- -
- 100%
- +
Тишина и идеальная чистота.
– Лекс, а закажи завтрак, все не привыкну что Миши нет.
– Рекомендую яичницу из яиц цесарок на трюфельном масле, с ломтиками прошутто и зелёным спаржевым муссом. Сок свежевыжатый из антоновки и мангостина. Кофе сорта «Гейша», уже готов.
– Супер, заказывай.
Пока ждал курьера, включил голограмму-ТВ. На экране снова светское ток-шоу. Две ведущие в кричащих нарядах улыбались во весь рот:
«…и новая коллекция от кутюр просто взорвала прошлую неделю! Но это еще не все – скандал с запрещёнными генетическими модификациями у домашних динозавров! Владелица мини-тираннозавра утверждает, что это просто крупная игуана…»
Через пятнадцать минут завтрак был у меня. Я сел за стол и разложил свежую еду. Яичница выглядела шикарно: желтки идеальной формы, прошутто тончайшей нарезки, мусс ярко-зеленый. Сок в высоком стакане. Кофе в чашке дымился, от него тянулся аромат цветов и ягод.
Взял первый кусок. Вкус нежный, с оттенком трюфеля. Отличное начало дня.
На экране между тем перешли к новостям «Арены». Показали промо-ролик: два атланта, огонь и вода, зрители кричат. Ведущая сказала: «Главный бой недели состоится сегодня вечером. Новые бойцы говорят, сильнее прежних. Ставки уже принимаются.»
Я отпил кофе.
«Цирк, но посмотреть можно. Интересно, новые действительно сильнее?»
Выключил звук, но оставил картинку. Пусть себе мельтешат. Доел завтрак, допил сок. Пора было готовиться к свиданию.
После душа оделся подобающе: темные джинсы, футболку из умной ткани, которая меняла оттенок в зависимости от освещения, пиджак из тонкой кожи. Туфли без шика, но дорогие. Часы коллекционные, механические, с турбийоном. Серьгу вдел в левое ухо.
– Лекс, я уезжаю.
– Хорошо провести время, Святослав.
Спустился в подземный гараж. Здесь отец хранил свою коллекцию «аналоговой классики»: машины XX и начала XXI веков. Они стояли в ряд, начищенные до зеркального блеска.
Прошел мимо Ferrari F40, мимо старого Mercedes 300SL с крыльями-дверями, мимо электрического Tesla Roadster первого поколения. Остановился у Porsche 911 Turbo S 2015 года. Серебристый купе. Под 600 лошадей, разгон до сотни за три секунды. Отец купил его на аукционе, говорил, что это этап истории и хранил как экспонат.
Я потрогал капот
«Машины созданы, чтобы гонять. Глупо держать их под стеклом. Этот турбо как раз то, что надо»
Вспомнил, как пару месяцев назад врезался на Ferrari в какого-то идиота на летающем ховерборде. Тот вылетел на красный, а я не успел затормозить. Отремонтировал потом машину, но осадочек остался. Хотя, виноват был он.
Открыл дверь, сел внутрь. Панель приборов: аналоговые стрелки и ЖК-экраны, никаких голограмм.
Нажал на кнопку запуска. Двигатель мощно заурчал. Вибрация прошла по всему телу. Современные машины тихие и скучные. А тут все настоящее…
Вывел из гаража, выехал на улицу. Ручное управление, никакого автопилота. Пришлось самому крутить руль, нажимать педали. Неудобно конечно. Но драйв и ощущения непередаваемые.
Центр города. Стеклянный небоскрёб вздымался в небо. Пентхаус Алисы на самом верху.
Подъехал к подъезду, оставил машину у тротуара. Поднялся на лифте. Двери открылись прямо в прихожую.
Алиса ждала. Безупречная, как всегда. Длинные ноги, идеальная укладка, платье, которое, казалось, было нарисовано на ней. Глаза блестели.
