Детектив в ритме кастаньет. 23 детектива в испанском стиле от участников курса Елены Бриолле «Секреты испанского детектива: страсти и приключения»

Авторы: Бриолле Елена, Гулкова Елена, Анатоль Мари, Калина Нада, Фили Елена, Соляная Ирина, Флегматов Андрей, Федорова Вера, Ткачева Алина, Суарес Алехандра, Чигинцева Оксана, Петров Дмитрий М., Карицкая Лада, Левитина Ирина, Ди Жанна, Тирас Рита, Литвиненко Александр, Амара Баларо, Демихова Татьяна, Северова Наталья, Воронцова Елизавета, Журавлева Венера, Перминова Екатерина, Букер Некто

Продюсерское агентство Антон Чиж Book Producing Agency

Корректор Ольга Рыбина

Дизайнер обложки Клавдия Шильденко

© Елена Бриолле, 2026

© Елена Гулкова, 2026

© Мари Анатоль, 2026

© Нада Калина, 2026

© Елена Фили, 2026

© Ирина Соляная, 2026

© Андрей Флегматов, 2026

© Вера Федорова, 2026

© Алина Ткачева, 2026

© Алехандра Суарес, 2026

© Оксана Чигинцева, 2026

© Дмитрий М. Петров, 2026

© Лада Карицкая, 2026

© Ирина Левитина, 2026

© Жанна Ди, 2026

© Рита Тирас, 2026

© Александр Литвиненко, 2026

© Амара Баларо, 2026

© Татьяна Демихова, 2026

© Наталья Северова, 2026

© Елизавета Воронцова, 2026

© Венера Журавлева, 2026

© Екатерина Перминова, 2026

© Некто Букер, 2026

© Клавдия Шильденко, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-2746-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

СЛОВО МАСТЕРА

Страсть, тайны прошлого и чёткий ритм кастаньет…

Испанский детектив – это не просто загадка. Это истории о людях, о любви и боли, о слабостях и смелости. Раньше испанские авторы оставались в тени европейских мастеров жанра, а сегодня именно они возвращают детективу тепло, чувственность и человеческое лицо. У Артуро Переса-Реверте оживают тени истории, Долорес Редондо соединяет реальность с мистикой, Эва Гарсиа Саэнс де Уртури создаёт Вселенную Белого города, а Карлос Руис Сафон превращает расследование в путешествие по лабиринтам памяти. Их герои ошибаются, любят, страдают – и всё равно идут до конца.

На моём курсе «Секреты испанского детектива: страсти и приключения» мы учились писать так, чтобы за преступлением всегда стоял человек. Чтобы за саспенсом – билось сердце. Чтобы экшен служил не только интриге, но и судьбе героя. В этих рассказах личная драма сыщика переплетается с тайной, а правда звучит честно и горячо – как сама Испания.

Добро пожаловать в мир захватывающих детективов в ритме кастаньет!

Елена Гулкова.

АНГЕЛ И ФАКТ

– Пара вопросов, один – как ты любишь, второй – как всегда, – в глазах начальника отдела не бегали привычные насмешливые огоньки.

Ангелина насторожилась: полковник в своём репертуаре. Даст конфетку, потом погладит против шерсти.

– У нас практикант. Девятнадцать лет. Из колледжа.

– Я отказываюсь! – Ангелина вскочила. – Лучше три новых дела дайте.

– Странная ты, Самарская. С воспитанниками колонии возишься же, а тебе там даже не платят. – Он оглядел нахохлившуюся Ангелину – она сжалась, как пружина.

– Я не хочу! Не могу! – со всхлипом воскликнула она, глаза повлажнели. – Как вы не понимаете? Димке тоже было девятнадцать…

– Понимаю, Геля, понимаю. Только сына твоего не вернуть. – Полковник отвёл глаза, завертел пальцами ручку. – Клин клином вышибают.

Ангелина вздрогнула. Резко выпрямилась. Встала по стойке смирно.

