Железное сердце

Глава 1

Жизнь благоговеет лишь безумцам это факт. Все вокруг героя превращается в трагедию. В век технологий любой может стать пророком и безумцем, достаточно посмотреть на окружающий мир и впитать его красоту и жестокость.

Где кончается человек, если его тело модернизировано кибернетическими имплантами? Стоит ли могущество потерянного разума и человечности? Возможно, да, балансируя на лезвии бритвы, революция неизбежна, это знает каждый революционер.

Многие боятся перемен, боятся не соответствовать времени, но это напрасно. По мере развития любая материя преобразуется и рождается новое дитя, которое быстро революционирует вслед миру. Остальное отмирает.

Это была моя война.

Я потерял руку. Не ведущую – но всё равно руку.

Слева от окопа ударило так, будто землю вывернули наизнанку.

И её не стало.

То, что осталось, болталось на сухожилиях – нелепо, почти стыдливо. Кровь била густо, тёпло, слишком живо. Я смотрел на это и не понимал, где заканчивается боль и начинается пустота.

Потом был госпиталь. Свет. Металл. Запах жжёной плоти.

Мне сказали: «Операция прошла успешно».

Успешно – значит, я выжил.

Но часть меня списали.

Я чувствую её до сих пор. Иногда она сводит пальцы, которых нет. Иногда сжимается в кулак. Она будто заблудилась и всё ещё пытается вернуться в тело, которое её больше не принимает.

Всё, что не соответствует требованиям, – отмирает.

Моя новая рука – не протез.

Это трофей.

Война забрала плоть и дала механизм, который не дрожит, когда я стреляю.

Иногда я просыпаюсь от того, что пальцы сами шевелятся, будто ловят сигналы из эфира. Может, это не я их контролирую, а кто-то свыше – техно-бог, который смеётся, глядя, как я пытаюсь остаться человеком. Нет, мы не убили Бога, мы его изувечили, и теперь он у каждого свой, на собственный лад. Но у меня его нет…

Некоторая наивность, неуёмная воля к власти побудили вступить войну. Человек проявляется по-настоящему в экстремальных ситуациях, на пике, будучи в одном шаге от пропасти безумия и бесконечного свободного полёта. Полифония взрывов, свистящих осколков и пуль услаждает мой слух, и я прихожу в оцепенение, как Ван Гог, любующийся стройными кипарисами.

Я не люмпен и даже не маргинал, убивать меня заставляет не нужда или рессентимент, скорее жажда, бесконечная удушливая жажда жизни, ощутить, как льётся кровь, дотлевает огонь в глазах врага. Как ни парадоксально, – смерть – двигатель жизни. А я лишь тля, которая ищет свой листик.

Глава 2

Капли дождя стекают по моей руке и проявляется пиломоторный рефлекс. Да, это пластик, но я чувствую, как по полиэтилену пробегают мурашки. Она живая или мозг сыграл злую шутку? Я не знаю…

Внезапно на меня нахлынули детские воспоминания, как я игрался с кубиками, строил форты, и левая рука мне полностью подчинялась. Даже неуклюжая детская хватка точно ставила один кубик на другой и создавалась полноценая сцена, – построенная мной. В детстве я боялся темноты. Теперь тьма – единственное, что меня не предаёт.

Теперь она сжимает рукоятку пистолета и посылает свинцовый заряд точно в цель. Я не помню, как впервые обнаружил себя посреди бойни. Тёплая алая кровь стекает по моему лицу, я чувствую её металлический запах и вкус, но как будто отстранён, все уже привычно как рутина. Бах – первый выстрел, бах, бах – второй и третий. Только что полное жизни тело рухнуло на асфальт и обмякло, словно без костей. Убил я, или моя рука? Она мне сопротивляется. Она как будто живёт другой жизнью, она ответственна за убийство или я? Я не знаю…

