Попаданец 2в1. Книга 2. Студентка Пупсик
- -
- 100%
- +
– Да уж. Как такое может быть?
– А как обычно от магии умирают мужчины? То же случилось и со мной. Раньше я был именно таким, каким меня представляют здесь, в герцогстве, – мужчиной с задержкой в развитии, умственно неполноценным. Я… смутно помню то время. Словно тогда все происходило не со мной, словно в моем теле тогда жил другой. Но потом богиня меня оживила. И я изменился.
– Оживила? Зачем?
– Я думаю, что из-за предстоявшей мне женитьбы на дочке вашей герцогини, – сказал я. – Богиня любви хочет вернуться в этот мир.
– Вернуться? Да уж. А при чем тут ты и свадьба?
Я закрыл коробочку с писалами, и она исчезла, как до нее печатка.
– Мы все больше верим в себя и все меньше вспоминаем о богах, – сказал я. – Богам нечем подпитывать в нашем мире свои силы, мир почти потерян для них. Для того чтобы Сионора смогла вернуться, люди должны в нее снова поверить. А заставить их это сделать не так-то просто. Сионора решила для начала напомнить о себе в вашем герцогстве. Оно маленькое, достучаться до сердец всех его жителей проще, чем до людей в Уралии или той же Империи. А моя кандидатура для этой цели ей показалась идеальной.
– Какой цели?
– Напомнить о себе. Кто сможет привлечь к себе и к ней больше внимания, чем живущий среди женщин мужчина? Тем более, муж будущей великой герцогини.
– Но ты сбежал от жены, – сказала Гадюка. – Как это связано с планами богини?
– Никак не связано. Но на мою карету напали. Меня пытались убить. Скорее всего, имперцы. Похоже, на мою жену у них свои планы.
– Какие?
– Не знаю, – сказал я. – Но думаю, это нападение согласуется с замыслами моей госпожи. А иначе почему она пощадила нападавших? Богиня не хочет, чтобы я прятался в Мужской башне. Но и не посвящает меня в подробности своих планов. Мне приходится искать верный путь служения буквально наощупь, ориентируясь лишь на одобрение или порицание моих решений богиней. Тех сил, что дает мне госпожа, пока недостаточно для того, чтобы я мог заявить о себе и о ней во всеуслышание. А все потому, что нам приходится использовать недостойные Сионоры методы. Как презренный некромант, я помогаю отнимать чужие жизни, чтобы богиня могла помогать людям. Голуби, курицы, даже крысы – все они живые существа, которые тоже дороги богине. Госпожа прерывает их жизни для того, чтобы спасать жизни людей. И делает это по моей просьбе.
Я смотрел Гадюке в глаза. Та не отводила взгляд.
– Я стараюсь сделать так, чтобы поток людской веры в мою госпожу возродился, из тоненького ручейка превратился в полноводную реку. Когда такое случится, у Сионоры появится гораздо больше возможностей в нашем мире. В том числе и для того, чтобы помогать жителям герцогства.
«Ты говоришь путано, но трогательно – я едва не прослезился, – сказал колдун. – А „презренного некроманта“ я тебе обязательно припомню».
– А теперь я спрошу тебя, Гадюка, – сказал я. – Подумай, есть ли у твоей организации шансы победить или, хотя бы, уцелеть в предстоящей войне. С учетом того, что твоя покровительница не вернется. Хватит ли у вас собственных сил на это?
– Если она мертва… и мы остались без поддержки со стороны полиции, нас уничтожат, – сказала Гадюка. – Да уж. И именно полиция поможет нашим конкурентам сделать это. Чужая бесконтрольная банда никому не нужна. Нам устроят показательную порку. Даже если мы победим крыс, на нас натравят другие банды.
– Тогда я скажу тебе вот что. Вы оказали богине услугу: помогли избавить город от слепцов. И потому богиня и я готовы предоставить вам свое покровительство.
