Тоже мне, принцесса нашлась

Глава 7

Утро началось с вопля, который мог бы разбудить мёртвого. Мой «папаша», очевидно страдающий от последствий очередного праздника, гонялся за моим фамильяром.

— А ну брысь, тварь блохастая! Кто его пустил?! — ревел этот хомо сапиенс в семейных трусах.

Я вышла из комнаты, и с усмешкой наблюдала за этим забегом.

— Баст, ко мне, — скомандовала я.

Кот запрыгнул на ручки, и тут же принял вид невинной, всеми обиженной сиротки.

— Убирай отсюда эту заразу! — просипел отчим, брызжа слюной. — В моём доме не будет кошек!

— Во-первых, это мой кот. Во-вторых, он будет здесь жить, — отчеканила я. — А в-третьих, если вы не смените гнев на милость, я переведу ваш “эликсир бодрости” на режим саморазогрева.

Мама, к счастью, уже ушла на работу крутить кудри местным дамам и не слышала нашего милого семейного скандала.

— Что ты сказала, соплячка?! — взревел он и ринулся на меня, замахнувшись кулачищем.

Я рефлекторно выставила перед собой защитное поле. Его кулак встретился с невидимой преградой со звуком, с каким обычно встречаются лбом со столбом. Отчим взвыл, как сирена скорой помощи, и принялся трясти ушибленной конечностью. Глаза его вылезли из орбит, как у варёного рака. Поняв, что атака провалилась, он принял единственно верное в его системе координат решение — бросился к холодильнику за «лекарством».

Лёгкий пас рукой, мысленный приказ... Бутылка в его руке мгновенно подёрнулась испариной, словно только что вылезла из финской сауны.

Отчим, ничего не заметив, приложился к горлышку. Он сделал щедрый глоток... и тут же выплюнул содержимое фонтаном, едва не оросив пожелтевший кухонный потолок. Кипяток со вкусом спирта, должно быть, незабываемый коктейль.

— Что за чёрт?! — уставился он на меня, протирая обожжённые губы. — Что ты натворила, ведьма?! Говори!

— Либо мой пушистый компаньон получает здесь вид на жительство, — усмехнулась я. — Либо вы переходите на горячие напитки вместо горячительных. Выбор за вами.

Он несколько секунд переваривал информацию, глядя то на меня, то на предательски горячую бутылку. Инстинкт самосохранения, подогреваемый жаждой опохмела, победил.

— Чёрт с тобой, пусть живёт, — процедил он. — Только сама за ним будешь убирать и кормить!

— Само собой, — кивнула я. — И ещё один пункт в нашем договоре. Кота не обижать. Иначе замучаетесь обувь покупать, а она нынче дорогая.

— Ведьма, — бросил он, но уже без прежнего энтузиазма, и с опаской убрал злополучную бутылку обратно в холодильник.

***

За оставшиеся каникулы я, работая в мамином салоне, умудрилась накопить на простенький телефон и сапоги. Мама, в попытке приобщить меня к цивилизации, устроила экскурсию по местным бутикам под названием «эконом-класс», от которых моя внутренняя принцесса упала в глубокий обморок. Но делать было нечего. План был прост: как-то перетерпеть этот год, получить корочки под названием «аттестат» и серьёзно подумать, чем может заниматься в этом мире особа королевских кровей, кроме как крутить кудри.

Глава 8

Первое сентября.

Здесь, по какой-то необъяснимой причине, этот день считается праздником. А вы не помните почему?

Я, принцесса Аурелия, в роли покойной Маши Березиной, направлялась в местный храм науки. Ощущения были, как у шпиона, которого забросили во вражеский тыл с фальшивым паспортом и без малейшего понятия о местных обычаях.

Мама проводила меня до самых дверей класса и вручила записку для классной руководительницы.

В этой депеше излагалась душещипательная история о том, как её дочь перенесла тяжелейшую болезнь, в результате которой начисто отшибло память. Поэтому, дескать, не судите её строго, если она будет путать химию с физикой.

“Гениальное прикрытие”, — пробормотала я.

Неловко тряхнула рюкзаком, и из его недр раздалось возмущённое «мя-я-у!», полное аристократического презрения. Добрая половина коридора тут же завертела головами, как совы на симпозиуме. Мой фамильяр, кажется, рисковал стать школьной легендой ещё до первого урока.