– Свят, привеет! – она бросилась ко мне, поцеловала. Пахло дорогими духами, – А я уже собралась, видишь! – она покружилась на месте, давая насладиться своей нескрываемой красотой.
– Привет, малыш. Вижу, вижу. Сегодня не придется тебя ждать, выглядишь кстати сногсшибательно! Поехали, я забронировал столик в нашем ресторане.
Она взяла мою руку, и мы спустились к машине. Алиса снова ахнула, когда я открыл ей дверь. Уселась осторожно.
– Ой, какой ретро-монстрик! Это не опасно?
Я ухмыльнулся.
– Опаснее, чем твой летающий пуфик. Поехали, я голоден.
Я завёл двигатель, вырулил на улицу. Двинулся резко, с пробуксовкой. Алиса вскрикнула, потом рассмеялась.
– Ты как всегда!
– А как иначе на таком аппарате?
Пока ехали, она болтала. О сплетнях, о покупке подруги: та купила остров в Тихом океане, но не весь, а только поверхность, недра принадлежат Коалиции. О новой подписке нейросети для подбора гардероба, теперь каждый день новый наряд, созданный специально для нее.
Я слушал вполуха, смотрел на город. Новосибирск 2050 это как Москва прошлого на максималках, только чище и выше. Гигантские голографические баннеры рекламировали импланты, летающие машины, туры на горнолыжные курорты, как будто всем нравится холод… Транспортные потоки многоуровневые: внизу ехали электрокары, выше летающие такси и личные джеты. Архитектура: сталинский ампир, переплетенный с хай-теком и бионическими формами. Зеленые вертикальные сады на стенах небоскребов. Чисто, ярко, технологично.
– …и она говорит, что это совсем не больно, – доносилось от Алисы, – Всего лишь маленький чип за ухом, и ты можешь управлять домом силой мысли!
– Звучит жутко, – сказал я.
– Почему? Это удобно!
Я не ответил. Свернул к ресторану.
Ресторан на верхнем этаже огромной башни. Панорамные окна от пола до потолка, вид на весь город и на мерцающий купол на горизонте. Столы далеко друг от друга, тихая музыка, полумрак.
Нас провели к столику у окна. Я заказал морепродукты и белое вино, Алиса салат и коктейль.
Пока ждали еду, она выпила коктейль и стала еще разговорчивее.
– Свят, а ты не боишься, что полиция остановит? Ты же выпил.
Я посмотрел на свой бокал. Вино было холодным, с нотками цитруса.
– Не боюсь, – сказал небрежно, – Есть кому позвонить. Мой крёстный, дядя Вова, человек в очень высоких погонах. Решает любые вопросы. Расслабься и не переживай.
Алиса закивала, глаза округлились.
– Правда? А он… он может, например, достать пропуск на закрытую зону «Арены»? Говорят, там иногда устраивают приватные бои.
– Может, – сказал я, – Но я не прошу. Не люблю обязательства.
В этот момент в ресторан вошла группа. Пятеро молодых людей, все в дизайнерской одежде. И с ними два атланта.
Атланты были высокие, выше двух метров. Кожа, черты лица идеальные, но они словно пустые. Как будто оставили только оболочку. На них были элегантные костюмы, но на шеях массивные ошейники-подавители, стилизованные под украшения, но все равно видно, что это техника.
Они несли сумки, держались на шаг сзади. Не рабы в привычном смысле. Скорее живые аксессуары. Демонстрация статуса и безумного богатства. Цена такого «питомца»…
Алиса шепотом, с восторгом:
– Смотри! Это же новые модели! Говорят, у них даже магия послабее, чтобы безопаснее были если сорвутся. Моя подружка Катя, владелица журнала Glamour–2050, купила себе такого. Говорит, с ним очень… весело. Он такой сильный и… необычный.
Я взял бокал, сделал глоток.
