Дело дрянь. Рокфест: сердца трех

Ни тени улыбки. Не шутил. Зловещими красными линзами готовился просверлить во мне дырку.

В этот момент на пороге комнаты появился Джеб.

– Я тебя всюду ищу, а ты чего здесь? – брат засиял, увидев своего кумира, но вдруг переменился в лице. Да, неужели понял, что творится неладное?

– Иди сюда, малыш, – вскинув рукой, указательным и средним пальцами подозвал к себе Джеба.

– Дже-э-эб, – я ухватилась за локоть брата; обернувшись ко мне, тот нахмурился.

– Иди сюда, иди, – нетерпеливо повторил Твид.

Когда брат сбросил мою дрожащую хватку и поравнялся с ним, тот отдал приказ:

– Держи Доу Бага, пока я буду шлепать твою сестренку.

Готовая вновь зареветь, безудержно всхлипнула:

– Твид, что ты творишь, – я уже отчаялась внимать его рассудку.

Он ведь напрочь отшибленный!

– Чего? – Джеб опешил.

– А, нет, я передумал! Шлепать ее будешь ты.

До того продолжая стоять за его спиной, Доу Баг было сжал кулак и уже занес для удара:

– Вот мразь!

Но Твид резво обернулся, поймал его за руку и крутанул – друг истошно закричал, его ноги непроизвольно согнулись в коленях.

– Вот и правильно, будешь смотреть вместе со мной, – зло ухмыльнулся тот, схватил Доу Бага за волосы и повернул лицом к нам. Угрожающе, намекнул, чтобы брат приступал: – Дже-э-эб.

Тогда я впервые взглянула на малого со страхом. Детина вымахала еще та. Если бы не столь юное лицо, то со спины его можно принять за очень взрослого парня. И эти сильные руки… Одной ударит, и зад просто треснет.

– Прости, обещаю сделать это мягче, – произнес он, в смятении вновь столкнувшись со мной взглядом.

– Никак нельзя, Джеб. Вот, чтобы от души! Не надо ее жалеть только потому, что она твоя сестра.

Брат сцепил зубы и решительно шагнул ко мне. Я сделала шаг назад, потом еще. Это было бесполезно, так как малой цацкаться со мной не собирался.

Еще вчера я хотела подобное сотворить с ним. Но, кажется, времена меняются.

– Тронешь ее, и я тебя размажу! – пообещал Доу Баг.

Но Джеб даже ухом не повел. Он схватил меня за руку и дернул на себя – увлек на постель: сам сел, а меня уложил животом на колени. Клетчатая юбка в сей момент была задрана, а белье спущено.

Я с присвистом выдохнула, в мыслях пообещала себе, что обязательно поквитаюсь и с братом, и с Тви…

От первого грубого удара не по-детски широкой ладони (и иже унижения) – не смогла дышать, высохшие было до того – слезы снова наполнили глаза.

– Давай! Еще! Вот так! Еще!.. Ого, как колыхается!

Сжимая челюсть и изо всех сил сдерживая порывы разрыдаться (ну, уж нет, я не доставлю Твиду такого удовольствия!), я перестала считать после первого десятка ударов. Подтруниваемый кумиром, казалось, каждый следующий шлепок Джеб наносил сильнее. Оставалось надеяться, что отец вернется домой и отхреначит обоих так – родные мамы не узнают. Но Крута заботила лишь выпивка. Как и всегда.

– Хватит, – безэмоционально произнес Твид. – Можешь остаться и утешить сестру. А я забираю своего нового приятеля, хочу потолковать с ним.

Не поднимая головы, я продолжила безвольно лежать на коленях брата. Вскоре дверь моей комнаты закрылась, и я поняла, что мы остались наедине.

– Прости, – хрипло произнес Джеб.

А у меня даже не было сил ему ответить, не то, чтобы воплотить свою месть прямо сейчас.

Я ощутила его ладонь на затылке – ею он нежно провел по волосам, будто это действительно могло меня утешить. Желала лишь одного – чтобы он переложил меня на кровать и хотя бы принес льда.

Будто прочел мои мысли – так и сделал. Чуть слышно бросил:

– Я за льдом, салфетками и мазью.

Даже смотреть не хочу, что творится на моих ягодицах. Последующие прикосновения брата, когда он вернулся со всем вышеперечисленным – были очень болезненными и в то же время оказались приятными.

– Будут корочки, – глухо уведомил он, я же продолжила молчать. Видя это, он выпалил длинную и совершенно бессвязную тираду: – Знаю, я заслуживаю отправиться в ад. Очевидно, ты ведь не простишь меня. Никогда. Но обещаю… Латит, слышишь? Обещаю, что отныне ты не будешь страдать от моих рук. Никогда! Латит, ты слышишь? – он ухватился за мое плечо и встряхнул, в этот момент я вынужденно простонала. – Прости, прости… – тут же залепетал он и клятвенно пообещал: – Знаю, был для тебя обузой все это время, но теперь буду стараться не никогда разочаровывать тебя. Ты достойна лучшего и, хочешь того или нет, с этой минуты я начну купать тебя в своей заботе и ласке. ..Латит? ..Латит? Скажи хоть что-нибудь? От твоего молчания сердце просто разрывается! – голос Джеба задрожал, дыхание стало тяжелее.

