- -
- 100%
- +
Предисловие
Здравствуйте! Здрав-ствуй-те.
Говорят, тут у вас была мобилизация. Частичная, но мобилизация. Вроде бы много народа уехало из страны: раза в три больше, чем самих мобилизованных.
Ну вот. Я вместо этих, кто слинял.
Они испугались и уехали. И цены на жильё хоть немного, но упали. И очень кстати. Для меня, по крайней мере. Я люблю скидки.
Уезжал-то я тогда, когда в России всё только дорожало. В конце девяностых. Перестройку пережил. Ваучеризацию, прости господи, пережил. Свободную рыночную экономику а-ля базар тоже пережил. А вот дефолт девяносто восьмого меня что-то подкосил.
Сейчас многие с ностальгией вспоминают девяностые – «время возможностей», «время перемен». Я не знаю, кто эти вспоминальщики. Такое впечатление, что они жили в какой-то параллельной вселенной, где всё хорошо. А у нас, в России, в девяностые многим было вовсе не хорошо. Настолько нехорошо, что некоторые умирали.
Я в то время занимался мелким бизнесом. Может, помните продуктовые ларьки со жвачкой, сникерсами и спиртом «Рояль»? А? Помните? У меня было два таких. Когда каркас первого ларька только-только начали собирать в Институте физики высоких энергий, ко мне пришли накачанные ребята и предложили «дружить», озвучив сумму нашей «дружбы». И пока физики-ядерщики клепали мне палатку из какого-то полусекретного металла, я с калькулятором в руке считал, выдержу я эту «дружбу» или нет.
С точки зрения математики выходило, что выдержу. Но вот с позиции отношений терпилы и бандитов… В общем, года через два «раздружился» я с ними. Они были против. Били по голове тяжёлым пару раз. Даже стрельба была. И всё из-за двух ларьков. Шесть человек сели в тюрьму. Слава богу, я остался жив. Но вот только вместо этих шести вдруг, как зубы дракона, появились тридцать шесть. Такие прожорливые – жуть! Это у Салтыкова-Щедрина один мужик двух генералов прокормил, а мы в девяностые тридцать шесть бандитов на полном пансионе содержали.
Плюнул я на эти ларьки. Переехал в другой город, занялся средним оптом, купил квартиру. Бандитов как-то меньше стало на улицах. Жизнь наладилась. И тут – раз! С добрым утром! Девяносто восьмой. Нет, уже не бандиты. Государство. Дефолт. И жаловаться некуда.
Ну я и психанул. Купил газету. Не помню, как называлась. По-моему, «Иностранец». Она вся состояла из блоков, в каждом из которых была реклама страны, куда можно слинять: стоимость открытия документов, сопровождение и прочее. И фотки красивые.
Выбрал Чехию. За месяц оформил все документы и отбыл с семьёй на новое место жительства. В Питере падал пушистый снег, а в Праге накрапывал мелкий дождик.
Сначала было тяжело. Но мне не привыкать. Я пахал, пахал, пахал и в итоге получил то, о чём мечтал, – дом под Прагой и успешный бизнес. Появилось свободное время. Я потихонечку набирал вес, становился ленивым.
Летели годы. Дети выросли, жена ушла. В общем, всё было отлично.
Насчёт жены. Ну как, «ушла»? Старая ушла. Другая пришла. И родила мне двойняшек, двух рыжих солнышек. Казалось, живи да радуйся, но чего-то не хватало. Тоска какая-то возникла, стало скучно.
А тут ещё в местных газетах вдруг стали писать о том, какие русские плохие, мерзавцы и обманщики. Статей с каждым днём становилось всё больше и больше. Потом чехи закрыли русскоязычную школу при Посольстве России, а затем снесли памятник маршалу Коневу.
И я понял: страна испортилась, страну пора менять. Я оформил необходимые документы. Присмотрел недвижимость в Москве. Начал распродавать то, что было заработано за эти годы в Праге.
Но случилось 24 февраля – начало специальной военной операции на Украине. Прага преобразилась. Мой любимый город задрапировали жёлто-голубыми флагами. Все разговоры сводились к войне. Моё мнение отражала одна фраза – «давно было пора». Но никто не хотел вспоминать про 2014 год, про бомбёжки Донецка и Луганска, про погибших в Одессе, про марши нацистов во Львове и Киеве.