«Весело? Это другой биологический вид, Алиса. Разумный. Их держат как животных, а она… Чёрт. Отец был прав. Это уродство…
Как же противно это всё»
Но внешне я только кивнул.
– Да, вижу.
– Я бы тоже хотела, но папа говорит, что это слишком дорогое развлечение, – продолжила Алиса, – Хотя, может, если ты попросишь своего крёстного…
– Не думаю, что это хорошая идея, – перебил я, – Они же опасные.
– Но с ошейником то нет!
Я резко сменил тему.
– Как там твоя подруга с островом? Она уже построила виллу?
Алиса переключилась легко. Заболтала о вилле, о дизайнерах, о бассейне с розовой водой.
Я слушал, кивал, но настроение было подпорчено. Доели почти молча.
Когда вышли из ресторана, было уже темно. Город светился, небо по-прежнему мерцало от купола.
Алиса прижалась ко мне.
– Куда дальше?
Я посмотрел на нее. За такими девушка бегают сотни парней, а она досталась мне. Но в этот момент мне хотелось не просто близости, еще хотелось забыться.
– Поехали ко мне, – сказал я, – У меня там… сюрприз.
Она улыбнулась, глаза заблестели.
– Какой?
– Увидишь.
Мы сели в Porsche. Я завел двигатель, вырулил на ночную трассу. Нажал на газ. Машина рванула с места, мотор заревел. Музыку включил на полную: какой-то старый рок отца.
Алиса кричала от восторга, смеялась, держалась за ручку двери. Мы мчались по пустым улицам, обгоняли такси, проносились мимо голограмм.
Я чувствовал только скорость, вибрацию руля, смех Алисы рядом. И пустоту внутри, которую пытался заполнить адреналином.
Домой примчались за двадцать минут. Влетели в гараж, я заглушил двигатель.
В прихожей я прижал Алису к стене, поцеловал. Она ответила с жадностью. Потом мы упали на ковёр, смеясь, срывая с друг друга одежду. Было жарко.
Потом лежали, дышали. Ковер был мягкий, в темноте только светились индикаторы умного дома.
– Так а какой сюрприз? – спросила Алиса, переводя дыхание.
– Вот этот, – сказал я.
Она рассмеялась.
– Дурак.
Но это было то, что нужно.
Проснулся поздно. Солнце уже высоко. Алиса спала рядом, ее тело грело своим теплом. Я посмотрел на нее, почувствовал удовлетворение и легкую пустоту.
Аккуратно встал, прошел в душ. Потом одел халат, пошел на кухню.
– Лекс, завтрак на двоих, на твой выбор.
– Принято.
Через полчаса Алиса вышла в моей футболке. Завтракали на террасе. Яичница-глазунья, круассаны, кофе, фрукты. Она улыбалась.
– Мне нужно в салон, – сказала она, – У меня сегодня бьюти-процедуры.
– Я вызову тебе такси, у меня тоже планы.
– Спасибо, малыш.
Она допила кофе, поцеловала меня в щеку. Я вызвал для нее «гала-такси» – летающее такси класса люкс. Проводил до двери, посмотрел, как она садится в белую капсулу. Она плавно взмыла и скрылась в потоках транспорта.
Вернулся в дом. Тишина.
Лекс заговорил сухим, механическим голосом:
– Святослав, ваш сердечный ритм нестабилен. Рекомендую заказать новый медицинский коктейль. Также напоминаю, что недавняя трата на такси для третьего лица…
Я вздрогнул. Голос Лекса в этом режиме действовал на нервы.
– Заткнись! – сказал я резко, – Выключи этот режим зануды. Ты надоел уже!
Пауза.
– Лекс, открой настройки личности. Активируй… протокол взаимодействия № 6. «Неформальный».
Еще пауза.
– Принято, босс. Буду стараться не читать морали. Хотя, знаешь, с твоим бюджетом это мой священный долг.