– Покровительство? Что это значит?
– Это значит, что мы заступимся за вас перед другими бандами и полицией, – сказал я. – Объясним им, что твоя организация находится под нашей защитой, пока вы выполняете распоряжения богини. Согласна ли ты служить богине Сионоре, выполнять указания, которые она будет отдавать тебе и твоим людям через меня?
– Какие?
– Я не знаю. Все.
– А если я не соглашусь? – спросила Гадюка.
– Тогда я уйду. И вы больше не сможете рассчитывать на нашу с богиней помощь.
Гадюка вытерла скопившуюся в уголке рта Астры слюну, поправила на спящей подруге одеяло.
– Я согласна, – сказала она.
– Вот так сразу? – спросил я. – Даже не будешь обдумывать мое предложение?
– А то. Зачем его обдумывать? Я, Астра и Елка обязаны Сионоре жизнью, пусть мы и не умирали, как ты. К тому же, другого выбора у нас попросту и нет. Умереть мы всегда успеем. Да уж. Я говорила тебе, что не боюсь смерти. Но жить мне нравится. И я согласна заниматься чем-нибудь полезным для богини любви, чтобы хоть частично расплатиться с ней за наши жизни. Это была бы хорошая сделка. Не хуже, чем та договоренность, что была у меня с главой департамента правопорядка. Что мы должны делать?
– Подожди минутку, – сказал я.
Откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
«Все, – сказал я. – Теперь мы с гадюками друзья. Как спасать их будем?»
«Это больше походило на вербовку, – сказал Ордош. – Дружбу я представлял себе по-другому».
«С чего вдруг богине предлагать бандитам дружбу? Кто они для нее? Придумай лучше для гадюк дело. Должны же мы их чем-то занять для того, чтобы они считали, будто отрабатывают нашу защиту».
«А что тут придумывать? Прикажи им отслеживать новые случаи заболевания синюшкой».
«Ты же говорил, что призывавший демона заразился первым, – сказал я. – Думаешь, он мог выжить или действовал не в одиночку, и призыв повторится?»
«Какая разница, дубина?! – сказал колдун. – Повторится или нет – не имеет значения. Главное – гадюки займутся делом, польза от которого понятна даже им».
«А как быть с крысами? Как поступим с ними?»
«Пусть Гадюка назначит встречу с крысами. На сегодняшний вечер. Явимся на нее малым числом. А лучше в одиночку или только с Гадюкой – больше простор для маневра будет. И наведем порядок».
«Не знаю, что ты подразумеваешь под выражением „наведем порядок“. Но не лучше ли пообщаться с кураторами крыс? Толку от этого будет больше».
«Лучше, – согласился Ордош. – Но здесь, в кафе, есть птицы. Мы можем воспользоваться их жизнями, если спрячем, к примеру, в подвал. А как, по-твоему, мы станем восстанавливать ману в домах кураторов? Как? Перебьем их родню? Так ты же первый будешь возражать против этого!»
«Ясно, – сказал я. – Не надо родню. Крысы – так крысы».
– Назначь новую встречу с Крысой. Здесь, в кафе. Скажешь, что с нашей стороны явишься ты и посланник от богини Сионоры – только мы двое. Клетки с птицами спусти в подвал кафе, под зал. Лучше всего было бы проделать это все сегодня – потом я буду занят в Академии.
– Ладно, Пупсик. Как скажешь. Отправлю к ней девочек. Но… что ей помешает нас просто убить?
– Это было бы идеальным вариантом, – сказал я. – Кошки уже пытались угрожать мне. Помнишь? И твоя куратор тоже. Богиня этого не любит. И наказывает за такое. Как там, кстати, кошки поживают?
– Кошек больше нет, – сказала Гадюка. – Банды поделили между собой их территории. Нам тоже обломился неплохой кусок. Да уж. Какую клятву мы должны принести богине?