Мне начали угрожать, в основном по интернету. И не только хохлы. Русские тоже. Я, конечно, скептически отнёсся к этим угрозам, но на всякий случай сдал экзамен на оружие и купил себе два ствола. Жена поинтересовалась, зачем мне два пистолета. Я ответил, что руки у меня две, и начал учиться стрелять по-македонски, на всякий случай.
И таки да, я почувствовал себя евреем в гитлеровской Германии 1933 года. Странное чувство. Еврейское дежавю. Странное и страшное. Но я русский, который пережил девяностые. Я не стал ждать, когда на моей двери нарисуют красную звезду, и продолжил готовиться к переезду ещё быстрее.
Тогда у меня был забавный случай. Устав отвечать на вопросы о своём переезде, я как-то пошутил:
– Уезжаю, потому что командировка закончилась.
– Какая командировка? – не понял мой знакомый.
– Очень долгая, длиной почти в четверть века, – ответил я. – У руководства планы в отношении Чехии поменялись, вот меня и отзывают.
– Кто отзывает? – шёпотом спросил меня собеседник.
– Начальство, – я показал вверх пальцем и добавил: – Знаешь, есть такая программа «Тайны Чапман» на РЕН ТВ? Думаю, как перееду в Москву, тоже открою свою телепередачу.
– Знаю про Чапман, – ещё тише сказал знакомый. – А что за передача будет?
– «Тайны Фёдорова», – сообщил я, затем покопался в борсетке, достал оттуда календарик на следующий год и подарил знакомому на память. На календарике была надпись «Управление внешней разведки РФ».
Это, конечно же, случайность, но угрозы в мой адрес почему-то прекратились. Как бабка отговорила. И знакомые мне как-то реже звонить стали. Ну как, «реже»? Вообще перестали звонить. Прага – город маленький. Слухи разлетаются быстро. Да и не до знакомых уже было. Тут другая проблема нарисовалась.
Продать-то я свою недвижимость продал. Да вот ввели санкции, и банки перестали переводить деньги в недемократичную Россию. Я для проверки послал тысячу долларов в более или менее несанкционный «Тинькофф». Перевод шёл один месяц и два дня. После этого в моём чешском банке мне прямо сказали: «Ещё раз пошлёте, мы вам счёт закроем».
Но я же русский. Девяностые пережил. Я спросил у банкира-русофоба:
– А можно я в вашем замечательном банке ячейку арендую?
– Можно, – широко мне улыбнувшись, ответил тот. – Но у нас оплата на год вперёд.
– Это не проблема, – подтвердил я и поделился своими планами с банкиром: – Я недвижимость продал. Хочу на все деньги купить доллары и спрятать к вам в ячейку.
– Так купите безналичные доллары, – предложил банковский служащий.
– У безналичных курс хуже, – парировал я.
– Не может быть! – удивился он.
Зашли в интернет, посмотрели. Действительно, наличный доллар имел более выгодный курс. Я снял наличными кроны и поменял их на доллары. Оформил договор на ячейку на целый год и положил в неё… пачку презервативов. Они, наверное, там до сих пор лежат.
– А зачем мы доллары купили? – спросила меня жена.
– Вывоз евро в Россию запрещён, – пояснил я. – Эти идиоты думают, что так мы не сможем вывезти капитал в наше «тоталитарное» государство.
Но мы вывезли. У чешской таможни лишних вопросов не возникло.
– Евро везёте?
– Нет.
– А это что за сумка с зелёными бумажками?
– А вот договор о продаже квартиры как раз на эту сумму. И чеки из обменника.
– Тогда всё в порядке. Проходите.
Нет, реально идиоты. Как говорил Михаил Задорнов, «ну тупые-е-е…» Эти придурки ещё и небо закрыли. Прямых рейсов не было, поэтому мы полетели через Стамбул. Правда, турки потеряли два наших чемодана, но это были тёщины. И они, кстати, потом нашлись.
На Внуковской таможне тоже проблем не возникло. Когда я заполнял декларацию, ко мне подбежал старший лейтенант, весёлый такой и доброжелательный. Он сказал:
– Ой, у вас ручка золотая.
– Паркер, – ответил я.
– Ой, и часы золотые.
– Швейцарские, – покраснел я от смущения.
– А декларацию на что заполняете? – поинтересовался старлей.
– Денежные средства ввожу, – пояснил я. – Документы все в порядке.
– А сумма какая?