– А второй вопрос? – Посмотрела застывшими глазами. – Нашли труп, а ему сорок два года?

В коридоре она столкнулась с высоким, темноволосым мальчиком – сердце сжалось, а мозг приказал: «Не циклись!»

– Ты практикант? – она замерла. – Майор Самарская.

– Я тоже о-очень рад вас видеть, – мальчик смотрел свысока в прямом смысле. – А мужчин в отделе нет?

– Иди откажись, – процедила Ангелина. – Плакать не буду.

Они уставились друг на друга. Глаза у практиканта карие, ехидные. Как… у Димки.

Белая «Тойота» плавно катилась по главной дороге города мимо зелёных сопок, мелированных рыжим и золотым. Праворульные «японцы» шли впритык, не соблюдая дистанции. Не работает никто, что ли?

На заднем сиденье застыл практикант.

Он сходил к начальнику отдела. Выскочил с красными ушами. Не знал, куда спрятать длинные руки. Подошёл к майору.

– Отправили с вами. На дело, – проговорил, кривя губы, и залез в машину. – Фактов. Макс… сим.

– На дело – это не со мной. Я на место преступления, – усмехнулась Ангелина.

…Молчание угнетало.

– А фамилия у тебя… – не выдержала Ангелина.

– Ментовская?

– Хорошая у тебя фамилия. Перспективная. – Она посмотрела в зеркало заднего вида: ершистый, бойкий на язык. Не подхалимничает. Прямолинейный, как… Как… Как селфи-палка.

Неожиданно вынырнул храм, засверкал куполами на Тобольской сопке. В часовне забили колокола, переворачивая душу.

Макс поднёс к губам крестик на чёрном шнурке. Опустил окно – сплюнул. В зеркале встретился глазами с Ангелиной. Натянул бейсболку до бровей.

Ангелина старалась не смотреть на бухту. Где-то там, в глубинах Японского моря – Димка. Она ненавидела море и не могла без него. Как не могла жить без сына. Без мужа.

Но живёт ведь? Суетится, как разноцветные трудяги-краны на причалах. Бегает, как неугомонная электричка. Тащит нескончаемый груз работы, как товарняк. Она скосила глаза влево – как не замечать моря в порту?

Дорога тянулась через весь город и заканчивалась на мысе Астафьева, дальше уже открытое море.

Ангелина свернула чуть раньше, у вечно строящегося стадиона, – к территории судоремонтного завода, который скелетом огромного обглоданного кита лежал в конце бухты, закончив своё существование на суше.

Проехала к пирсу. Чоповец, осовевший от долгого ожидания, обрадовался, открыл дверь машины, церемонно подал руку.

– Благодарю. – Ангелина не любила этикет, вышла сама.

Возле дока оглянулась на Макса. Он шёл следом, заложив руки в карманы джинсов.

– Стой здесь. Позову.

Макс вскинулся. Хотел возразить, но сжал губы, застыл. Скрестил руки на груди, широко расставил ноги. Киношная поза.

В доке было прохладно. Под ногами хрустела ржавчина.

Труп лежал на спине, раскинув руки. Лицо накрыли белой салфеткой. На ней кляксами проступила кровь.

– Мужчина. Лет сорок. Ткань лучше не поднима-ать, – криминалист Игорь Игоревич, невысокий, сутулый, по прозвищу Игрыч, почесал нос. – Жуть. Мрак. Крысы пировали. Документов у тела нет. Телефона нет. Ничего нет. Это уже двуногие постарались.

Ангелина подняла салфетку. Ни глаз, ни носа, ни губ, ни ушей…

– Да… Во рту у него нашли. – Игрыч протянул ей пакет с помидором.

– Же-есть, – прошептал мальчишечий голос – майор вздрогнула и уронила салфетку. Макс, подняв брови, разглядывал труп.

– Почему нарушаешь приказ? – Ангелина сузила глаза.

– Присягу ещё не давал, – практикант с любопытством оглядывался. – Ничоси высота!