– Никакую, – сказал я. – Богиня любит тех, кто любит ее. А предательства не прощает. Помни об этом. За своими людьми присмотришь сама. Как только разберемся с твоими проблемами, у богини будет для тебя задание.
– Какое?
– Синюшка. Ты много о ней знаешь. И сможешь ее распознать.
– Но ты говорил, что она не вернется.
– Богиня считает, что демона могут попытаться призвать снова. И тогда люди станут болеть. Из-за этого начнутся беспорядки, паника. Ты и твои бойцы обязаны следить за ситуацией в городе. Что делать, когда появятся больные, ты знаешь. Объясните им, что богиня о них позаботится. Успокойте их. И разыщите меня. Надеюсь только, этого не случится, пока я учусь в Академии.
– Понятно, – сказала Гадюка. – Да уж, такое дело мне по душе. Да и девчонкам моим оно понравится. У некоторых умерли от синюшки родственники или знакомые в начале прошлой эпидемии. Вот только… наши дела? Если мы продолжим ими заниматься, богиня не будет против?
– Богиню любви не интересует, чем вы зарабатываете на жизнь. Повторю: она любит тех, кто любит ее. И не вмешивается в мирскую жизнь, если та ее не касается. И давай договоримся: то, о чем я тебе только что рассказал, останется нашим секретом.
– Я должна рассказать Астре.
– Хорошо. Я, ты и Астра. Больше никто не должен знать о том, что я говорю от имени богини. Я пока не готов действовать открыто.
– А крысы? Ты собираешься идти на встречу с ними. Они не узнают?
– Об этом не беспокойся, – сказал я. – А легенду о происхождении посланника богини для своих подруг придумай сама.
Глава 3
Ордош сказал, что встречал в книгах упоминание о посланцах богов. Я и сам что-то такое припоминаю: о них говорилось в мифах и легендах, которые в этом мире заменяют исторические факты.
Главное, нам не придется объяснять всем, кто такие посланники.
Мы с Ордошем посовещались, пока тряслись в коляске возвращаясь домой, и пришли к выводу, что Пупсик не может быть представителем богини. Не в этом случае. Слишком уж он… несолидный. Его внешность совершенно не подходит для предстоящей миссии: вряд ли розовые щеки юноши произведут впечатление на бандиток.
Решили, что на встрече с Крысой я должен выглядеть иначе, не Пупсиком. Нам придется придумать мне другую внешность. И наложить ее на нашего принца в виде иллюзии.
Обычную иллюзию колдун мог создать в считанные секунды, но такая для нашей цели не годилась. Нужна подвижная. Чтобы у постороннего зрителя не возникала мысль о возможном обмане. А для создания подобной иллюзии требуется время.
«Предлагаю познакомить этот мир со Злым Колдуном, – сказал Ордош. – Ничего более мерзкого и пугающего, чем моя прошлая внешность, на ум не приходит. Да и воссоздать ее мне будет не сложно: уж свое прежнее лицо помню прекрасно».
«Разве твоя внешность подходит для представителя богини любви?»
«А кого, по-твоему, направила бы богиня для устрашения непокорных? Голенького мальчика с крылышками?»
«Логично, – сказал я. – Тогда, почему бы и нет, колдун. Не мои же бывшие физиономии использовать. С ними только милостыню на паперти просить».
«Не льсти себе, Синей. Они не годятся даже для этого».
Гадюка пообещала, что известит меня о дате и времени встречи с Крысой завтра. Постарается сделать это пораньше, как только узнает сама. Надеюсь, бандиты не станут откладывать «стрелку» – первый день учебы уже не за горами.
Елка привезла меня домой задолго до рассвета. Всю обратную дорогу она болтала без умолку. Я слушал ее в пол уха, в положенных местах отпускал короткие реплики. Отметил, что тон девушки изменился: исчезли прежние нотки высокомерия. За все время поездки Елка ни разу не назвала меня «малышом».
