев и человеческие зубы. От каждого движения они зловеще покачивались и отбивали холодящий жилы ритм.

Незаметно принюхавшись, я уловила запах той странной зеленоватой субстанции, которая была тщательно нанесена практически на все тело Кезро. Он был терпким и наверняка использовался для отвлечения хищников или собак.

«Вот как они смогли незаметно пробраться в деревню».

Дикарь что-то процедил.

Я ударила его в лоб своим. Он с шипением отпрянул и, наступив на горящий сук, неуклюже повалился на землю, разражаясь, судя по интонации, ругательствами. Он свирепо указал пальцем в мою сторону, и второй дикарь поспешил потащить меня к одной из лошадей. Однако я умудрилась извернуться и угодила пяткой ему между ног. Тот ожидаемо согнулся и лишь немного ослабил хватку, в то время как другой ударил меня рукоятью копья по виску.

Перед глазами все поплыло. С большим трудом мне удалось остаться в сознании, однако продолжать сопротивление я не стала. Вместо этого побежденно обмякла и закрыла глаза.

Мне было страшно, но это чувство не шло ни в какое сравнение с давившей на сердце болью от осознания того, что случилось сегодня вечером. Весь мой мир перевернулся, разбившись вдребезги, точно бутылка, с которой играл ребенок. Я чувствовала себя отколовшимся кусочком стекла, отлетевшим в пыль под старую скамью. И не знала, что мне делать дальше. Ради чего бороться.

Бесцеремонно волоча меня за собой, дикари с обыденной веселостью перебрасывались друг с другом непонятными фразами, пока животные возгласы их собратьев разрывали наполненный треском воздух. Предсмертные крики моих соплеменников стихли, и я с содроганием поняла, что осталась совсем одна. Но сознание отчаянно не желало принимать правду, и в голове набатом звучало: «Не может быть… этого не может быть…»

Когда до лошади оставалось всего несколько шагов, буря в моей душе стала достаточно яростной, чтобы выплеснуться наружу. Я осторожно нащупала спрятанный кинжал и выждала время, чтобы убедиться, что Кезро больше не ожидают от меня сопротивления.

Дикарь даже не успел среагировать, когда я стремительно развернулась в его руках и полоснула лезвием по голому торсу. Едва ощутив долгожданную свободу, я отскочила от копья второго Кезро, резким движением разрезала веревку, стянутую вокруг моей шеи, и со всех ног бросилась в лес.

Я позволила себе оглянуться лишь единожды, чтобы в последний раз взглянуть на Ветра, который долгие годы был для меня самым верным товарищем. Я не представляла себя без него. Никогда не думала, что могу когда-нибудь потерять его. Потерять кого-то из них.

Слезы брызнули из глаз, но я не стала смахивать их, разрешая горю разжигать во мне гнев.

Позади раздались топот и разъяренные голоса дикарей.

В крови забурлило. Из последних сил я заставляла себя как можно чаще переставлять ноги. Вскоре заросли сомкнулись за спиной, и я нырнула в свою стихию. Через десяток метров снова уловила стук копыт и ускорила шаг. Свернула на юг, побежала вдоль реки, лихорадочно продумывая следующие действия.

У них были лошади, но я тоже не была обделена преимуществами. Они вторглись в мой дом, это был мой лес, и не существовало на свете существа – будь то человек или демон, который смог бы поймать меня в родных землях. Эти мысли придали мне решимости.

Я мчалась как никогда прежде, перепрыгивая через валуны и поваленные деревья. Но как бы ни старалась, дикари неотвратимо настигали меня. Они улюлюкали. Я уворачивалась от запущенных с пугающей меткостью копий лишь чудом. Острые наконечники по середину древка входили в сырую землю по обе стороны от меня.

Я пыталась концентрироваться на беге, чтобы не сбавлять скорости и твердо ступать на землю, но та была слишком влажной и сильно затрудняла движение. Стоило раз оглянуться, и мужество почти отказало мне. Я увидела, что ко мне приближается тот самый дикарь, которого ударила головой. Его лицо приобрело истинно зверское выражение предвкушения. Судя по всему, он был их вожаком. И, очевидно, уже во всех красках представлял, как испробует на мне изощренные пытки Кезро.

Вот только у меня на этот счет было свое мнение.

Где-то в отдалении послышался монотонный гул водопада.

Сердце бешено колотилось в груди, пока я настраивала себя на то, что собираюсь сделать дальше. В мою сторону полетел нож, но, различив в воздухе свист его полета, я с готовностью увернулась. Главарь подбирался все ближе, но я не удалялась от воды, петляя меж деревьями, путая его коня, который не успевал маневрировать на такой скорости.

Наконец, впереди показался обрыв. Он мог стать моей погибелью, как и принести свободу.

Втягивая в горящие легкие воздух, я измученно продолжала держать темп. Мягкая почва под ногами сменилась каменной крошкой и скалистой поверхностью, покрытой скользким мхом. Река становилась все ýже, и при желании ее можно было бы перепрыгнуть. Будто вторя моему настроению, вода бурным потоком неслась рядом. Когда на пути ее попадались гладкие валуны, она с шумом разбивалась в столпы пенистых брызг, словно подбадривала меня.

