Дорога во тьме. Ч. 1

…В сознание её привело ощущение, что она находится в потоке сильного ветра, пронизывающего насквозь, хотя воздух оставался неподвижным. Её вены превратились в реки, чьи стенки вибрировали от жизненной силы двух половинок из разных миров, наконец-то нашедших друг друга. Шум сердца перекачивающего этот поток, на несколько мгновений заглушил все остальные звуки. Вместе с кровью в неё вливались новые знания и силы, но вся беда была в том, что они попали в треснувший сосуд. Тело девочки было настолько измученным, что практически всё получаемое ею уходило, как песок сквозь пальцы. Но даже той малой доли, что ненадолго задержались в ней, хватило на то чтобы дать ей шанс. Лиза затаилась, обострившиеся слух и обоняние давали ей достаточно информации. Отчим остановился совсем рядом, судя по звуку, поставил полное ведро на пол. На неё посыпались оскорбления и угрозы. Лиза не слушала слова, она слышала, что отчим пытался скрыть за ними. Его что-то беспокоило, и хотя он был очень возбуждён, всё же не терял осторожность. И ей очень не нравился непонятный звук, от которого у неё по спине побежали мурашки. Её воображение нарисовало пустой череп, в котором копошились огромные тараканы. Дрожащая от похоти рука проверила прочность её пут. Ненавистный голос что-то бормотал, но Лиза не слушала. Волк внутри собрался перед прыжком. У неё есть только одна попытка, и если она сорвётся, конец будет жутким.

Раздался треск рвущейся ткани, по полу застучало что-то маленькое. Лиза ощущала, как поток силы начинает истощаться: «Пора!». Резко выдохнув, девочка растянутой пружиной подалась вперёд. Верёвки, связывавшие руки и ноги, разлетелись, точно гнилые нитки. Вскочив на ноги, она, развернувшись, прижалась спиной к стене. Когда она разорвала верёвки, за спиной раздался страшный грохот и ругань отчима. Лиза очень надеялась, что, падая, он сломал себе что-нибудь. Её слегка пошатывало, взятые взаймы силы стремительно покидали её, слишком много потрясений за сегодня для одной тринадцатилетней девочки. Сжав зубы, она подняла глаза. Впервые за долгое время Лиза видела мир вокруг не в воображении, а при помощи собственных глаз! К сожалению, первое, что ей довелось увидеть, был кошмар.

При других обстоятельствах позу отчима можно было бы назвать комичной – вверх тормашками, одна нога в ведре. Только ей было не смешно, совсем не смешно. Её захлестнула жгучая ненависть к существу, лежащему перед ней. И сейчас на лице у него были написаны растерянность и испуг, которые тот пытался прикрыть гневом.

Не задумываясь, что делает, словно бросая вызов, девочка растянула губы в оскале, обнажая выросшие клыки. Сильно оттолкнувшись от стены, Лиза кинулась к лестнице. Она почти вылезла из погреба, когда снизу раздался рёв отчима и большая рука вцепилась в её щиколотку. Не оборачиваясь, Лиза лягнула свободной ногой. Куда попала, она не знала, главное – хватка немного ослабла, и она, вырвав уже босую ногу, взвилась вверх, кроссовок остался в руке отчима.

Со всего маху врезавшись в дверь, Лиза мячиком отскочила от неё. Бросив взгляд назад, она увидела, как из люка, словно мертвец из могилы, поднялся отчим. Снова подлетев к двери, она с рычанием затрясла ручку. Дверь не поддавалась. Её взгляд упал вниз, и она увидела засов. За спиной – шаги и тяжёлое дыхание.

Слабость ядом проникала в мышцы и суставы. Холодея от чувства ускользающего спасения, дрожащими руками она вцепилась в засов и потянула вверх. С металлическим клацаньем засов вышел из щели – и тут же на её плечи упали тяжёлые руки, пригибая её к полу. Вывернув шею, Лиза вцепилась зубами в одну из них. Клыки вошли в плоть, как нож в масло. Чисто звериным движением Лиза мотнула головой, разрывая связки и вены на правой кисти своего преследователя. Отчим, зарычав от боли, отдёрнул руку:

– СУКА!!!