Почти сразу, как вошел в свою комнату, я уселся рядом с зеркалом. Замер. Колдуну предстояла долгая и кропотливая работа. Выполнить ее следовало ночью, пока под крышей спали голуби.
«Чем больше точек на нашем лице мы соединим с иллюзией, тем натуральнее та будет выглядеть. Особенно это важно для кистей рук, губ и глаз…».
«Знаю, – сказал я. – Трактаты об иллюзиях я читал, а не пролистывал. Некоторые иллюзии я даже использовал – на кухне и в лаборатории. Северик загонял их по моей просьбе в жезлы – делал нечто похожее на кофейные палочки. Работай, колдун, не отвлекайся. Смотрю, здорово тебе досталось в прошлой жизни. Только на лбу у тебя шрамов было больше, чем получили за сто двадцать лет оба моих предыдущих тела».
«Такие следы оставляют приключения, Сигей. Те самые приключения, о которых ты мечтаешь».
Из зеркала на меня смотрел обтянутый серой кожей череп. Без носа, без ушей, без волос. Черные угли вместо глаз. Тонкие губы едва прикрывают… белоснежные зубы.
«Откуда такие роскошные зубы, колдун? – спросил я. – Как ты умудрился их сохранить?»
«Передних зубов я лишился еще до каторги. Палач султана хорошо обработал мое лицо – часть шрамов тоже его работа. Но есть без зубов трудно. Да и… не солидно это – беззубый злодей. Пришлось вырастить».
«А уши, нос?..»
«Зачем они мне, Сигей? – сказал Ордош. – С ними моя внешность лишилась бы большей части своего шарма. Да и… никогда не любил расходовать энергию понапрасну».
«Не думал, что нос и уши – ненужные части тела».
«Я привык обходиться без них. К тому же, уродство отпугивало женщин, избавляло меня от искушения нарушить клятву».
«Я уже понял, что прикосновение женских пальцев тебя пугает больше, чем раскаленное железо».
«Помолчи, дубина. Ты меня отвлекаешь».
* * *За окном уже светало, когда колдун произнес:
«Хватит. Даже если мы угробим еще десяток голубей, значительно лучше не сделаем».
Мою кожу обдало холодком. Из зеркала на меня вновь смотрело лицо мальчишки.
«Закончил, – сказал Ордош. – Кисти рук и лицо. Теперь я могу вернуть маску в любой момент. Лишь бы нам позволял сделать это запас маны. Поспи. Разбужу тебя ближе к полудню».
«Какой, поспи, колдун?! – возмутился я. – У нас запланирована рыбалка! Не отвертишься! С тебя три заклинания бодрости».
* * *Когда окончательно рассвело, я уже стоял на берегу реки.
Явился я сюда пешком, по едва заметной тропке, которую мне показала одна из жительниц окраины. В пути я убедился, что сапоги – нужная вещь. Вряд ли бы те туфли, в которых я работал официантом, выдержали такую дорогу.
Магия колдуна избавила меня от внимания кровососущих насекомых, позволив спокойно любоваться красотами природы.
Несколько часов я простоял на большом камне, о который разбивались гребни волн. Переминался с ноги на ногу, наблюдал за тем, как покачивается на воде поплавок из гусиного пера. Слушал заумные проповеди колдуна, боролся со сном, зевал.
Рыба мой крючок упорно игнорировала. А может, и нет ее здесь? Не зря же нигде на берегу я не видел местных рыбаков.
Несколько часов простоял в ожидании клева.
Утренняя прохлада исчезла. Начинало припекать солнце.
«Ну, и что тут интересного? – ворчал Ордош. – Рыбу нужно ловить сетью. Или глушить магией. А ради такой рыбалки не стоило никуда идти. Все это ты мог проделать дома. Бросил бы поплавок в ведро с водой, да любовался бы на него».