Дикари позади начали взволнованно перекрикиваться, не понимая, почему я бегу к самому краю. Но их вожак не замедлился. Грохот копыт послышался совсем рядом, и тогда я сделала последний рывок.

Все звуки исчезли. В ушах отдавался лишь бешеный стук моего сердца. Я набрала в грудь воздух, оттолкнулась от земли и прыгнула в пустоту. Рокот бурлящих волн молотами бил по голове, ледяные капли кололи голую кожу, а тело безвольно крутилось в воздухе.

Но страха не было.

Я летела спиной вниз, в неизвестность, устремив взгляд в небо. Вот только видела не его. Не черный дым, что набрасывался на облака подобно барибалу[1], который охотится на серебристого лосося. Перед моим взором снова и снова вставал образ матери. Ее голубые глаза, весело смотрящие на меня; ласковый голос, успокаивающий в холодные ночи; мягкие, волнистые светлые волосы, в которые я утыкалась и чувствовала себя в безопасности.

Болезненные воспоминания разлетелись, точно осколки, оставив после себя глухую пустоту, когда я ударилась о поверхность воды. Кости затрещали, от леденящего холода тело свело судорогой, но я отказывалась всплывать, несмотря на жгучее желание сделать вдох, – дикари все еще могли пустить в меня стрелы. Только когда почувствовала, что начинаю терять сознание, я всплыла на поверхность. Шумно хватая ртом благословенный воздух, посмотрела вверх, где грозно нависали над обрывом четыре тени, во главе которых стояло чудовище, отнявшее у меня все, что я любила.

Я не помнила, как добралась до берега. Возможно, я и не плыла вовсе, а мое тело просто выбросило течением, но сил подняться не было. На лес к тому времени опустилась кромешная тьма, что принесла с собой осеннюю прохладу. Насквозь промокшая, я билась в конвульсиях и дрожала, зубы отбивали ритмичную дробь. Темнота то накатывала, то отступала, лишая меня сознания и потом издевательски возвращая его. Не осталось никаких мыслей, чувств. Я стала безликой оболочкой, свернувшейся в грязи на берегу бурлящей реки.

Казалось, я пролежала там несколько дней, а может, прошло лишь мгновение. Тело окоченело от холода, и больше всего мне хотелось остаться здесь – наполовину в воде, на стылой земле с острыми камнями. Эти болезненные ощущения указывали на то, что в груди по-прежнему билось сердце.

Наконец, я заставила себя разлепить веки. На ресницах застыли капельки влаги, а дыхание вырывалось из груди вместе с паром. «Когда успело так похолодать?»

Я приподняла едва отзывавшуюся руку и занемевшими пальцами нащупала рукоять своего единственного оружия. Последней вещи, что напоминала мне о доме. С трудом зажав ее в кулаке, я оперлась на локти и заставила дрожащее тело двигаться.

Мучительно медленно я взбиралась вверх по склону. Снова и снова скатывалась обратно и стискивала зубы, впиваясь пальцами в осыпающуюся каменную крошку. И приветствовала боль, лишь бы отвлечься от мыслей и страшных образов прошедшего вечера.

Спустя, казалось бы, вечность я достигла корней деревьев, обхватила ствол руками и подтянулась, оставляя на коре дуба несколько капель крови. Почувствовав под ногами землю, я вынудила себя встать.

В темноте было трудно различить местность, но я почему-то не сомневалась, что прежде не забредала в эту часть земель. Звуки ночного леса сопровождали каждый мой неловкий шаг. Меня шатало так сильно, как не шатало мужчин во время празднеств после десятка бочек выпитого. Звучно крикнул филин и вспорхнул с ветки прямо над моей головой, издав такой шум, с которым мог продираться сквозь заросли медведь, но я даже не вздрогнула. Продолжала брести вперед, не разбирая дороги и часто спотыкаясь. Другого пути для меня не существовало. Как и возможности вернуться назад. Мой дом и близкие люди стали лишь кучкой пепла, а земли теперь принадлежали демонам.

Прошло некоторое время, прежде чем я боковым зрением начала замечать движущиеся тени. Сердце предательски дрогнуло, и страх вернулся, пока я вглядывалась в темноту, готовясь увидеть лица чудовищ. Но мне удалось подавить панику и двинуться дальше, теперь внимательно прислушиваясь. Слева раздался едва слышный треск ветки. Я резко повернулась, но никого не увидела во мраке. Через пару шагов точно такой же звук послышался справа, и я замерла. Опустила голову, исподлобья наблюдая за тенями.

Спустя мгновение безмолвие нарушилось. Тени ответили мне шумным дыханием. Слишком частым, слишком рваным, чтобы быть человеческим. Между деревьями сверкнули голодные янтарные глаза. Хищники больше не скрывали свое присутствие, осознав, что жертва раскрыла их.

Волки.