– На фига этого Гулливера сюда притащила? Колонист? – Игрыч головой доставал парню до груди. – В космонавты тебя не возьмут, сынок. А Ангел из тебя человека слепит.

– Какой Ангел? – Макс посмотрел наверх. – Кстати, я не колонист, а практикант.

Возле дока собрались люди. Охранник их держал на расстоянии.

От толпы отделился крепкий мужчина.

– Можно поговорить со следователем? – окликнул он Ангелину командирским голосом, оценивая её с ног до головы.

– Слушаю. – Она поймала его взгляд – он смутился. – Майор Самарская.

– Капитан Субботин. Мы тут в ремонте стоим. С траулера старший помощник пропал. Два дня назад. Думали, внезапно домой уехал. На звонки не отвечает, что странно. Может, его нашли?

– Возраст старпома?

– Сорок два.

Ангелина ожидала именно такой цифры. Возраст мужа. Полковник решил её окончательно вылечить.

– Опознать сможете? Какие на теле есть особые приметы?

– На теле? А я откуда знаю? – побледнел капитан и заморгал. – Это к Томатине, то есть к Любке. К нашей поварихе.

Любка вытащила из светлых вьющихся волос красный тряпичный цветок. Из кармана достала влажные салфетки. Размазала тушь на глазах. Стёрла помаду. Всхлипнула. Похлопала по второму карману.

– У вас есть зеркальце? – жалобно спросила она у майора. – Написано, что тушь водостойкая… А щипет.

– Щиплет, – на автомате поправила Ангелина и достала из сумки круглый футлярчик с иероглифом.

– Красиво. Что означает? – Любка вертела зеркало.

Они сидели в кают-компании.

Судно едва заметно покачивалось. От каждого колебания к горлу подкатывала противная и тошнотворная волна. Ангелина быстро делала глоток воды.

– Люба, вы опознали старшего помощника Ветрова по тату на груди. Были с ним в близких отношениях?

– Да-а, – Люба потупила глаза, словно стеснялась. – Он любил меня.

Она вдруг широко улыбнулась, засияла, делясь своим счастьем.

– Хотел предложение мне сделать.

– Почему не сделал?

– В город поехал. За кольцом. – Повариха сверкнула глазами, как будто обручение у неё вот-вот будет.

– Но не уехал. Почему?

– Старшего механика на разборку позвал. Сидорчук завидовал нам. Ветров хотел его проучить… – повариха, вспомнив о трупе возлюбленного, всхлипнула, но не заплакала, взглянула в зеркальце.

– Проучить? За что?

– Размазывается… – Люба послюнявила палец и потрогала веко. – Сидорчук насмехался. Обзывал меня Тома́тиной. Я сок томатный люблю. Подкладывал помидоры. Ну… чтобы я села и испачкалась. А сам… Когда Ветров уезжал домой, приставал ко мне, звал в каюту. Грозился капитану пожаловаться, что готовлю плохо. А это неправда.

– То есть Сидорчук вас ревновал к Ветрову?

– Да. Выходит, так. – Люба отложила зеркальце, облизала губы. – Ревновал! И Ветров ревновал. Ко всем.

– Товарищ майор! – в кают-компанию заглянул капитан. – Вас вызывают.

На пирсе стояли охранники. Классическая пара: высокий, худой молодой и коренастый, полный пожилой.

– Мы бомжей поймали в кузнечном цеху. Они там мыться пристроились. Так вот, у них нашли бумажник с картами на имя Ветрова и телефон, – молодой, по виду бывший военный, протянул пакет с изъятым.

– Руками не трогали. Ни-ни. Фильмы смотрим, – добавил круглолицый крепыш, сдерживая улыбку, и почесал седой ёжик.

– Если такие знатоки, то нужно было меня вызвать, – разозлилась Ангелина. – Где эти странники?

– Убежали. Они здесь все ходы-выходы знают. – Развёл руками неулыбчивый молодой. – Шустрые, как крысы.