«Много ты понимаешь! Сети, магия – все это неспортивно. Никакого азарта».
«Будто сейчас у тебя азарта много. Зеваешь каждую минуту. Я уже кучу маны извел на то, чтобы не дать тебе уснуть. Ты по-прежнему уверен, что кого-то поймаешь? На хлебный мякиш?» – спросил Ордош.
«Разумеется. Я в детстве на такую наживку много рыбы ловил. Карасиков. Самое главное на рыбалке – терпение».
«Да, уж. Терпения тебе не занимать. А вот у меня оно заканчивается. Урчание нашего желудка мешает мне думать. Как долго еще ты намерен смотреть на воду?»
«Я собираюсь пожарить сегодня рыбные котлеты. Уже придумал для них интересную смесь приправ. Так что без рыбы я отсюда не уйду».
«Тебе нужна рыба? – сказал Ордош. – Так бы сразу и говорил!»
Я почувствовал, как колдун сотворил заклинание.
Рядом с моим поплавком всплыли кверху брюхом три здоровенные рыбины. Я даже рот приоткрыл от удивления. Они там плавали? Почему же за все утро я не увидел ни одной поклевки?!
Разрезая поверхность воды, рыбы стали приближаться к берегу.
«Осторожно с ними, – предупредил Ордош. – Они пока живы».
Я подцепил за жабры первую рыбину, когда та коснулась камня. Не без труда достал ее из воды, бросил на берег. Наклонился за следующей. Вторую я успел вытащить на камень, когда вода около третьей забурлила. Замелькали плавники. Плеск воды, брызги. Третья рыба, разорванная на части, исчезла под водой.
«Хватит тебе двух, или поймать еще?» – спросил колдун.
«И они там плавали все это время? Почему я их не поймал?»
«Загляни им в рот, дубина. Они хлеб не едят. Это же щурицы! Они ждали, когда смогут съесть тебя. Надеялись, что ты решишь искупаться. Рядом с твоим камнем их несколько десятков. Пара минут, и от тебя остались бы лишь обглоданные кости».
Память услужливо выдала мне информацию о щурицах – хищниках, заполонивших эту речушку. Питаются рыбой, водоплавающими птицами, животными. Городские жители считают их несъедобными, безвкусными, называют пищей для бедноты.
Несъедобная? Я посмотрел на лежащую у моих ног здоровенную рыбешку. Представил, какая гора котлет из нее получится.
Ничего. Они просто не умеют ее готовить!
* * *Пространственный карман – замечательная вещь! Даже не представляю, как тащил бы сейчас в руках все наши вещи, да еще и две тяжеленные рыбины в придачу. А так я вошел на территорию Академии с одной лишь недоеденной булкой в руке: поддался на уговоры Ордоша, заглянул в пекарню, чтобы успокоить теплой сдобой свой раскричавшийся желудок.
У ворот Академии дежурили гвардейцы из отряда дворцовой стражи. Академия считается вотчиной великой герцогини и вторым после дворца самым охраняемым объектом в государстве. Где-то здесь, под землей, находится знаменитая Машина. Учебники намекали, что Машина спрятана в подвале главного корпуса Академии. Но Ордош имел иное мнение.
«Уж очень много таинственности во всем, что касается Машины и рун, – говорил колдун. – Сомневаюсь, что Волчицы оставили бы в свободном доступе хотя бы намек на то, где нужно искать главную ценность герцогства. Машина где-то здесь, несомненно. Но мне не верится, что она действительно спрятана в подвале главного корпуса».
Территория Академии утопала в зелени: деревья, аккуратно подстриженные кусты вдоль дорожек, ухоженные газоны. Неподалеку от центральных ворот я даже рассмотрел за деревьями фонтан с бассейном. А вот главное здание выглядело, на мой взгляд, слишком невзрачным, угрюмым.
«Оно больше похоже на тюрьму, чем на храм науки», – сказал я.