Шаркая коленями, он переместился ближе и заглянул в глаза.

– Латит, если ты сейчас не заговоришь со мной, я вскрою себе вены. Он резво рванул с места, но только для того, чтобы потом вновь опуститься рядом, держа в руках мои маникюрные ножницы.

Накатившие слезы выдали мои внутренние метания прежде, чем я открыла рот и заявила:

– Тогда жалей меня так, чтобы я хоть на мгновение забыла о ненависти к тебе, – с этими словами насколько могла, резко выхватила острый инструмент и отшвырнула в сторону.

Глаза напротив опухли и были красными.

– Латит… – Джеб выдавил подобие улыбки, шмыгнул носом. – Латит… – который раз повторил он. Зарываясь длинными пальцами в волосы и придвинувшись к лицу, замер. Его теплое влажное дыхание приятно касалось моей разгоряченной от злости и гнева кожи. В следующее мгновение он прижался губами к моим в непозволительной близости.

Я лежала на животе, чуть свесившись с края кровати, и Джеб, сидя внизу, обвил мою голову так – не позволяя шелохнуться даже чуть-чуть.

Он отпрянул с вдруг переменившимся выражением лица. Прошел к окну, закрыл его, задернул шторы. Затем щелкнул замком в двери. Зачем то включил кондер и принялся раздеваться.

– Эй, ты чего? – я слабо оперлась о локоть, наблюдая, как он стягивает кожанку, следом штаны и футболку. – Эй, остановись! – крикнула я, видя, что он решительно избавляется от всей одежды.

– Ну, чего ты возмущаешься. Все братья и сестры делают это, – произнес он и уже оголил торс.

– Это “что”? Джеб, иди нахрен, пока я не закричала!

– Я всего лишь хотел предложить покурить план в твоей постели. Станет легче, поверь.

– Допустим, а чего голым ко мне? – я напряглась и хотела было уже выпрямиться в спине, но боль в многострадальных ягодицах не позволила этого сделать, и я скривилась.

– Мне жарко. Не пойми неправильно, – ничуть не смутился он. – И все-таки я ведь дома, не на улице, пускай и в твоей комнате.

Не понимая, как возражать на подобное решение, я буквально проглотила язык, также молча позволила Джебу лечь рядом.

Удобно устроившись, он подтянул меня к себе так, чтобы верхней частью тела я почти лежала на нем и лицезрела его утренние кровавые царапины.

– Это перебор, Джеб, – уперлась руками по обе стороны от его груди, но оказалась тут же прижата обратно.

– Каждый рассуждает в меру своего извращения. Не вижу ничего плохо в объятиях со своей сестрой, – уже закурив, он пустил дым в сторону от меня.

Прямо над нами в стене был встроен кондер, теперь доставлявший моей разгоряченной попе неземное блаженство.

– А закрылся, чтобы отец не надавал по шее за травку? – я недоверчиво взглянула в глаза брату.

– Нет. Чтобы избежать лишних расспросов. Или ты намеревалась лежать с голым задом? – он вновь затянулся и пустил струю дыма теперь вверх, затем приставил самокрутку к моему рту. Я тоже затянулась и, конечно же, закашлялась.

– Латит, тебе неудобно, ложись на мое плечо.

Я согласно кивнула и подтянулась на руках. Удерживая, брат снова зарылся пальцами в волосы. Зажав косяк в зубах, он не глядя дотянулся до миниатюрного пульта – что лежал на полке над головой – от умной музыкальной колонки: включил мою любимую группу. Конечно же, не “Инсэй”. А более старший и давно раскрученный бой-бэнд. Их музыка была динамичной, а голоса всех шести парней звучали так эпично и свирепо – аж до мурашек. Немного попсово, но от этого не менее напряженно.

Мое настроение всякий раз само поднималось, когда я их включала. Вот и сейчас. А еще после пары затяжек я почти уже отвлеклась от мрачных мыслей, как Джеб огорошил странным комплиментом:

– Сестра, ты такая мягкая.

– Ну, конечно, я мягкая! Моя грудь третьего размера почти распласталась о по тебе, – следующее уже привычно тихо пробурчала: – и он из-за своих жестких мышц еще что-то чувствует.

Джеб напрягся: заходясь смехом, он чуть приподнялся и затушил окурок прямо в пепельницу в виде черепа на прикроватной тумбе.