Ангелина сморщилась. Крыс она боялась. После увиденного в доке ещё и ненавидела. Хотя… зверьки не виноваты, что люди – звери.

– А вы? На территории ориентируетесь?

– Да мы только пирсы и доки охраняем. В цехах ничего уже нет. Они пустые стоят, а некоторые и лежат, – пожилой не сдержался и засмеялся, показывая зубные протезы. – Бомжи весь металлолом вынесли.

– И зайти сюда может любой, – задумчиво произнесла Ангелина.

Практикант освоился на траулере. Облазил его вдоль и поперёк. Познакомился с экипажем.

Пока Ангелина беседовала со всеми по очереди в общей каюте, он обосновался на камбузе, в сверкающим никелем пространстве.

– Люба! А вы знаете, что название «камбуз» происходит от английского слова cambuse – «провизия»?

– Да вы что? Я думала, так «кухня» переводится, – Люба охотно смеялась над собой. Она привела себя в порядок. Даже цветок вставила на привычное место.

– Давайте на «ты»? Мы же ровесники. – Макс широко улыбнулся – Люба довольно закивала, она всего на лет восемь-девять старше-то.

– Тебя должны были Кармен прозвать, – заводил повариху Макс. – Но Томатина́ – тебе больше подходит.

– Да ты что? А Сидорчук меня Тома́тиной звал. Вот гад. Издевался. – Нахмурилась Люба. – Томатина́ – это как-то по-иностранному, красиво.

Макс забил в поисковик.

– Это так праздник в Испании называется, когда все помидорами кидаются. Тебе бы туда. Короле-е-вой бы выбрали.

– Ну что ты говоришь… Я просто сок томатный люблю. – Люба подбила грудь снизу и разгладила халат. – Макс, ты иди уже. Капитан заругает. Посторонним здесь нельзя.

– Мне можно – я из органов. Осмотр делаю. Вот хочу сок томатный проверить. Вдруг отравленный? – Он грозно посмотрел на повариху. – Наливай, товарищ кок.

– Скажешь тоже… Какой я кок? В корочке написано: «Повар судовой». А сок я сама делаю.

– И клетки в трюме твои? Дичь ловишь для экипажа? – Макс отхлебнул из стакана. Сок был густой, солоноватый. – Нектар прямо, божественный напиток!

– Скажешь тоже! Спасибо! – зарделась Люба. – Какие клетки? А… Это второй механик птиц ловит.

– Для жарёхи?

– Дурак ты… Ой! Вырвалось… – Люба прикрыла рот рукой. – Нет. Он ими крыс кормит. Развлекается.

Старший механик с заострившимися скулами и серыми кругами под глазами сидел, ссутулившись и покачиваясь. Смотрел в одну точку. Встал, когда вошла Ангелина. Сел, когда она ему приказала.

– Тов… гражданин майор! Я не хотел. Так получилось. Любка-то мне сразу понравилась. Но Ветров её первый забил. Она ж у него в подчинении. Я злился…

– У вас же семья, дети… – Ангелина заполняла бумаги, поднять голову было некогда, как врачу на приёме.

– И жена, и дети… Вам этого не понять. Шесть месяцев в море. Выть хочется. Любка, она уже с историей пришла. С судна на судно кочует в поисках мужа. Лоха у нас нашла – Ветрова…

– Уважительнее к покойнику…

– Простите. Втюрился он, старый дурак. Простите. Я ему намекал, намекал… Женюсь, говорит. Я и хотел Томатину несчастную соблазнить, чтобы он узнал, остыл. Ну, прижал её несколько раз. Что интересно – она-то не против была! Ветров и вызвал меня в док.

– Что дальше? – Ангелина думала о своём муже, который умер во время рейса. Она разговаривала с ним по телефону – он замолчал, послышался грохот и… всё! Трубку поднял вахтенный, сообщил, что Артур не дышит. Четыре месяца пролежал в холодном трюме… Были у него женщины на судне? Тоже старпомом был. Господи, о чём думаю?