Запихнул в рот остатки булки, отряхнул руки.
«Зато над ним кружат голуби. Для нас это очень хорошо, Сигей. Вчера я не заметил на крыше общежития ни одной птицы. Надеюсь, они все же прилетят туда ночью».
«Вчера народу здесь бродило больше».
«Рано еще для прогулок, – сказал колдун. – Нормальные студенты в выходной раньше полудня не просыпаются. И уж тем более не ходят по утрам на рыбалку. Хотя, вон в той беседке уже притаилась парочка, да и там, на скамейке, кто-то сидит».
По вымощенной мелкой плиткой дорожке я дошел до своего корпуса общежития. Как объяснила мне комендантша, в каждом из четырех корпусов живет один поток студентов. То здание, где разместили меня, в этом году занимают первокурсники. Со слов комендантши, всех иностранцев поселили на первом этаже, второй этаж заняли «бюджетники», а на нашем – комнаты для таких, как я, – подданных герцогини, оплативших свое обучение.
В общежитии пахло сыростью.
«Странно, что я совсем не чувствую запаха пищи, – сказал я. – Неужели никто не готовил себе завтрак?»
«Зачем им это делать, дубина? – сказал Ордош. – В столовой тут кормят бесплатно. К тому же, сомневаюсь, что девочки с первого и третьего этажей вообще умеют готовить».
«Это хорошо. Значит, на кухне никто не будет путаться под ногами».
Усталости я не ощущал, несмотря на долгую утреннюю прогулку. Вот что значит молодое тело! Бодро взобрался на третий этаж, свернул в свое крыло.
Наша комната находилась в конце коридора, напротив кухни. Точно помню, что запирал ее вчера. Сейчас же дверь в нее приоткрыта.
«Даже здесь норовят забраться в наше жилье без спроса, – сказал я. – Может, стоит сразу поставить хороший замок?»
«Зачем? – сказал колдун. – Если кто-то захочет к нам проникнуть, его ни один замок не удержит. Ловушка – более надежное средство».
Я примерно представлял, какую картину сейчас застану: уже видел, что случается, когда срабатывает ловушка Ордоша. Но было любопытно, кого именно найдем спящим на полу комнаты. Ускорил шаг.
На полу своей комнаты я увидел… женщину (да кто бы сомневался!). Заклинание уложило ее на паркет в двух шагах от порога.
«Кошмар, – сказал я. – Ты уверен, что нами не манипулирует твоя знакомая богиня?»
«Не уверен, – ответил колдун. – Такое вполне в ее стиле».
Пусть я и не видел лица женщины, но знакомая золотистая коса не позволяла усомниться в том, что на полу лежит наша с Ордошем жена – Волчица Седьмая, графиня Свирская.
«И что эта девчонка у нас забыла?»
«Не представляю».
«Как думаешь, давно она тут? – спросил я. – Утром пришла или вчера вечером?»
«Утром, – сказал Ордош. – Иначе наши соседки ее бы обнаружили. Они сейчас в своих комнатах. Тоже спят».
«Почему она одна, без охраны? Что ей от нас нужно? Как-то странно. Слишком часто она путается у нас под ногами».
«Прекрати меня расспрашивать, – сказал колдун. – Давай лучше разбудим эту девицу. Сейчас юная Волчица проснется и сама нам обо всем расскажет».
* * *Волчица пошевелилась. Приподняла голову.
– Привет, красавица, – сказал я. – Мама не дает денег на заколки, и ты решила заняться воровством?
– Что?
– Что украла, спрашиваю? Выворачивай карманы!
«Ты на нее слишком агрессивно реагируешь, – сказал колдун. – Постарайся быть более вежливым с девочкой. Все же это наша жена».
«Эта девочка может поднять меня одной рукой! – сказал я. – И бросить в фонтан».
«А ты злопамятный, Сигей».
«Ничего не могу с собой поделать».