Я пододвинул к нему декларацию. Он посмотрел на сумму и с придыханием сказал:
– Золотой вы наш, пройдёмте. Не надо ничего писать. Я сам вам декларацию на компьютере заполню. Не трудитесь. Садитесь вот тут. Я сейчас всё сделаю.
Я присел на предложенный стульчик и ответил:
– Спасибо. Я догадывался, что в России всё изменилось, но не думал, что до такой степени.
– Да к нам с проверкой генерал приехал, – стуча по клавишам, подмигнул мне таможенник. – Оделся по гражданке, ходит и смотрит, как мы работаем. Вон он, за вашей спиной. Только резко не поворачивайтесь. Так, будто невзначай. В белой рубашке крупный мужчина. У него со штанов какие-то дети лампасы пытаются оторвать.
– Это мои дети, – незаметно оглянувшись, сообщил я. – Остановить хулиганов? А то они только меня слушаются. Жена и тёща здесь бессильны. Справляются с ними, когда они порознь. А вот когда их двое – это уже банда.
– Не надо, – остановил меня старший лейтенант. – Это не наше дело. У нас декларация. Пусть генерал сам с вашими детишками распутывается.
Вот так мы и въехали на Родину спустя много-много лет.
Некоторые мне говорят о розовых очках. Но у меня нет этих розовых очков. Я отлично вижу и плохое, и хорошее, что есть в России. Я замечаю все плюсы и минусы жизни здесь. Мне есть с чем сравнивать. Но всё это не главное. Главное то, что мне тут нравится. Очень нравится.
Где, в какой другой стране мира, покупая колбасу, вы услышите рассказ продавщицы о её первом неудачном замужестве? Мне довелось послушать. Причём попутно она уговорила меня купить на пробу сто граммов зельца. Боже мой, какой замечательный оказался этот зельц! Пальчики оближешь!
Когда продавец поведала мне свою историю, я спросил:
– Зачем вы мне это рассказываете?
– У вас глаза добрые, – пояснила она и через несколько секунд добавила: – И усы сексуальные.
Вам смешно? Смейтесь. Только в Чехии мне ни одна продавщица ничего подобного не говорила. А здесь только из-за этих слов стоило переехать, из-за вот этой душевной атмосферы, которой пропитано всё вокруг.
Вспоминается случай из девяносто девятого года. Я тогда жил в Чехии всего несколько месяцев и ещё не купил машину. Я ехал в автобусе где-то за Прагой, и тут молодая девушка потеряла сознание: то ли от жары, то ли у неё что-то со здоровьем. Не знаю. Я успел подхватить её у самого пола. Поднял. Пинком согнал с сиденья какого-то молодого пенсионера, усадил её и похлопал по щекам. Она очнулась, поблагодарила, доехала до своей остановки и ушла, отказавшись от дальнейшей помощи.
Вы думаете, кто-то в этом автобусе помимо меня на это как-то отреагировал? Не-а. Никто. Как будто ничего и не произошло. Ну, упал человек, да и хрен с ним. Никто не пошевелился. Только тот, которого я с места согнал, что-то прошипел о «понаприехавших» русских и о нерезиновой Праге.
Да случись это где-нибудь в Туле или Барнауле, я уверен, весь автобус бы принял непосредственное участие в судьбе этой молодой особы. И даже велика вероятность того, что потом всем автобусом её повезли бы в больницу. Вот она, разность менталитетов.
И да, мне здесь нравится, мне здесь хорошо. Это моё. Моя страна, мои люди. Наши люди. Ведь я русский. Русский! И я вернулся домой, на Родину.
И поэтому здравствуйте! Здрав-ствуй-те!
История первая
Малый бизнес-1, Начало
Переезд, как гласит народная молва, равен двум пожарам или наводнениям. Так вот наш переезд можно смело умножать ещё на три, ведь переезжали мы не на соседнюю улицу, а в другую страну – в Россию. До этого мы почти четверть века прожили в Чехии. Прожили хорошо. Золотое было время. Но что-то испортилось в Чешском «королевстве». А уж когда закрыли русскую школу при нашем Посольстве в Праге, стало понятно, что пора уезжать на Родину.
Правда, жену одолевали сомнения, но я успокоил её:
– Всё нормально будет. Там всё поменялось. Ну, не всё, но многое.
– Вадим, это Россия. Там не всё так просто, – вздохнула она.
– Всё будет хорошо, – повторил я. – И тебе будет хорошо, и нашим детям. По крайней мере, образование нормальное получат, а не вот это вот либеральное недоразумение.