Воспользовавшись этим, Лиза отчаянно рванулась вперёд. Дверь, со скрипом распахнувшись под общей тяжестью двух тел, бухнула о стену гаража. Две сплетённые фигуры провалились в бушующую за порогом бурю. Упав на гравий перед гаражом, Лиза оказалась под тушей отчима, воздух со свистом вылетел из её лёгких и уже не мог зайти обратно. Питаемая одной ненавистью, она попыталась высвободиться и даже наполовину выползла, обдирая локти и колени из-под придавившего её большого тела, однако на большее её не хватило. Руки отчима, точно два удава, оплели девочку. С трудом протолкнув в лёгкие воздух, Лиза издала хриплый крик. Отчим рывком перевернул её и, притянув, плотно прижал к себе.

– Шустрая, мразь! Пожалуй, сначала придётся оторвать тебе башку. Твои милые зубки я возьму на сувениры, а трахнуть тебя я всегда успею. Прямо в оторванную башку выебу!

С последним словом он нанёс удар кулаком, метя в лицо, надеясь оглушить. Но девочка немного отклонила голову – и удар пришёлся вскользь по скуле, взрыв щебёнку рядом. Не дожидаясь второго удара, Лиза резко подняла корпус и сомкнула клыки на носу отчима, для верности сцепив руки у него на затылке. Пусть она проиграла, но она попытается сделать победу отчима как можно более горькой!

Отчим заорал от боли, брызгая слюной и кровью ей на лицо. Схватив её за волосы, рванул от себя, но с таким же успехом он мог попытаться оторвать бультерьера: Лиза во что бы то ни стало решила не разжимать челюсти. Девочка была слишком близко, и отчиму не хватало места для сильного удара. Боль была невыносимой и росла с каждой секундой. Чётки на его руке начали медленно пульсировать, от них по всему телу стали расходиться волны холода, от которого оно начало терять чувствительность… Боль не ушла, но стала как бы глуше.

У девочки начали неметь зубы, как если бы в них воткнули ледяные иглы… Зарычав, Лиза только плотнее сжала челюсти, почувствовав, как захрустел хрящ. Отчим, схватив голову Лизы и не переставая орать, стал большими пальцами выдавливать ей глаза. Лиза, потерявшая голову от боли, раздирающей ей зубы, попыталась отстраниться, но отчим крепко держал её голову. Давление на глаза росло, запуская кровавую карусель у неё в мозгу. Лизу закружило на этом адском аттракционе, унося всё дальше в беспросветную муть…

…Макар, словно лист, зажатый меж холодных пальцев ветра, метался между гаражами. Он уже не помнил, как сюда забежал, одежда на нём вымокла до нитки, от беспрестанного крика он окончательно сорвал голос, который был всё равно едва слышен из-за шума ливня и громовых раскатов. Макар успел уже обежать все гаражи два раза и даже забирался на крыши в надежде увидеть девочку. Посмотрев на открытую калитку рядом с тёмной сторожкой, Макар развернулся и побежал вглубь гаражей в третий раз. Какое-то чувство не отпускало его из переплетения однотипных низких строений, заставляя метаться промеж мокрых стен.

Уже ни на что не надеясь, он брёл по лужам на выход из гаражного товарищества. «Надо было сразу идти в полицию». В небе в очередной раз громыхнуло, Макар поднял осунувшееся лицо и равнодушно посмотрел на разыгравшуюся на небе фантасмагорию, которая была лишь слабым отражением того, что творилось у него в душе. Дождевые капли нещадно секли его лицо, будто желая стереть с него все черты. Опустив голову, Макар побрёл дальше. На помощь дождю пришёл град, забарабанивший по опущенным плечам, желающий ещё больше их согнуть.