Я неосознанно провела пальцами по его животу, ощущая наличие тугого пресса, задумчиво озвучила:

– У тебя хорошая анатомия, знаешь, твоей девушке повезло.

– Девушки еще нет, но у меня есть такая замечательная ты, – хрипло парировал брат, странно заглянув в глаза. – Трогай, если нравится, мне от этого очень приятно, Латит.

– Джеб, – строго позвала, предчувствуя недоброе.

– Не вижу ничего в этом плохого. Ты сейчас смущена только от того, что ненавидишь меня, а все прочие твои прикосновения – все равно, что семейное насилие. – он произнес это довольно буднично, а мои щеки обожгло от стыда. В довершение к сказанному, будто, между прочим, добавил: – И моя любовь к тебе также сильна, как твоя ненависть ко мне.

– Джеб…

– Латит…

– Ты болтаешь лишние и абсолютно не интересные вещи. Заткнись, момент классный!

Это я ему намекнула на музыку. Сейчас сильные голоса шестерых парней объединились в одном эпичном припеве:

“А-йо, в этот миг ты просто верь

и свои руки к небу,

к своим мечтам подними вверх.

А-йо, над вчерашним небом,

достигая высоты

и света подними руки”.

Когда припев закончился, я попробовала встать, потому что все тело ужасно затекло. Джеб не возражал и поднялся следом, следя за тем, чтобы я не упала – ноги подкашивались от слабости. Но совершив одно неосторожное движение, едва не упала, и брат – сперва удержав за локоть, затем притянул к себе.

– Латит… – на сей раз прозвучало обеспокоенно.

Повиснув на сильных руках, задрав голову и вдруг увидев перед собой Морина, я нервно рассмеялась. Я лелейно произнесла его имя вслух. В следующее мгновение пухлые губы прижались к моим, а сильный язык нетерпеливо ворвался внутрь. Я со всей страстью ответила на этот поцелуй – так скучала! Прошел всего день, но я безумно соскучилась.

– Пожалуйста, Морин, давай сделаем это. Мы же хотели это вместе, – оторвавшись лишь для того, чтобы произнести, снова впилась в любимый рот. Мужские губы в ответ принялись терзать неистовее, заведомо возбуждая до состояния эйфории.

– Крошка, раздвинь ноги, я лучше сделаю тебе приятно, – властно приказал дорогой сердцу голос, буквально тут же юбка упала к ногам. А глаза любимого уже смотрели на меня снизу.

От прикосновения губ и языка там, ощутила неимоверное облегчение и новую волну наслаждения, стала двигаться бедрами на встречу. И где-то уже на стыке оргазма перед глазами поплыло. Когда ясность зрения вернулась, а с ним и малая часть рассудка, я поняла, что только что натворила.

– Джеб! Я теперь не просто тебя ненавижу! Да я на себя сейчас руки наложу! – отвесив хлесткую пощечину, нашла те самые маникюрные ножницы, которые сама же отшвырнула.

– Прошу, успокойся! Прости! Прости! – мешая совершить непоправимое, брат тут же обхватил меня сзади и дрожащей рукой, до крови сам царапаясь об острие, отобрал злосчастный предмет попыток суицида. Он бросил ножницы на пол и подопнул под кровать, загнав его под самые плинтуса. – Прости меня, я не знаю, как так вышло! – сам истерично рвал голос, почти оглушая и, все же, не выпуская из своей крепкой хватки – Наверное, я поймал глюки как и ты! Просто давай это забудем. Латит, прошу, успокойся!

Стоя посреди комнаты, Джеб крепко прижался сзади и зачем-то еще сдавил мои кисти рук. Нас на пару трясло, то ли от стыда, толи от шока. Только, когда дыхание обоих стало более-менее ровным, брат осторожно повернул к себе и пронзил взглядом со всеми оттенками душевного состояния. Он не стал ничего говорить, лишь произвел новый судорожный вздох, одновременно с чем опустил широкую ладонь мне на макушке и прижался своим лбом к моему. Правда, для этого ему пришлось чуть наклониться, ведь он меня на порядок выше; хотя до роста отца еще расти.

– Обещай, что это останется между нами, – пряча взгляд, хрипло отозвалась я.

– Единственное, о чем я могу кричать на весь город, так это то, что за тебя убью любого, – вдруг пообещал Джеб.

Наверное, сие вызвано состоянием эмоционального шока и на самом деле он на такое не способен. Ведь поднялась же у него рука на меня по зову треклятого Твида.

Наконец, с вызовом вновь встречаясь взглядом с братом и уперев в сильную грудь ладонь, отстранилась:

– А как же твой Твид?

Тень сомнения промелькнула в глазах напротив. Джеб сглотнул:

– С ним лучше поступить по-хитрому. Давай не будем сейчас рубить с плеча. Но свое он обязательно получит. Хочешь сделать с ним тоже самое?