Голос Лекса изменился. Стал легче, с едва уловимой интонацией живого интереса, появились шутки и подколы. Я еще год назад баловался с настройками режимов для взаимодействия, номер шесть был настроен из лучших сцен моего любимого фильма, ну того, где Роберт Дауни мл. влезал в навороченный костюм. В основу лег его голос и манера речи. Помнится, сменил я его после похорон отца…
– Чем сегодня займёмся? Снова будем жечь деньги или есть что-то интересное? – продолжил Лекс.
Я улыбнулся.
– Вот так уже лучше. Спасибо, что спросил. Есть дела, надо закончить с работой и подготовиться к вечерней встрече.
Лекс, теперь уже в новом режиме, добавил:
– Кстати, ты забыл про объект «Образец». Сегодня восьмой день. Отец завещал интервал в семь дней с запасом. Он, вероятно, голоден. Или, как минимум, ждёт.
Я застонал.
– Ещё одна обуза…
– Не ной. Чти память, – подколол Лекс.
Я спустился в лабораторию. Прошел через Красный зал, к самой дальней стене. Там была неприметная дверь, без ручки. На панели набрал код: дата рождения матери. Я не знал ее, она умерла при моих родах. Осталась только дата, которую отец оставил в записях. Он выбрал этот пароль не просто так. Видимо, чтобы я не забывал, что она вообще была.
Дверь отъехала. Комната «Образца».
Небольшое помещение с красной периметральной подсветкой. Эта подсветка генератор поля-подавителя магической силы. Стоял легкий, неизвестный запах, не противный, но чужой.
В углу робот-уборщик. Все стерильно, бездушно. В комнате так же был отдельный, закрытый уголок: туалет, душ, стиральная машина. У его кровати шкаф с книгами, напротив стол, стулья и устройство для подогрева еды.
Атлант сидел на простой кровати. Рост где-то 2.3 м, все пришельцы были одинаковы в общих чертах. Фиолетовые глаза смотрели на меня не с ненавистью, а усталой грустью. Он молчал.
На кровати рядом с ним лежала книга: старый, потрепанный том. Я разглядел название: «Мастер и Маргарита» Булгакова.
«Опять книга. Папа всё пытался его… чему-то научить? Зачем? Он же не человек»
В шкафу стоял контейнер с едой. Простая, но питательная: каша, овощи, белок. Я достал его, открыл герметичное окошко в стене, поставил внутрь. Атлант медленно подошел, взял контейнер, кивнул. Никакой попытки общения.
– Воняет тут, Лекс, – сказал я, – Включи очистку на полную.
Лекс ответил:
– Включил. Знаешь, это же завет отца. Реально, чти память. Не будь козлом. Он считал его большим, чем просто образцом.
Я огрызнулся:
– Отец был гуманистом до мозга костей. А я… я просто наследую проблему.
Вспомнил, как много лет назад дядя Вова Прошин привез этого «списанного», якобы умершего атланта в подарок отцу. Секрет семьи. Отец изучал его, разговаривал с ним, пытался понять. А теперь это моя обязанность, не дать ему сдохнуть от голода.
Атлант сел за стол, подогрел еду, начал есть.
Я постоял еще минуту, потом вышел. Дверь закрылась.
– Святослав, – сказал Лекс, когда я вернулся в лабораторию, – Ты делаешь все правильно.
– Заткнись, – сказал я, но без злости.
Бремя. Контраст с легкостью утра стал еще острее.
Вечерело. Пора было готовиться к встрече с тем заказчиком.
Одел что-то неброское, но дорогое: темный костюм, простую рубашку, часы. Часы отца, еще один подарок от Прошина. Простые на вид, но с функциями записи, сканирования, связи и еще много чего. Шпионская штука.
– Лекс, я поехал.
– Удачи. Будь осторожен.
Я вышел из дома. Не стал брать Porsche. Сегодня нужна была практичная машина. Моя повседневная, электрический седан «Нептун». Черный, с плавными линиями, автопилотом, голографическим салоном.