В классе меня встретили густым коктейлем из любопытства, плохо скрытой жалости и откровенных насмешек. Видимо, новость о «девочке, которая всё забыла» уже облетела одноклассников. Ко мне тут же подпорхнула активистка с лицом председателя совета дружины.

— Привет, я Лена Смирнова, староста, — пропела она, глядя на меня с сочувствием, будто я сбежала из сумасшедшего дома. — Как ты? Может, тебе помочь?

Не дожидаясь ответа, она потащила меня в библиотеку за учебниками, по пути напоминая о правилах внутреннего распорядка.

Я ожидала увидеть нечто похожее на королевский архив: высокие стеллажи из тёмного дерева, скрипучие лестницы и седобородого хранителя, перелистывающего пожелтевшие пергаменты. Но реальность, как обычно, нанесла сокрушительный удар по моим фантазиям.

Мы вошли в с чистую комнату, залитую бездушным светом люминесцентных ламп. Вместо благоговейной тишины — гул и писк каких-то механизмов. Роль верховной жрицы этого храма исполняла женщина в очках, которая с невероятной скоростью проводила по книгам каким-то магическим жезлом, испускавшим красный луч. Жезл пищал, и она откладывала фолиант в сторону.

— Нам нужны учебники за одиннадцатый класс, — бойко доложила Лена. Жрица кивнула и указала на светящийся ящик, стоявший на отдельном постаменте. — Картотека в компьютере. Ищите по фамилии.

Лена подтащила меня к этому артефакту. Я с недоверием уставилась на светящееся синим зеркало. Это и была их картотека? Вместо тысячи свитков — один-единственный оракул. Моя спутница принялась стучать пальцами по дощечке с нарисованными на ней рунами, и на поверхности зеркала стали появляться магические письмена.

— Вот, смотри, «Березина Мария Сергеевна», — ткнула она пальцем в экран. — За тобой числится полный комплект. Пойдём получать.

Нагруженная стопкой этих... учебников с кричащими обложками, я чувствовала себя ещё большей самозванкой.

Остальные одноклассники провожали меня взглядами, в которых читалось: «Ну-ну, посмотрим, что она забыла».

Вторым уроком была информатика. Меня усадили перед таинственным светящимся ящиком, и я поняла, что это провал.

«Бастет, что это за колдовской артефакт и как его заставить работать?» — мысленно взмолилась я.

«Без паники, моя принцесса, — прозвучал в голове его бархатный голос. — Видишь ту рыжую девчонку с веснушками, будто её солнце поцеловало через дуршлаг? Она сейчас думает о тебе».

Я покосилась в её сторону. Девочка поймала мой взгляд и тут же нырнула носом в учебник.

«И какие же мысли бродят в этой рыжей головке?» — ехидно поинтересовалась я.

«Она думает, что была твоей подругой. А потом наговорила тебе каких-то гадостей, и теперь её совесть грызёт, как термиты старый плинтус. Хочет извиниться, но боится, что ты её отправишь в пешее … путешествие».

Это был мой шанс. Я решительно встала и подошла к ней.

— Привет. Как тебя зовут?

— Я... я Кира, — пролепетала она, краснея, как знамя на параде.

— Аурели... то есть — Маша. Очень приятно. Слушай, напомни-ка, из-за какой такой ерунды мы поссорились?

Кира долго изучала свои кроссовки, а потом нехотя выдавила: — Я на тебя разозлилась и наговорила лишнего, и мы не виделись целые каникулы из-за этого. Прости меня, Маша.

— Забыли, — великодушно махнула я рукой. — Лучше помоги мне с этой шайтан-машиной, а то я чувствую, она сейчас потребует человеческих жертвоприношений.

— Конечно! — обрадовалась она. — А ты правда совсем ничего не помнишь?

— Чистый лист, — честно призналась я.

Кира тут же подсела и начала свой увлекательный рассказ о том, что такое «мышка» и почему её не нужно кормить сыром.

На перемене она ввела меня в курс дела. Оказалось, что покойная Маша Березина была отличницей-затворницей. Пока все тусовались на дискотеках, она постигала мудрость веков. У неё даже телефона не было!

Отлично, эта версия по поводу отсутствия артефакта связи мне понравилась больше.

— Теперь есть, — заявила я, продемонстрировав Кире своё чудо техники. Мы тут же обменялись номерами, скрепив наш новый союз узами цифровых технологий.

Кира стала моей соседкой по парте и единственным проводником в этом безумном мире.