Внезапно мной вновь овладело безразличие. Я продолжила путь неровным шагом, с трудом удерживая веки открытыми. Холод стал частью меня. Капли стекали по одежде, падали к ногам, охлаждая ступни. Пройдя еще немного, я почувствовала, как подгибаются колени, и упала на землю около старого дерева. На этот короткий путь от реки ушли все мои силы. Я знала, что больше не смогу подняться, и поэтому прислонилась спиной к сухой коре, устало прикрыв глаза в ожидании.

Стая разразилась ликующим пофыркиванием.

Я ощутила их приближение и вяло разлепила ресницы, чтобы тут же встретиться со взглядом голубых глаз, сверкающих во тьме. Светло-серая волчица оскалилась с тихим рычанием, и серебро лунного света очертило ее большие острые клыки. С пасти стекала струйка слюны. «Никогда не смотри им в глаза», – предупреждал меня в детстве брат. Но сейчас я делала ровно противоположное.

Голод. Ярость. Отчаяние. Вот что я видела в них.

Волчица пристально изучала мое слабое, дрожащее тело и безучастное выражение лица. А я продолжала вызывающе смотреть на нее, не мешая ей принимать решение, забирать мою жизнь или нет. Позади волчицы возник огромный черный волк, за которым с неспешным предвкушением собиралась стая не менее чем из пятнадцати особей. Страх инстинктивно забрезжил внутри, но я не предприняла никаких попыток подняться.

Оскаленная пасть приблизилась вплотную к моему носу. Волчица чуть сместилась, и ее клыки коснулись моего горла. Я подняла взгляд к небу, обнажая для нее шею, чтобы найти звезду, за которой следовала каждый раз на охоте. Этой ночью, как и во все предыдущие, она сияла ярче остальных. Улыбка тронула мои губы. Шею опалило дыхание зверя, мускусный запах которого, на удивление, не казался мне неприятным.

Внезапно все закончилось: жар исчез, рычание стихло. Моргнув, я посмотрела на волчицу, стоявшую теперь в нескольких шагах от меня. Опустив голову, она мгновение изучала меня, затем громко фыркнула, вильнула пушистым хвостом, и волки с ворчанием скрылись в тенях. Рядом с ней остался лишь большой черный самец, хотя я усомнилась в увиденном, потому что его силуэт сливался с ночной темнотой.

Вскоре поляна опустела. Удивляться не осталось сил. Возможно, это было просто видение.

Последнее, что я увидела, прежде чем потерять сознание, – ясный взгляд голубых глаз зверя, который смотрел на меня из глубины леса с человеческим пониманием.

Следующий день я провела в лихорадке под тем же деревом. Еще один мучительный день, еще одна холодная ночь.

«Тео найдет меня. Он вернется, и мы вместе придумаем, что делать дальше». Я утешала себя, как только могла, хоть и понимала, что брат еще не скоро вернется с гор, а искать его среди нескончаемых пиков казалось бессмысленным. Теперь я была сама по себе.

На третье утро я обнаружила рядом кроличью тушку и смотрела на нее, пока солнце не достигло наивысшей точки. Потом моя рука потянулась к серому комочку быстрее, чем я сумела подумать. Но едва маленький кусочек сырого мяса был жадно проглочен, как я склонилась над землей и отдалась во власть выворачивающегося наизнанку желудка. Тем же вечером я нашла в себе силы пройти до соседнего дерева и подобрать несколько сучков и три небольших камня. Вернувшись обратно, я трясущимися руками разожгла крохотный костерок и держала над ним нанизанную на ветку костлявую лапку кролика.

«Я должна выжить».

«Я должна выжить».

«Я должна выжить».

Эти слова стали моей мантрой. Словно заговоренная, я повторяла их снова и снова, чувствуя, как пустота внутри сменяется жаждой мести.

В ту ночь я впервые спала в тепле. Но не костер, потухший слишком быстро, был тому причиной, а прижавшееся ко мне горячее тело волчицы. Я вслушивалась в ее ровное дыхание и погружалась в сон, думая о том, что обрела вторую жизнь и шанс изменить то, что еще было мне подвластно.

Глава 1

Фрейя

Слегка пригнувшись, я бесшумно кралась меж деревьями. Рыхлая почва приятно холодила босые ступни, редкая трава нежно касалась моих щиколоток. Легенда шла по правую сторону от меня. Стоило мне замереть, и волчица вторила движению, словно моя тень, а затем мы одновременно двигались дальше. Силуэты Лидера и остальных членов стаи время от времени показывались рядом, но так же внезапно исчезали среди густых темных зарослей.

Лесные птицы совершенно не пугались длинной волчьей процессии, и их громкое, заливистое щебетание скрывало наши едва слышные шаги. Редкие лучи весеннего солнца скользили по земле и зеленым листьям, а ветерок игриво нырял под одежду, отчего по моим рукам и животу бегали мурашки. На мне были лишь тонкая, порванная во многих местах рубаха и такие же обшарпанные штаны. То, во что я была одета жуткой ночью полгода назад.