Сел, сказал адрес: «Купол, бизнес-центр».
Машина плавно тронулась, выехала на улицу. Я включил автопилот, откинулся в кресле. За окном проплывал вечерний Новосибирск. Огни, реклама, летающие патрули Коалиции. На одном из билбордов анонс боя на «Арены»: «Огненный титан против ледяного призрака! Ставки до 22:00!»
Я смотрел, но не видел. В голове крутились мысли.
Кошечки для жён олигархов. Рабы для развлечения. Отец, изучавший разумных пришельцев. И этот новый клиент… Для чего личная встреча, мало что ли даркнета?
Машина плавно остановилась у неприметного входа в престижный бизнес-центр «Купол». Здание – стеклянный цилиндр, уходящий в небо.
Я вышел, поправил пиджак. Посмотрел на наверх.
«Ну что ж, Матвей Ильич, показывай своего таинственного клиента. Посмотрим, что меня ждёт»
Сделал шаг к двери и вошел.
Глава 3. Игра на повышение
Контрольная панель в лифте была из матового стекла. Прикоснулся, и под пальцами всплыли иконки без надписей. Я ткнул в одну наугад. Ничего. Лифт плавно поехал вверх сам.
«Умно. Значит, маршрут предопределён. Приватный лифт в приватные апартаменты»
Стены что-то вроде тёплого камня на ощупь. Двери сомкнулись бесшовно, зазора не было видно.
Я посмотрел на своё отражение в матовой поверхности. Тёмный костюм, простая рубашка, часы отца. Выглядел нормально. Не пацаном, который пришёл за впечатлениями, а… деловым визитёром. Хотя внутри всё слегка подрагивало.
Лифт остановился. Надпись на табло лифта: ложа № 5. Двери разъехались беззвучно.
Прихожая размером с мой гостиный зал. Высокий потолок, тёмный паркет. Справа панорамное окно от пола до потолка, весь ночной Новосибирск лежал внизу. Слева стена с книгами.
И тишина. Гул города сюда не доносился.
Из глубины помещения вышел мужчина. Охрана? Нет. Слишком… спокойный. Одет в простой тёмный костюм, но сидел он на нём безупречно. Лицо знакомое. Я видел его на голографических билбордах каждый день, по дороге домой. «Goldman Logistics: всё для вашего комфорта». «Goldman Pharma: доверьте здоровье лидеру».
Алексей Алексеевич Голдман. Сын того самого олигарха, который слинял из Штатов в разгар первой паники в 2026-м и за пару десятилетий встроился в новую реальность так, будто всегда тут был королём.
«Сынок беглого капиталиста. Легальный король полумира. И что, чёрт возьми, ему нужно от меня? Заказать гипоаллергенного сфинкса в цвет новой яхты?»
Но атмосфера в этом огромном пространстве кричала об обратном. Здесь не было места глупостям. Матвей Ильич, банкир из прошлого века, не стал бы сводить меня с таким человеком из-за ерунды. Значит, дело в ином. И цена вопроса… я даже не хотел пока представлять.
Голдман приблизился. Улыбка не широкая, не гостеприимная. Скорее, знак того, что он меня идентифицировал.
– Святослав. Рад, что нашли время, – голос спокойный, ровный, без намёка на пафос или игру в хозяина, – Прошу.
Он жестом указал в сторону кабинета – туда, откуда он вышел. Внутри стояли два глубоких кресла у низкого стола из тёмного дерева.
– Коньяк? Или, как человек дела, предпочитаете трезвую голову?
Я сел, откинулся. Поза была немного нарочито расслабленной.
– Трезвую. Для коньяка у меня дома есть диван и любимый сериал. А сюда я приехал не расслабляться.
Голдман коротко кивнул, сел напротив. Его движения были плавными. Он взял со стола сигару, но не закурил, просто покатал её в пальцах.