После школы мы с Кирой пошли гулять. Она тараторила без умолку, а я сидела на скамейке и чувствовала, как мой мозг, привыкший к дворцовым интригам и боевым заклинаниям, отчаянно пытается обработать гигабайты информации о жизни обычной школьницы. Кажется, эта миссия будет посложнее, чем битва с демонами.

Глава 9

– Маша, – подошла ко мне в классе Лена Смирнова, – у нас сегодня репетиция, просто решила тебе напомнить.

– Какая ещё репетиция? – посмотрела я на Киру. Но та опустила глаза.

«Она переживает, что тебе снова отдадут роль принцессы, собственно, по этой причине вы и поругались», – вмешался кот.

– Спектакль?

– Мы начали репетировать в конце прошлого года. У тебя была роль принцессы Аурелии, где ты играешь на арфе, – Лена закатила глаза. – Так вот, из музыкального училища нам отдали старую арфу, она без струн, но тебе ведь не нужно играть. Ты просто делаешь вид, что играешь, а за занавесом стоит магнитофон, и Кирилл включит запись.

Я замерла. Арфа без струн? Делать вид? Это же издевательство над искусством!

***

После уроков я помчалась в актовый зал, где на сцене печально стоял старенький обшарпанный инструмент. Точнее, то, что от него осталось. Деревянный каркас был покрыт пылью, половина колков отсутствовала, а там, где должны были быть струны, зияла пустота.

– Ужас какой, – пробормотала я, обходя инструмент. – Это не арфа, это скелет.

«Вполне рабочий скелет, – заметил Бастет, устроившийся на краю сцены. – Тебе нужны струны, новые колки и немного магии».

– За магию струны в музыкальном магазине не продают.

Я достала телефон и начала гуглить. Оказалось, что струны для арфы стоят как крыло самолёта, а заказывать их нужно за месяц до спектакля, который, как сказал кот, состоится послезавтра!

– Послезавтра?! – взвизгнула я так, что Кирилл, проверявший звук за кулисами, выронил микрофон.

– Маш, ты чего орёшь? – высунулся он.

– Кирилл, а почему мне никто не сказал, что спектакль послезавтра?!

– Ты просто забыла.

***

На следующий день я, вооружившись списком нужных струн, ворвалась в ближайший музыкальный магазин города.

– Девушка, вам что-то подсказать? – подошёл продавец, пожилой мужчина с бородой, похожей на гнездо.

– Мне нужны струны для арфы. Срочно. Вот список, – протянула я бумажку.

Продавец посмотрел на список, потом на меня, потом снова на список.

– Деточка, это же на тридцать тысяч рублей, – сказал он участливо. – У нас таких струн нет в наличии. Мы можем заказать, через месяц привезут.

– Через месяц?! – я почувствовала, как начинается паника. – А что у вас есть?

– Ну, есть струны для гитары, для балалайки, для скрипки...

– Нет, эти не подойдут.

«Тихо, сюда торопится разгневанная дамочка, ей нужен настройщик», – шикнул Бастет.

«Ты предлагаешь настроить ей арфу в обмен на струны?»

«У тебя есть другие предложения?»

– Что значит настройщик заболел? – возмутилась дама. – У моей дочери отчётный концерт, вы обещали.

– Я могу вам помочь, – вмешалась я. – Вы сможете расплатиться со мной струнами?

– Согласна, у меня есть запасной комплект, – кивнула дама и цыкнула на меня. – Поторопись.

Машина домчала нас до шикарного дома. Я осмотрела дорогую обстановку квартиры – пять комнат обнаружила, пока туалет искала.

“Да живут же люди! А я попала к самым нищим из всех.”

Быстренько покрутила колки, настроила инструмент и обратилась к даме за расплатой. Но та сделала вид, что не понимает.

– Вы даже часа не проработали и требуете струны, которые я заказывала за огромные деньги.

– Мы договаривались, – начала я злиться.

– Это нечестно, это обман.

– С чего бы? Пусть ваша дочь поиграет.

– Лерочка, проверь инструмент, – пропела дама елейным голоском.

Музыка раздалась божественная. Дама ахнула и удивилась.

– Ещё ни один мастер не настраивал так хорошо эту арфу. Оставь мне телефон, мы будем и дальше приглашать только тебя. И да, вот твои струны.

Я проверила – комплект был полный.

***

Вечером, когда в школе никого не осталось, я пробралась в актовый зал. Бастет семенил рядом.