Глава 3

Из-за травматический трахеостомии пришлось заменить лёгкое. Зато курить теперь можно хоть до тех пор, пока не начну плеваться смолой. Все лучше, чем дышать городом, пропахшим пороком и грязью, слизью, стекающей по его членам, которая затягивает каждого, как зыбучий песок. Здесь каждый теряет себя, вторя сиренам и завываниям ветра. Этот город, – нарывающий гнойник, а я, – скальпель, который его вскроет и дренаж, который его вычистит для рубцовой ткани. Я здесь потерян, вынужден утопать в море насилия, пока неспособный что-то изменить, как ни старался. Однако шанс выпадает даже мерзавцам, а пророкам-мерзавцам, – неизбежно. Моря крови омоют берега из прогнившего заболоченного песка и вдохнут в него жизнь, так и я сдую трупный смрад. Этому городу не хватает того свежего урагана, сметающего всё мертвое, недвижимое на своем пути.

Глава 4

Сколько стоит человеческая жизнь – я не знаю.

Но мне перевели достаточно, чтобы перестать задавать вопросы.

Лестница воняла мочой и старой сыростью. Лифт не работал. Я поднимался пешком, считая пролёты, и чувствовал, как металлическое лёгкое работает ровно, без сбоя.

На четвёртом этаже я остановился.

Сердце билось слишком спокойно.

Дверь была старая, перекошенная.

Я не стал стучать.

Плечо вошло в древесину с сухим треском. Замок вылетел. Комната пахла табаком и страхом.

Он стоял у окна. Молодой.

Пистолет в руке дрожал.

Мы смотрели друг на друга чуть дольше, чем нужно.

На секунду мне захотелось сказать что-то человеческое.

Спросить имя.

Предложить выйти без крови.

В груди кольнуло – не болью. Решением.

Он выстрелил первым.

Удар был тупым, как если бы в меня кинули камень.

Я отшатнулся. Рубашка быстро темнела.

Имплант в руке сработал быстрее, чем мысль.

Один выстрел.

Его тело медленно сползло по стене.

Пистолет выпал из пальцев.

Я подошёл ближе. Смотрел, как из него выходит жизнь – тихо, без пафоса. Просто уходит.

Мне было не страшно.

И не приятно.

Просто ровно.

Я обыскал квартиру. Забрал носитель.

Спускаясь по лестнице, почувствовал слабость.

Кровь капала на бетонные ступени – слишком тёплая для этого холодного дома.

Дождь на улице оказался кстати. Он смыл часть следов.

Дома всё выглядело так же: старая кофеварка, пятна на плите, невыстиранная рубашка на стуле.

Я лёг на кровать, не раздеваясь.

Три дня я провёл в горячем бреду.

Снились лестницы без конца.

И двери, которые открывались сами.

Когда температура спала, я понял – мне нужно новое лёгкое.

И, возможно, ещё что-то.

Глава 5

Рука полностью заменена на "железо". И что бы с того, она ведь полностью мне подвластна. Но я её чувствую, она болит и ноет и без конца. Я глушу эту боль алкоголем, но только усугубляю ситуацию. Иногда, когда дождь стучит по крыше, мне кажется, что это та самая рука – та, настоящая – стучится ко мне из прошлого. Но я не открываю. Пьянящее чувство свободы и лёгкости. Иногда рука сбоит и как бы в припадке начинает дёргаться из стороны в сторону, хватать и бросать, все никак не уймется. Я чувствую, как ток биоимпульсов бежит от электродов в мясе к кончикам пальцев, и они сжимаются в кулак. Что если рука сама выхватит пистолет в толпе и начнёт стрелять по всем подряд? В этот раз заказ был крупный, я не имел права оплошить. Секунду назад я бродил по бескрайним равнинам вечности, а в следующую уже пробиваясь сквозь толпу с электрофорезным томагавком наперевес. Не знаю сколько я убил, но топливо в топорище кончилось, и он потух. Я смотрю сквозь биоморфный прицел на цель и спускаю курок. Это гадкая штука, похожая на огромный глаз на рамке пикатини, омерзительна и как будто кричит, чтобы её убили, растоптали, не дали существовать вот так. Но она бьёт без промашки в цель. Вот и ещё одна жизнь оборвалась. Как сигарета, она всегда, как и жизнь дотлевает, и не вовремя потухает. А ведь хочется ещё. Проблема в том, что купить сигареты можно, а вот жизнь…

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.