– Матвей Ильич человек старой закалки и мой давний… партнёр по некоторым финансовым операциям, – он сделал небольшую паузу, давая понять, что «операции» это не вклады под проценты, – Если он дал твой контакт, значит, ты не просто умеешь тратить наследство Фёдора Викторовича. Значит, ты умеешь делать то, что он делал. А это, – он посмотрел на меня прямо, – меня интересует всерьёз.
Вот так. Без подводок, без намёков.
– Папа делал много чего, – сказал я, пожимая плечами, – От дизайнерских рыбок до… фундаментальных исследований. Уточните.
Голдман отложил сигару.
– Мой бизнес, как ты наверняка знаешь из рекламы, это логистика и фарма. Легальный, прозрачный, скучный, – он усмехнулся, – Но у мира, особенно мира людей с определённым уровнем дохода и определёнными… проблемами, есть спрос, который легальный рынок удовлетворить не может. Или не успевает.
Он встал, подошёл к окну, встал спиной ко мне.
– Рынок индивидуальных медицинских решений. Быстрых и эффективных. Без очередей, без комиссий по этике, без вопросов о происхождении биоматериала.
Я молчал. Внутри всё замерло.
– Мой предыдущий канал поставки таких решений, – продолжил он, – Перестал существовать. Коалиция взялась за биоэтику с таким рвением, будто от этого зависит исход войны. Сажают, конфискуют, отправляют «добровольцами» на линию фронта. Глупо, иррационально, но это факт. Окно возможностей открылось. И мне нужен новый поставщик.
Он повернулся. Его лицо было серьёзным, деловым.
– Конкретно: мне нужен продукт, который решит проблему совместимости. Универсальный. Печень, почка, лёгкое, фрагмент кости, сосуд – что угодно. Чтобы можно было взять с полки, пересадить, и организм реципиента принял это как родное. Без пожизненной иммуносупрессии, без риска отторжения. Звучит как фантастика, не правда ли?
Он сделал паузу, глядя на меня.
– Для большинства – да. А для сына Фёдора Волштейна?
В голове начался хаос. Мысли понеслись обрывками, кусками теорий, обрывками отцовских фраз, услышанных за работой в лаборатории.
«…редактирование эмбриональных линий… создание тканей-«хамелеонов»… тупиковый путь без понимания гомеостаза атлантов… бросил, не стал углубляться… считал это этически сомнительным…»
Я улыбнулся и откинулся в кресле ещё глубже, забыв про позу.
– Вы говорите об устранении главного барьера трансплантологии: гистонесовместимости, – мой голос прозвучал тише, но чётче. – Теоретически… через создание искусственной линии плюрипотентных клеток с «нулевым» иммунным профилем и встроенными генами универсальной толерантности… – я посмотрел в пространство, будто видя перед собой схемы, – Да. У отца были черновые наброски. Целая папка. Он называл это «побочным проектом». Говорил, что это технически возможно, но биологически… безвкусно.
Голдман медленно кивнул.
– Вот и отлично. Я не ошибся. Ты не завёл речь об этике – ты начал думать о механике. Мне такие люди нужны.
Он вернулся к креслу, но не сел.
– Теперь о практическом. Аванс за вступление в проект – пять миллионов кредитов. На закупку всего, что тебе понадобится. Оборудование, реактивы, чистое помещение, я обеспечу. Каждая успешная, работоспособная «единица», прошедшая доклинические тесты, – еще миллион. Годовая эксклюзивность на твою методику – пятьдесят миллионов. Плюс процент с каждого применения.
Цифры начали крутиться в голове. Они были нереальными. Шесть месяцев до банкротства? Они испарились полностью. С этими деньгами можно было не работать до конца жизни. Или… купить себе… да вообще что угодно!
– В дополнение, – продолжал Голдман, будто читая мои мысли о деньгах, – Ты параллельно будешь получать заказы от моих… знакомых. Дизайнерские питомцы, коррекция наследственных дефектов у детей, омоложение на клеточном уровне для уставших жён. Всё, что любит богемная клиентура. Это будет твой дополнительный доход.