Три часа. Три чёртовых часа я натягивала струны, подбирала колки, крутила, настраивала и ругалась. Пальцы болели, спина затекла.

И тут случилось чудо – боги сжалились надо мной. Струна запела. Чисто, звонко, волшебно. Я провела пальцами по остальным – и арфа ожила, наполняя зал переливающимися звуками.

«Неплохо», – одобрительно мяукнул Бастет.

Я улыбнулась и заиграла мелодию, которую пела мне мама...

Музыка лилась, обволакивала, уносила куда-то далеко, где нет школьных спектаклей и сломанных арф.

***

День концерта.

Я выглянула из-за занавеса. Актовый зал был забит до отказа. Родители, учителя, младшие классы – все пришли посмотреть на постановку «Принцесса Аурелия и проклятие Лунного замка». Сценарий написала наша учительница литературы, явно начитавшаяся фэнтези.

По сюжету принцесса Аурелия (я) должна была своей музыкой разрушить проклятие злого колдуна Мортимера (Серёжа Петров из 11-Б, который постоянно забывал текст). Ещё были: храбрый рыцарь Леонарс (Димка Кузнецов, капитан футбольной команды), мудрая фея Люминия (Кира) и комичный слуга Бубенчик (Лёха Симонов, который импровизировал так, что весь зал ржал).

Всё шло по плану. Я сидела за арфой, красиво замерев в позе «принцессы, которая сейчас заиграет». Кирилл за кулисами приготовился включить запись.

И тут свет моргнул и погас.

– Кирилл, что случилось?! – зашипела из-за кулис Лена.

– Пробки вырубило! Магнитофон не работает!

Зал зашумел. Я сидела на сцене, освещённая только аварийными светильниками, и понимала: либо сейчас, либо никогда.

«Играй, Аурелия, – прошептал Бастет откуда-то из темноты. – Покажи им настоящую музыку».

Я положила руки на струны. Сердце колотилось, но пальцы сами знали, что делать. Первый аккорд разлился по залу – и наступила абсолютная тишина.

Я играла мелодию из своего мира. Ту, что пелись на королевских балах, ту, что заставляла влюблённых плакать, а воинов – складывать оружие. Музыка текла, как река, то тихая и нежная, то мощная и страстная.

Арфа пела.

Я видела, как в первом ряду вытирает глаза умиляясь, завуч Марья Петровна. Как мама Димки Кузнецова достаёт платочек. Как даже суровый учитель физкультуры смахивает что-то со щеки.

Кира за кулисами стояла с открытым ртом, по её лицу текли слёзы.

Я играла, и весь зал плакал. Не от горя – от красоты. От того чувства, когда музыка касается самого сердца и напоминает о чём-то важном, забытом, вечном.

Финальный аккорд растворился в тишине.

А потом зал взорвался аплодисментами.

***

– Маша, это было... я даже не знаю, как описать, – Кира обняла меня, всё ещё всхлипывая. – Прости, что дулась. Ты настоящая принцесса.

– Да ладно, – смутилась я. – Просто повезло, что арфа не развалилась.

– Машенька, – подошла завуч, – а вы не хотели бы поступать в музыкальное училище? С таким талантом...

– Я подумаю, – пообещала я, хотя понятия не имела чем буду заниматься в этом мире.

Лена Смирнова призналась, что записала всё на телефон и выложит в школьный паблик. Серёжа Петров, забывший половину текста, сказал, что моя музыка спасла спектакль.

А Кирилл чинил пробки и бормотал:

– Ну надо же, в самый важный момент... Хотя, если честно, Машина игра была в сто раз лучше записи.

«Неплохо для первого концерта в этом мире», – промурлыкал Бастет, когда мы наконец остались одни.

Я погладила его за ухом.

– Знаешь, Бастет, может, это и не так плохо – быть принцессой Аурелией. Хотя бы в школьном спектакле.

«Это ты ещё не знаешь, что тебя записали на городской конкурс юных талантов. Лена уже отправила заявку».

– ЧТО?!

Но кот только мурлыкнул и исчез за занавесом, оставив меня наедине с арфой.

Глава 10

Концерт закончился, а в остальном моя новая жизнь напоминала «День сурка», только сурок был хроническим алкоголиком, а из развлечений — мытьё посуды и просмотр новостей по ящику, который, кажется, был старше меня. Всё тот же ужин под бормотание телевизора, всё тот же прокисший запах перегара от отчима и усталый, потухший взгляд матери. Я быстро освоила искусство мимикрии: научилась быть тенью, двигаться бесшумно и говорить ровно столько, чтобы не вызывать раздражение.