В общем, переехали мы. Однако помимо образования детям хочется кушать, да и остальным членам семьи тоже, а для этого надо зарабатывать деньги. Оглядевшись вокруг и прикинув свои возможности, я решил, что стоит заняться тем же, чем и раньше, – торговлей.
В двадцати минутах от дома я купил небольшое помещение на первом этаже здания, расположенного в жилом комплексе Shome по адресу Кастанаевская, 66. Менеджер от застройщика Алексей Прицепов оформил мне документы, и через неделю я получил ключи – ключи от моего магазина и, как мне казалось, от новой жизни.
Перед этим я сходил в управляющую компанию с гордым названием «Вега». Её директор Мудян Алексей Фёдорович, абсолютно седой мужичок предпенсионного возраста, был на месте.
– Я владелец помещения 5Н, – представился я. – Мне бы заключить с вами договор, чтобы платить деньги за электричество, воду, тепло и прочее.
– Сделаем, дорогой вы наш, – пообещал тот. – Вот бухгалтер внесёт ваши данные и завтра же пошлёт вам договор. Подпишете и будете платить как положено.
Поблагодарив радушного директора, я отправился делать ремонт в будущем магазине.
Наступило завтра. Потом – послезавтра. Договора не было. Я опять навестил Мудяна.
– А вы нам не предоставили правоустанавливающие документы, – сказал он мне.
– Предоставил, – парировал я. – Бухгалтер собственноручно с них делала копии.
– Нету их у нас, затерялись, поэтому и заминка, – развёл руками седой мужичок.
Сделали копии с документов ещё раз. Мне пообещали через два дня прислать договор. Однако он так и не пришёл на мою электронную почту.
– Уволили мы бухгалтера, – сообщил мне при нашей следующей встрече директор. – Не справилась она с нашим объёмом работ. А документы ваши у неё.
Сделали копии снова. Прошла неделя, другая…
– А мы вам ещё не прислали договор? – удивился Алексей Фёдорович. – Должны же были прислать.
– Не прислали, – сообщил я. – Ничего нет: ни договора, ни квитанций. А так хочется жить без долгов, платить за используемую электроэнергию и за ваше тепло.
– Будете платить, будете. Завтра пришлём договор, – обнадёжил меня седой мужчина и пожал мою руку своей тёплой и влажной ладонью.
Прошло ещё пару недель. Я позвонил ему и услышал знакомое обещание насчёт завтра. Тогда я отправился к менеджеру Алексею и задал ему вопрос:
– А что происходит? Я от вашей управляйки элементарного не могу добиться, а ведь эта компания поставлена застройщиком. Как так?
– Я продаю помещения, – вздохнул Алексей, – а по поводу управляющей компании вам лучше обратиться к нашему юристу. Её Настя зовут. Я дам её телефон.
Я тут же позвонил штатному юристу застройщика и объяснил ситуацию.
– Так Алексей Фёдорович ничего не решает, – ответила мне Настя. – Вам надо подружиться с Наиной Негматовной.
– А кто это? – удивился я.
– Это Наина Негматовна, – повторила Настя. – Я скину вам её номер. Вы ей позвоните, и ваш вопрос решится. Главное, подружитесь с ней.
Девушка повесила трубку, прислав через минуту обещанный телефон. Я позвонил.
– Ну что же вы познакомиться не приходите? – поинтересовалась загадочная Н. Н. – Ремонт без нашего разрешения начали. Заносчиво себя ведёте. Очень заносчиво.
– А я должен получить у вас разрешение на ремонт принадлежащего мне помещения? – ошарашенно спросил я.
– Конечно. Мы же управляющая компания. Мы всем управляем, за всё отвечаем, – пояснила собеседница. – Заходите ко мне, я вам всё объясню.
Офис Н. Н. находился в соседнем подъезде, в точно таком же помещении, как и кабинет директора. Позже я узнал, что здесь были запланированы колясочные, но управляющая компания вместо колясок решила в них обустроить кабинеты.
То, что Наина Негматовна пьёт, я понял сразу. К сожалению, с этим я в жизни уже сталкивался. Именно из-за женского алкоголизма я развёлся со своей прежней супругой. Приторный запах духов с нотками перегара, лицо в красных прожилках, бегающие глаза – всё это мне было знакомо.