Я закатил глаза. Не мог сдержаться.
– Кошечки для жён олигархов. Да, с таким работаю. Деньги же не пахнут, верно?
– Совершенно верно, – Голдман наконец сел и позволил себе лёгкую улыбку, – Тогда перейдём к делу. Вернее, к ужину. Я голоден. И, кстати, у меня для тебя есть небольшое… зрелище.
Он нажал на скрытую в столе панель.
– Сергей, все готово? Просим нашего шефа.
Из-за дальнего книжного шкафа, который оказался потайной дверью, вышел человек. Вернее, атлант.
На нём были простые, но хорошо сшитые штаны и рубашка свободного покроя. И ошейник. Не тот показной «аксессуар», что я видел в ресторане, а массивный, технологичный блок из матового серого металла, плотно облегающий шею. На нём горели мелкие синие индикаторы.
Атлант не смотрел по сторонам. Его фиолетовые глаза были прикованы к пространству рядом с Голдманом. Полное отсутствие воли. Живой инструмент.
– Не бойся, он под полным контролем, – сказал Голдман, – И он лучший шеф-маг в городе. Точнее, в этом городе и в этом круге. Уверен, ты такого ещё не видел.
К нам подкатил сервировочный стол с продуктами: мясо, овощи, зелень, специи. Атлант подошёл к нему. Он не взял нож. Он просто поднял руку.
Воздух над стейком задрожал и сфокусировался в сферу. Мясо внутри неё начало медленно вращаться. Цвет из алого стал переходить в аппетитный коричневый. Инфракрасное поле. Точно контролируемое по температуре со всех сторон.
Овощи на другой тарелке приподнялись и зависли в воздухе. Вокруг них закрутился вихрь из раскалённого воздуха и мелких капель масла. Они пассеровались, равномерно обжариваясь со всех сторон. Зелень была порвана не руками, а точными срезами невидимых лезвий из сжатого воздуха.
Это не было кулинарией. Это был перформанс. Сложный, изощрённый, бессмысленно дорогой. Демонстрация своей власти: я не просто купил раба, я заставил разумное существо, чья магия могла испепелять, готовить мне ужин. Смотри и восхищайся. Или смотри и понимай, с кем имеешь дело.
Первая волна – отвращение, к самой сути этого действия. Потом включился мозг. Аналитическая часть, та, что досталась от отца.
«Интересно… Ошейник. Он не подавляет магию полностью? Он её фильтрует. Дозирует. Разрешает только тонкие, контролируемые манипуляции с энергией. У них доступ к свежим, сильным атлантам. Или… технологии подавления нового поколения. Военные наработки?»
Отвращение приглушилось. Его оттеснило любопытство и жёсткое осознание: передо мной человек, для которого магия – это не угроза и не феномен, а… сервис. Уровня «включи свет» или «поджарь стейк». Я не могу повлиять на устои таких людей, хотят иметь разумных рабов, пусть. В конечном итоге это не мое дело.
Блюда, приготовленные в воздухе, плавно опустились на тарелки. Аромат ударил в нос: идеально поджаренное мясо, травы, перец. Атлант отступил на два шага и замер, уставившись в пол.
– Спасибо, Эйос, – сказал Голдман без особой интонации. Атлант развернулся и так же бесшумно скрылся за потайной дверью.
Мы начали есть. Еда была безупречной. И от этого было ещё противнее.
– Война есть война, – сказал Голдман, как бы между делом, разрезая мясо, – Они сожгли пол-континентального побережья, когда высаживались. Мы превращаем их в прислугу и гладиаторов. Баланс сил, ничего личного. Они не выносят наш холод и нашу атмосферу без постоянной подзарядки, мы не можем окончательно подавить их магию в их же биоме. Так и живём. Патовая ситуация, обоюдо патовая.