— Тоже мне, принцесса нашлась. Белоручка! Кто за тобой тут убирать будет? — пробулькал отчим, с трудом фокусируя на мне мутный взгляд. Мать, как всегда, молчала, вжавшись в свой стул, будто надеялась слиться с обоями.

«Да уж, слуг с ливреями здесь точно не наблюдается», — горько усмехнулась я про себя. — «Классическая история о Золушке, только прочитанная задом наперёд. Сначала был бал во дворце, а теперь — пожизненная подписка на мытьё посуды и уборку».

Как только последняя тарелка сверкнула чистотой, я подхватила на руки Бастета, который уже нервно топтался у двери, и мы выскользнули в прохладную вечернюю мглу.

— Бастет, операция «Ночной доступ» начинается. План прежний, — прошептала я, почесывая кота за ухом. — Ты отвлекаешь охранника, я проникаю в святая святых — компьютерный класс. Задание на дом дали, а у меня, как ты знаешь, из гаджетов — только твои усы и моя сообразительность.

Кира, моя новая подруга-репетитор, звала к себе. Говорила, что мы могли бы сделать всё у неё. «Живут же люди, — жаловалась я коту, пока мы шли по тёмным улицам. — И телефоны у них навороченные, и компьютеры... А у нас с тобой — одна магия на двоих, и та нелицензионная».

***

Вечерняя тишина в школьных коридорах была такой гулкой, что казалось, будто слышно, как пыль садится на подоконники. Компьютерный класс встретил меня мерным гулом системного блока и призрачным синим светом монитора. Здесь я чувствовала себя свободной. Пожалуй, даже больше, чем в той квартире, куда мне предстояло вернуться.

Первые недели я, как прилежная мартышка, училась создавать папки и документы, неуклюже гоняя по столу мышь, которая повелевала светящейся стрелкой. Для одноклассников это была скучная рутина. Для меня — сеанс высшей магии с полным её разоблачением. Я постигала логику файловых систем, и в моем воображении они превращались в бесконечную библиотеку зачарованных свитков.

Но подлинным откровением стала Мировая Паутина. Вселенская Библиотека, Архив Акаши и базарные сплетни в одном флаконе. В моем мире, чтобы добыть десятую долю этих сведений, потребовались бы месяцы странствий и взятки седым хранителям. Здесь же всё было доступно по одному щелчку.

«Это сильнее любого предсказания придворного оракула», — думала я, открывая страницу за страницей. — «Любой гримуар меркнет перед этой мощью».

***

Быстро освоив азы, я добралась до программирования. И тут мой мир окончательно встал с ног на голову. Языки, на которых писали программы, были подобны древним рунам, только вместо потоков стихий они управляли потоками информации.

Я писала код жадно, одержимо, как алхимик в поисках философского камня. Пальцы, привыкшие к эфесу меча, теперь летали над клавиатурой. И у меня родилась программа, вычисляющая фазы луны, которая влияла на силу моей магии.

Внезапно из коридора донесся звук шагов не молодого охранника. Я вздрогнула. Часы на мониторе показывали половину двенадцатого.

Выключив компьютер, я замерла.

— Давай, Бастет, выводи нас отсюда, — позвала я, и черный силуэт метнулся к двери.

Мы шли домой под тусклым светом фонарей и шуршание последней осенней листвы под ногами. Сентябрь передавал свои права октябрю, а я обретала новую магию. Магию нулей и единиц, способную менять мир.

— Странно, — сказала я коту, который трусцой бежал рядом. — У них тут нет королей, герцогов и баронов.

«Зато есть директора корпораций и владельцы заводов, газет, пароходов, — раздался в моей голове его голос. — Поверь, разница чисто косметическая».

— Куда мне податься после школы, Баст? Может, в армию? Мечом я владею неплохо, а войны, как я погляжу, здесь тоже в моде.

Кот издал звук, похожий на сдавленный смешок.

«Принцесса, их войны ведутся не мечами, а джойстиками. Железными птицами без пилотов, управляемыми теми, кто сидит за сотни лиг отсюда. Твой лучший выпад с мечом против них — всё равно что пытаться зубочисткой сбить метеорит».