– В доке мы покричали друг на друга. Ветров замахнулся – я ответил. Он упал. Я ушёл. Наверное, я и убил. – Старший механик выдохся. Тёр виски руками. – Не хотел. Просто в морду ударил.

– И ушли?

– Да. Он лежал, за нос держался. Матерился.

Ангелина похолодела, представив: на запах крови собрались крысы. Они бы и без крови пришли. И первое, что отгрызли бы даже у спящего – это нос. Замелькали картинки пиршества. Голые от стекловаты хвосты и спины корабельных крыс. Размером с кошек. Ангелина побледнела.

Сидорчук ударил себя кулаком в лоб.

– А может, мне этот… полиграф пройти? Детектор лжи? Чтобы точно знать, я убил или нет?

– Докладывайте, товарищ практикант, что узнали полезного? – строго спросила Ангелина и посмотрела на часы: время поговорить ещё есть. Сегодня по плану поездка в посёлок Врангель, к своим подопечным. Малолетки хоть и преступники, но мальчишки же – обещала диски привезти. Димкины… Начальство колонии разрешило.

– Туалет – гальюн, лестница – трап… – Макс стал загибать пальцы.

– А по нашему делу? Кстати, кто тебя в отдел устроил на практику? Мы обычно только стажёров берём.

– По блату! – Макс засмеялся. – Я по рейтингу в колледже занял первое место. Это мне награда такая выпала.

– А мой… тоже… первое место в конкурсе выиграл – в плаванье взяли. В шторм попали. Все утонули. Вместе с судном, – вырвалось у Ангелины. – Прости. Накатило… Сын курсантом мореходки был.

Макс сглотнул.

– Докладываю, товарищ майор. Втёрся в доверие к повару. Узнал, что второй механик подкармливал крыс.

– Ну и что?

– Это ненормально. Значит, он ненормальный.

– Может, ему просто скучно?

Ангелина открыла свой блокнот, пролистала несколько страниц. Вот. Желудёв. Второй механик. Неженатый. Необщительный. Неприметный.

Вспомнила: худой, с воспалёнными глазами, взгляд бегающий. Говорит много, от ответов не уходит. Кожа… Что-то с кожей. Бледная. На запястье след от часов. Постоянно потирал это место. Заметил, что я увидела, прикрыл рукавом.

Никуда не отлучался. Ни с кем не конфликтовал.

Любит крыс? От боцмана несколько раз получал за это.

Но согласиться с Максом нужно: есть в этом что-то ненормальное.

Что Холмс говорил? В необычности почти всегда ключ к разгадке. Как-то так.

И место преступления выглядит постановочно. Помидор во рту…

Отвлёк криминалист. Заговорил быстро, прихлёбывая чай, глотая последние слоги. Она закричала в телефон:

– Что? Умер не от удара в нос и не от падения… Добили трубой? И трубу нашли?

– Практикант! Иди сюда! – Криминалист остановил Максима в коридоре. – Зайди. Ангел на месте?

– Кто-о?

– Майор. Для краткости так зовём. – Игрыч сел за компьютер. – Отнесёшь заключение.

– Загоняли: отнеси, принеси, – огрызнулся парень. – Я не курьер.

– А жаль… Бешеные бабки они зашибают. – Игрыч запустил принтер. – Так вот, некурьер. Ангела, нашу Ангелину, не обижай. Просит – сделай… Одна она осталась. Но не сдаётся. Волонтёрит в колонии, возится со шпаной, устраивает их в жизни.

– Ну и на фига?

– Боль она заглушает, понимаешь? Спасает всех.

Криминалист выхватил из пасти принтера горячий лист.

– Держи. Это для вашего расследования. Потеряли вы подозреваемого. Нет его следов на браслете.

– На каком браслете? Я что-то пропустил?

– Это ты с майором обсуждай. Мне некогда.

– Игрыч передал. – Макс протянул лист Ангелине.

– Что?! Нарушает? Сам должен был принести.

– Он хотел. Это я выпросил… Можно сказать, обманом.