Где-то справа ему послышалась плохо различимая за шумом бури ругань. Он уже три раза врывался в гаражи на похожие крики, а результат один – недоумённые лица и дружные пожелания быстрейшим образом добраться до конечного пункта сексуально-пешеходного маршрута либо присоединиться. И вот опять очередные народные «Кулибины» устроили себе праздник жизни… Макар в задумчивости повернулся в ту сторону, откуда слышались крики… Похоже, это было где-то на следующей линии. Он там проходил в самом начале. «А, всё равно идти в ту сторону».

Макар, прислушиваясь, пошёл в выбранном направлении. Долго искать ему не пришлось. Как только он вышел к нужным гаражам, сразу справа от узкого прохода, в жёлтом треугольнике света, падавшего из раскрытой настежь двери, прямо на земле сплелась в страстных объятиях целующаяся парочка, мужчина что-то кричал. Макар повнимательнее присмотрелся к фигурам на земле, в следующую секунду он сорвался с места быстрее, чем в его голове сформировалась мысль: «Лиза!»

Он пролетел отделявшее их расстояние со скоростью дальнобойного снаряда. На его приближение участники схватки, поглощённые борьбой, не обратили никакого внимания. За долю секунды Макар оценил обстановку. Лиза боролась за свою жизнь, вцепившись зубами в лицо своему отчиму, её голова была еле видна из его огромных лапищ.

Не говоря ни слова, Макар с ходу, полностью вложившись, ударил правый прямой сверху вниз в голову этой жирной мрази. Удар пришёлся в висок, под костяшками хрустнуло, и отчима отбросило на левый бок. Лиза завалилась на спину, всё её лицо было в крови, которую быстро смывал ливень. Макар пнул ногой для проверки тело отчима, тот никак не отреагировал. На всякий случай проверил пульс, тот отсутствовал. «Готов. Вот ведь сука! Да и хер с тобой!» Гораздо больше факта убийства им человека и собственной судьбы его интересовало состояние Лизы. Присев на корточки перед ребёнком, Макар приподнял её за плечи, осторожно придерживая голову. Неожиданно девочка вывернулась из рук и, упав на бок, стала брыкаться, пытаясь отползти подальше. Макар, закрывшись от её ног, закричал:

– Лиза! Лиза! Это я, дядя Макар, успокойся!

Ему пришлось перехватить и аккуратно придержать её ноги: – Всё, малыш, всё. Я рядом.

Лизу начало тошнить, её буквально выворачивало наизнанку, спазмы терзали девочку и после того, как уже было нечем. Макар стоял рядом на коленях, бережно поддерживая её и гладя по спутанным грязным волосам. Он что-то говорил, успокаивал, а самого трясло от бешенства и жалости. Когда Лизу прекратило выворачивать, она без сил обвисла на его руках. Лиза хотела сказать Макару что-нибудь, но мысли разбредались у неё в голове и никак не хотели ложиться на язык. Макар поднял девочку на руки и перенёс в сухой гараж.

– И что же нам с тобой делать?

Макар больше спрашивал у себя, чем у Лизы. Та, сжавшись комочком у его ног, дрожала от холода и вряд ли вообще его слышала. Макара тоже донимал холод, мокрая одежда облепила ледяным саваном всё тело, вытягивая последние остатки тепла. Зябко передёрнув плечами, он окинул взглядом гараж: не было похоже на то, что они найдут здесь сухую одежду. Это был вообще достаточно странный гараж – не было ни инструментов, ни кучи сменной одежды и всякой всячины, обычной для большинства гаражей. Пустое, если не считать кучи ветоши под верстаком, помещение с провалом погреба в полу.

– Значит так, ловить тут нечего, в мою квартиру нельзя. Бог его знает, что сейчас там творится. Макар в раздумье потёр подбородок. – Есть одно место, давно там не был… Ну да сейчас не до жиру. Лиз, малыш, ты как?