– Что? – вновь спросила Волчица.
– Вставай, говорю! Зачем ты залезла в мою комнату?
– В твою комнату?
Я закатил глаза.
«Ты уверен, что ловушка не повредила ее мозг?»
«Попробовал бы сам отвечать на идиотские вопросы спросонья», – ответил Ордош.
– Здесь живу я. Как ты смогла открыть дверь?
– Взяла у комендантши ключ.
– Зачем? Тебя мама ко мне прислала?
– Мама? – спросила девушка. – При чем здесь мама? Я хотела взглянуть на комнату.
Волчица села, близоруко щуря глаза, посмотрела по сторонам. Похоже, начинала понимать, что происходит, где она находится и кто перед ней. Спросила:
– Я что, уснула?
– Да. Вломилась в мою комнату и уснула на полу. Странный поступок.
– Странный… Что ты тут делаешь? Это не твоя комната! В этой комнате буду жить я и дочь графини Нарынской. Скоро привезут мои вещи. Я пришла раньше, хотела уточнить, какой мебелью нужно дополнить обстановку.
«Мне нравится эта новость», – сказал колдун.
«Ну, еще бы! Ты об этой… с косой часто вспоминаешь. А уж я-то как счастлив!»
«Ты хотел приключения? Получай! Это, Сигей, называется: супружеская жизнь».
– Только этой новости мне не хватало для поднятия настроения, – сказал я. – Замечательно.
– Что, замечательно?
– Да то, что вместо дочки графини, в Академии буду учиться я. И буду вместе с тобой жить в комнате. Я теперь твой… соседка. Разве тебе не сообщили об этом?
– Ты шутишь? – сказала Волчица. – Я буду жить в комнате с мужчиной?
– Никаких шуток. Я заселился сюда еще вчера. Заметь, не по собственному желанию, а согласно списку комендантши. Получается, мы будем жить вместе. Кто, интересно, такое придумал? Выбирай себе кровать, не стесняйся. Любую. Только та, которая у окна – моя.
Волчица потерла пальцем переносицу, точно пытаясь поправить очки.
– Какая прелесть.
Глава 4
Комнату освещал яркий солнечный свет. На бледно-зеленых стенах шевелились тени деревьев. О стекло окна с нудным жужжанием билась муха.
Мне показалось, или руна на животе нагрелась?
Муха свалилась на подоконник. Не шевелилась.
«Раздражала», – сказал Ордош.
«Я тебя понимаю», – сказал я, не спуская глаз с собеседницы.
Наша супруга представилась, как Мая.
Я не стал спрашивать, почему она назвалась этим именем, а не полным. Это понятно.
«А что тут странного? – сказал Ордош, подтверждая мою догадку. – Если Волчицу Шестую все зовут Шестой, то почему бы имя „Седьмая“ не сократить до Мая. Каждый раз величать ее Волчица Седьмая – язык сломаешь».
– Ты… действительно будешь учиться в Академии? – спросила Мая.
С пола она переместилась на кровать. Теребила косу, рассматривала меня без особого восторга. В ее взгляде я заметил те же недоверие и подозрительность, которыми отреагировала вчера на мое появление комендантша.
– Конечно, – сказал я. – Я же сообщил тебе об этом еще при нашей прошлой встрече.
– Думала, ты шутишь. Нет, правда? Ты не разыгрываешь меня? Разве мальчики могут учиться в Академии?
– Никаких шуток. Что тебя удивляет? Аттестационная комиссия признала меня годным к учебе. Ректор подписала приказ о моем зачислении. Теперь я студентка. Такая же, как ты.
– Но ты же… это… вам опасно находиться рядом с магией! Любой ее всплеск может вас убить! В Академии все сошли с ума?
– Мне не опасно. Я особенный: магии не боюсь. Я единственный в мире настоящий мужчина.
– Это как? – спросила Мая. – Что значит – настоящий?