– Не выгораживай. Знаю я его. Проверку тебе устроил. И не называй его Игрычем. Он этого не любит.

– А вы? Любите, когда вас Ангелом называют? – вырвалось у Макса. Прикусил губу. Зря спросил. Игрыча выдал.

– Что за ерунда? – Ангелина досадливо поморщилась. – Никто меня так не зовёт.

Прочитала заключение.

– Сидорчука нужно выпускать. Он не убивал. Охранник, который первым оказался на месте преступления, подобрал браслет, а вчера вернул, побоялся последствий. Биологических следов Сидорчука на браслете нет. И браслет этот не жертвы.

– Убийцы?! – Макс расширил глаза. – Кру-у-то!

– Осталось только его найти. Убийцу. Вот тогда круто будет. Придётся отпечатки у всего экипажа брать. Кто-то другой браслет носил.

– Дорогой? Белое золото? – Макс взял пакет с браслетом. – А убийца-то браслет искать будет! Да?

– У меня спрашиваешь? Не знаю. – Ангелина забрала у него вещдок. – И это не твоё дело. Понял?

Наконец-то стемнело.

К доку удобнее подойти со стороны обвала секции бетонного забора: пост охраны далеко, камер нет, проход есть. Баннер «Заходи, бери что хочешь» уже не нужен – всё давно вынесли, кроме брёвен с пирса.

Ветер помогал, поднимая и бросая железный лист на крыше цеха, заглушал шаги. Осколки стёкол жалобно дребезжали: «Не бзди, не бзди». Голова Макса втянулась в плечи, словно сзади подошла мать, чтобы отвесить подзатыльник.

Практикант вертел головой, щурился, словно наводил фокус. Ускорил шаг.

– Только бы охране не попасться, – прошептал Макс. – По закону подлости сейчас на обход пойдут.

Уши улавливали шорох мусора и расплывчатых теней, кожа покрылась мурашками, – интересно, преступники так же себя чувствуют? Не нужно было идти. Ангелине это не понравится. Ну и что? Время неслужебное. Личное. Делаю что хочу.

Воняло ржавчиной, дизелькой, как у отца в гараже.

Ближе к доку запахло водорослями и йодом.

Траулер вздыхал, покачивался у пристани, натягивая канаты, закреплённые за… как их там называют? Кнехты? Тумбы?

На башне – стене дока – прохладно. Хорошо, есть капюшон. Кофе бы сейчас! Зачем залез? Ночь. Все спят.

Чуйка пёрышком щекотала внутренности, от живота – к горлу, от горла влево. Горячей стрелой – в сердце, вправо. Холодной сосулькой – в ключицу. Что-то будет! Что-то будет…

Высоко. Далеко видно.

По трапу траулера скользнула тёмная плоская тень. Показалось? Нет… Спустилась с борта. Вахтенный?

Фигура направилась в док. Луч фонарика заметался по палубе.

Человек шёл уверенно, не спотыкаясь и не наступая на обрезки труб. Откуда они здесь?

Этот тип бывал здесь… Тянет?! На место преступления? Психология… Неужели правда? Ну, ваще…

Практикант достал телефон. Включил камеру. Приблизил. Фигура наклонилась. Подняла что-то. Луч фонаря мазнул по лицу – второй механик?!

Дзинь! Дзинь!

Вызов ударил по ноге Макса, взорвал тишину и темень. Забыл выключить!

Чёрный человек поднял голову, направил луч на башню. Макс не пригнулся – на фоне грязно-матового неба его всё равно заметно.

Практикант вскочил. Внизу с одной стороны – мазутно-вонючая вода, с другой – ржавая палуба. Высота… Метров десять. Кровь… Крысы!

Трап далеко. Не успеть… Прыгать? Вдруг в воде арматура?

– Спускайся, практикант, – издевательски вежливо попросил голос снизу. – Приключения ищешь? Ты нашёл… Спускайся, говорю!

– Ага! Щас… – Макс приложил руку к горлу – сухо, слова корябают горло. Покашлял.