– Н-н-норм-м-мально…

Зубы у Лизы выбивали частую дробь, она плотнее прижалась к Макару, обхватив плечи руками. Макар залез в карман толстовки и извлёк оттуда смятую, мокрую, но целую пятисотрублевую купюру, последняя заначка. На такси хватит, даже на что-нибудь перекусить, если не шиковать.

– Лиз?

Не поднимая головы, девочка буркнула себе под нос что-то невнятное.

– Чтобы не замёрзнуть, нам с тобой придётся пробежаться, я буду держать тебя за руку, и всё будет все в порядке. Но сначала надо решить ещё одну проблему.

Макар мрачно посмотрел на открытую дверь, за которой продолжало неутешной вдовой лить слёзы небо. Макар был более чем уверен, что убил отчима девочки, проломив ему висок. Никаких сожалений он по этому поводу не испытывал. Тот был «нелюдем», мразью, поднявшим руку на ребёнка, тем более слепого. Нет, угрызения совести его мучить не будут. Однако надо решать, что делать с телом. Самое верное – скинуть в погреб, шикарная гробница для такого упыря… А что дальше – там видно будет, с их везением надо и до этого «дальше» ещё дожить. Макар уже было собрался выйти, как его за руку поймала Лиза.

– Не ходите туда.

Макар взял маленькую ручку Лизы в свою большую мозолистую ладонь и, нагнувшись, поцеловал её в макушку:

– Ну, во-первых, давай уже на «ты», хорошо? А то я себя совсем древним ощущаю. Во-вторых, со мной ничего не случится, там – он махнул рукой в сторону двери – уже всё закончилось, так что ничего не бойся.

Лиза упрямо замотала головой, ещё сильнее сжав ладонь Макара.

– Я не боюсь – она заставила зубы прекратить отбивать чечётку. – Просто ничего не закончилось, он там, просто затаился и ждёт.

Макара кольнуло неприятное чувство, что реальность опять начинает ускользать от него. Прокашлявшись («чёрт, горло дерёт как наждачкой»), он спросил:

– Ты уверена? Ведь он был просто человеком, очень плохим, но человеком, не как тот, из моей квартиры.

– Он «был», – Лиза выделила это слово, – просто человеком. Кто или что он сейчас, я не знаю.

Макар на всякий случай повернулся к двери, чтобы контролировать дверной проём.

– Но откуда у тебя такая уверенность? Малыш, ты пережила сегодня кошмар, я даже не представляю, каково тебе пришлось. Но может быть, ты просто в шоке. Ну и, не знаю… Тебя немного подвела интуиция?

– Я так уверена, потому что… – повисла пауза, наполненная шумом дождя. Лиза, прикусив губу, подбирала слова: – Потому что я теперь очень хорошо чувствую ту, другую сторону. Я ведь теперь тоже не совсем человек. И у него предмет из твоей квартиры, очень плохой.

С последним словом она сделала маленький шаг назад. Лизе вдруг стало очень страшно, что Макар не захочет иметь с ней ничего общего, когда узнает, что теперь в ней живёт волк.

– Да о чём ты говоришь?

Макар с беспокойством посмотрел на Лизу. Но ответить она не успела: в дверях застыла грузная фигура, с которой стекали ручьи воды и грязи, ворот рубашки, выглядывающий из-под свитера, был весь залит кровью вытекшей из страшной раны на лице. Макар глазам своим не поверил, когда разглядел увечье. На бледно-сером, словно брюхо дохлой рыбы, лице отчима отсутствовал нос, по краям рваной дыры висели лохмотья кожи и мяса. Из такой раны у живого человека кровь должна была хлестать потоком, у отчима же она свернулась тёмной коркой. С правой стороны на виске вздулась огромная шишка. Несмотря на всё это, он стоял на пороге, слегка пошатываясь, и растягивал рот в гримасе, судя по всему, означавшей улыбку. Его глаза превратились в два чёрных колодца абсолютной ненависти, сверлившие фигуры Макара с Лизой.