– Мне бы договор с вами заключить, – представившись, начал я. – Хочу деньги вам платить, но для этого мне нужно понимание, за что и сколько.
– Вы не предоставили правоустанавливающие документы, – рявкнула женщина.
– Вот, – я вытащил из папки заранее приготовленные копии. – Я уже сам напечатал. У вас в другом офисе что-то с копировальной машиной не в порядке.
– К тому же нужна доверенность на бригадира, который делает у вас ремонт, – Наина Негматовна сграбастала мои документы и не глядя зашвырнула их в письменный стол. – Также требуется план помещения. Мы его должны будем утвердить. И ещё…
Но что дальше говорила мне сидящая передо мной пьяненькая дама, я уже не слышал. Я просто сидел и смотрел на неё, чувствуя себя путешественником во времени. Я как будто внезапно очутился в далёких 90-х годах, где всё решалось не по закону, а по понятиям, и где бал правили вот такие наглые и беспринципные люди.
Когда Н. Н. закончила, я поблагодарил её за уделённое мне время и отправился домой. Там я написал заявления в прокуратуру, жилищную инспекцию и Роспотребнадзор о том, что управляющая компания «Вега» не заключает со мной договор и не предоставляет мне счета на оплату коммунальных услуг.
Прокуратура и Роспотребнадзор меня проигнорировали, а вот жилищная инспекция прислала письмо, что для подачи жалобы я лично должен прийти к ним с паспортом.
– А для чего тогда у них на сайте форма обратной связи присобачена? – пробурчал я, но прийти согласился. Однако сделать этого я не успел.
Пока я занимался перепиской, мой ремонт подошёл к концу. Осталось поставить кассовый аппарат и завести товар в программу. Но тут в магазине внезапно выключился свет.
Я позвонил диспетчеру. Свет не появился. Пришлось идти к директору.
– Я не знаю, почему у вас нет электричества, – ответил Алексей Фёдорович. – Ищите главного инженера.
Я искал того сутки. В итоге раздобыл телефон его заместителя, который поведал, что электричество у меня отрубили по прямому указанию Мудяна.
Я вернулся к директору и спросил этого седовласого мужчину, сидевшего передо мной в кресле:
– Вам сколько лет? Судя по вашим поступкам, возраст у вас ясельный.
Алексей Фёдорович вдруг стал ругаться матом, пошло и неумело. Честное слово, я, прожив много лет за пределами России, ругаюсь более виртуозно и интересно, нежели он. Я быстро заскучал и прервал его новым вопросом:
– Когда электричество включите?
– Пойдёмте со мной, – сказал Мудян и повёл меня в уже знакомый кабинет Н. Н.
Кроме Наина Негматовны при нашей встрече присутствовали главный инженер, его заместитель, директор управляющей компании, делопроизводитель и дворник, почему-то называющий себя комендантом дома. Говорила со мной только хозяйка кабинета. Все остальные сидели на стульях вдоль стенки, сложив руки на коленях.
– Наконец-то мы с вами познакомимся, – зло прошипела Н. Н. и что-то отхлебнула из большой кружки. По комнате поплыл знакомый запах, будто бы кто-то по недоразумению пролил в спиртное несколько капель кофейного напитка.
– Так мы уже знакомились, – удивился я.
– Не помню такого, – отрезала дама и опять отпила из кружки. – Жалуемся, значит. Не успел с нами договор заключить, а уже жалуется. Неблагодарный какой.
Я привычным движением вытащил из папки копии правоустанавливающих документов и положил ей на стол. Она отработанным движением сгребла их в ящик стола.
– Извините, а вы кто? – поинтересовался я. – Вы кто в этой замечательной компании?
Наина Негматовна замерла. Думала она минуты две. Я уже было решил, что она уснула.
– Инженер я, – вдруг очнулась женщина. – Инженер.
– А жалоба от какого надзорного органа пришла? – уточнил я.
– От жилищной инспекции, – пробурчала она и, спохватившись, добавила: – Здесь вопросы я задаю. Ты что это жалуешься на нас?
– Пытаюсь выстроить с вашей чудесной компанией правовые деловые отношения, – ответил я и спросил: – Вы почему мне электричество отключили?
– Потому что ты вывеску без спроса повесил, – выдала Н. Н.
– У меня вывеска меньше двух квадратных метров, – вздохнул я. – По распоряжению Правительства Москвы, мне не надо чьего-либо разрешения на монтаж вывески. Вы законы хотя бы почитайте.