Поднимется механик – прыгну в воду.

– Чё тебя принесло? Спал бы в кроватке, ментёныш.

Покалеченный коррозией трап скрипнул.

Поднимается…

Рука сжала телефон. Только бы не уронить.

Макс сделал шаг назад, балансируя руками.

– Не ту работу выбираешь, практикант. Подглядывать нравится? – второй механик говорил медленно, словно засасывал длинную китайскую лапшу.

– Нравится преступников ловить, – машинально ответил Макс отступая.

– Поймал? – второй механик по-бабски хохотнул. Он был уже наверху.

– Я видео скинул майору, – соврал Макс. – Ты попался.

Механик шёл по башне, старательно выбирая, куда наступить. В руке – труба.

Макс остановился. Смысла отступать нет. Прыгать в никуда страшно. Ударит – упаду. Хорошо бы в воду. Вдруг выживу…

Неожиданно свистнуло. Разрезало воздух. По плечу скользнула холодная труба. Практикант отпрянул.

Противник сделал выпад, как плохой фехтовальщик, – Макс уклонился.

Механик задребезжал мелким смехом.

Нарочно не попал. Мог бы и ударить. Не захотел. Растягивает удовольствие.

Воздух словно загустел. В киселе движения гасились, казалось, что механик трубой размешивает гущу.

Механик подсветил себе лицо снизу. Пустые глазницы. Улыбка приподняла губу, обнажив верхние острые зубы.

– По-иг-ра-ем? А за-тем… я те-бя, го-луб-чик, съем!

Он дёрнулся вперёд и ткнул трубой в живот Максу.

Макс согнулся. Затошнило.

– Стоять! Не двигаться! – раздался голос Ангела.

– А вот и мамочка! – не удивился второй механик. – И шо ты мне сделаешь? Застрелишь?

– Да. – Выстрел, словно лом, ударил по предплечью механика – труба выпала из рук Желудёва, подпрыгнула и затихла.

Макс опустился на пол башни, дрожа всем телом. Металлические листы казались холодными, как ледяное поле катка.

– Нарушение, товарищ Ангел! – простонал Макс, лёг и посмотрел в небо. Красиво.

Ангел словно услышала, сделала выстрел в море.

– Ты никогда так не делай, практикант! Первый – в воздух, – крикнула она, словно они здесь были одни. – Ну, как я твой ход вычислила?

– Вычислила она, – проворчал Макс себе под нос. – Как?!

– Мальчишки всегда все делают назло, – продолжила Ангел.

Второй механик выл, качая руку и бессмысленно пялясь на луну.

– Спускайся, Желудёв! – Ангел посветила наверх. – И не вздумай упасть!

Она достала наручники, постучала по ступеньке.

– Ты ж сегодня браслет искал? Обрадую тебя: нашёл! Даже два.

– Пошла ты…

– Спускайся молча! Вдруг совершишь побег и погибнешь?

– Жаловаться буду! Сразу стрелять? – он завыл. – А ты, щенкус…

– Заткнись! – перебила Ангелина.

Макс спрыгнул с лестницы, то есть с трапа – как привыкнуть к морским терминам? Ноги не слушались, онемели.

Майор перевязывала руку второму механику, он морщился.

– Сознаваться будешь? – Ангел участливо заглянула ему в лицо. – Или оставить тебя в покое…

Он закивал головой.

– …в доке, пристёгнутым к трапу? Скучать тебе здесь не придётся. Длиннохвостые друзья, прикормленные… – голос Ангела был тихим, успокаивающим. – Соберутся…

– Нет! – взвизгнул механик. – Напишу чистосердечное! В отделе!

На выстрелы прибежали запыхавшиеся охранники.

Мощный луч фонаря-прожектора осветил искажённое лицо второго механика.

Ангелина читала признание. Мешали ошибки.

– По русскому в школе «три» было? – она пока старалась не смотреть на Желудёва.

– И что? – Задержанный баюкал руку. – Имеет значение?