– Мы законы знаем, – внезапно возбудилась Наина. – Это ты тут беспредельничаешь. Самовольно ремонт затеял, мусор перед своим магазином складировал, пожарную проводку испортил…
– Послушайте, – перебил я её, – если у вас есть какие-то претензии по пожарной безопасности, то пусть ко мне придёт пожарный, и мы с ним устраним все недостатки, если они найдутся. Вас так расстроили поддоны от холодильников, лежавшие перед магазином всего полтора часа? Тогда надо было вызвать полицию или ещё кого-то, но не отключать мне электричество. Это прямое нарушение закона. Владимир Владимирович буквально вчера говорил о том, что надо помогать малому бизнесу. Не кошмарить его, а помогать.
– Вот пусть он тебе и помогает, – ехидно хохотнула Н. Н. и опять отхлебнула из кружки.
– Вы мне когда электричество включите? – устало спросил я.
– Никогда, – ответила дама. – Попроси Путина. Может, он тебе электричество включит.
– Хорошо, – я встал со стула и оглянулся.
Вдоль стенки сидели сотрудники управляющей компании «Вега», всё так же со сложенными на коленях руками. Сидели и нагло улыбались, чувствуя вседозволенность.
***
Уважаемый Владимир Владимирович! Если Вы случайно читаете эти строки, пожалуйста, помогите. Я не прошу Вас лично приезжать в московский район Фили-Давыдково на Кастанаевскую, 66. Просто пришлите кого-нибудь. Пусть он включит электричество в моём маленьком магазинчике белорусских продуктов. Рубильник расположен на минус втором техническом этаже.
Заранее благодарен,
гражданин Российской Федерации Вадим Фёдоров.
Малый бизнес-2, или Путь самурая
Кодекс чести самурая – бусидо – гласит: «У самурая нет цели. У него есть только путь, который ведёт к ней».
Конечно же, ни Владимир Владимирович, ни его заместитель электричество мне не включили. В России спасение утопающего – дело рук самого утопающего.
Поэтому прежде всего я позвонил знакомому адвокату Ларисе, которая помогала мне с оформлением документов при покупке помещения. Позвонил и описал ситуацию.
– Отключили? – удивилась она. – А какое-нибудь предупреждение присылали?
– Ничего не присылали, просто взяли и отключили, – ответил я. – И официально даже не уведомили.
– Да этого не может быть! Это же прямое нарушение закона! – возмутилась Лариса. – Дайте мне их телефон. Я позвоню и разрулю ситуацию. Видимо, какое-то непонимание.
Я усмехнулся и продиктовал номер директора управляющей компании «Вега».
Адвокат перезвонила мне через пару часов после нашего разговора. Обычно спокойная и уравновешенная, сейчас она была не похожа на саму себя, разве что матом не ругалась:
– Да там вообще полные кретины! Ну нельзя же быть настолько юридически безграмотными и наглыми при этом!
– Чего делать-то? – осторожно спросил я.
– Судиться, – тут же ответила Лариса и процитировала слова товарища Молотова: – «Наше дело правое, победа будет за нами!»
– А сколько времени займёт сам процесс? – уточнил я.
– Месяца три-четыре, – подумав, сказала адвокат. – Сначала пошлём претензию, а через десять дней – исковое заявление. В суде его зарегистрируют и назначат дату заседания. Потом возможна апелляция. В общем, дело это долгое, но в вашем случае выигрышное. Хотя обычно адвокаты так не говорят. Но эта ваша «Вега» – просто фантастическое сборище некомпетентных уголовников.
– Согласен. Подготовьте договор и претензию. Будем возвращать такое нужное мне электричество, – произнёс я и повесил трубку.
Промаявшись день-другой, я написал во всевозможные инстанции об отключении электричества в моём магазинчике, не особенно надеясь на удачу. Заехал также в местное ОВД, оставив заявление и там.
Затем решил прогуляться по району и буквально в километре от своего магазина обнаружил новостройку, где на первом этаже находилось пустующее помещение, на окнах которого большими чёрными буквами было написано «Продаётся» и чуть ниже – номер телефона.
Я тут же позвонил. Приятный женский голос рассказал мне, что я гляжу на шестьдесят четыре метра коммерческой площади стоимостью каких-то … и назвала цену.
– Дорого, – отрезал я.
– А какая ваша цена? – поинтересовались в трубке.
– Шесть миллионов уступите, тогда возьму.