В недрах ангелы не живут

– Короче, Склифосовская.

– Не мешай, так вот, когда я следила за твоей безопасностью, мне так не нравилась конструкция лифта – эти массивные трубы, – она умолкла на мгновение, посмотрела на Архимеда: реакции никакой. – Так, а если соединить все трубы из каркаса шахты воедино?

– Умница! Тогда воду закачаем на поверхность и там отфильтруем. Термошлангом пройдем станцию и ледяной колодец, – Архимед послал воздушный поцелуй Софии. – И мусорогов трогать не надо.

Софэ, надув губки, скрестила руки на груди.

– Предложения Софэллы уменьшат затраты энергии на подъем в десять раз, но термошланга не хватит, местами шахты лифта имеют стойки в виде тавровых балок, притом еще необходимо отводить воду от корабля на безопасное расстояние на поверхности, – заступился Тёмыч и на мой манер послал поцелуй афалии.

– Не знаю, что такое Эврика, но крикну, – перебил спор Клавдий. – Эврика! Ваш фильтр установите на станции, а лишнюю воду сбрасывайте в биошланг под лед, все одно их уже достали из тел хозяев. Мы отведем ее в сторону, толкать вниз не нужно, и это уменьшит нагрузку на стенки кишечника.

– В этом есть резон, надо мне поломать голову над тем, сколько энергии уйдет на сопротивление воды, и более точная разность в плотностях.

– Хотя подождите! У вас есть лишний насос? – не дождавшись ответа, Жрец продолжил. – Что-то мы заклинились на десяти километров, а что нам мешает вставить дополнительную насосную станцию этак на семикилометровой высоте. Я дам распоряжения, от вас требуется регулярное стравливание воздуха из колодца, так как соберется много афалий, которые почему-то норовят выдохнуть переработанный воздух в воду, – пробулькал он.

– Над проблемой стравливания пока я еще мучаюсь, – вздохнул Тёма.

– А почему вы не хотите прорезать в двери дыру и поставить небольшой кран? Излишки воздуха вытравливать из колодца, регулируя вентилем, – непринужденно произнесла София, накручивая на пальчик золотистый локон волос.

– Кстати, вы уже взяли пробы на концентрацию дейтерия в воде, может, ее и пару мешков хватит? – перебив наши зарождающиеся восхищения в адрес Софии, заговорчески взглянула на нее Софэлла.

В тишине было слышно, как упала капля жидкости из бака с афалией, все смотрели на монитор.

– А-а-а, а что я? Мне никто не давал команды, и пробы я не видел, – ловко перевел стрелки на Архимеда Тёма.

Вслед за стрелочником локомотив голов повернулся в сторону паровоза. Ничего не сумев придумать для отговорки, Архимед убежал к шлюзу и остановился на полпути.

– Вам которую? В пяти метрах от люка или с пятнадцати километров?

Немая сцена завершилась взрывом смеха.

Оттаивание колодца шло медленно, пробку из скелетов скатов решили удалить вручную. Софэлла, взяв бластер, ушла под воду, после пары погружений трезубец церемониально преподнесла правителю и под бурные аплодисменты опустила в бак с Верховным Жрецом. Он за это время немного выровнялся, присев на дно в позе лотоса. Его восстановили в должности после нашего сообщения. Пробы воды оказались не очень утешительные – всего 0.06% дейтерия. Вскоре пробу в 1.1% из глубин принес молодой афалий, поднявшись с воздушным пузырем. Тёмино заверение о том, что импотенция наступает с 20-25-процентным содержанием, частично подтвердилось, если брать во внимание постоянное нахождение в воде.

Архимед занялся сварочными работами, соединял трубы каркаса шахты и через каждые пять-семь километров устанавливал насосы, которые нашли на складе корабля. Местами каркас состоял из швеллеров, приходилось резать термошланг и надваривать их, также пришлось его уложить между шлюзами. По подсказкам Тёмы, получилось запустить шахты в электросеть. Затем врезал задвижки для вытравки воздуха на поверхность, воду подняли до самого люка, но как только внизу начинали работать афалии, воздух резко понижал ее. Софэ приходилось запускать воздух в станцию, а Софии выпускать его в шахту, перекрикиваясь друг с дружкой об уходе воды или наоборот, ее выхода и заливания коридора. Нас с Темой сильно забавляло, как они неуклюже бегали по коридору (София с трансфером на голове, Софэлла училась ходить). Одинаковые с лица и упрямым характерам, даже жесты руками производили зеркально, что самих порой смешило. И главное, что когда они спорили, то София старалась изменить все в себе, чтобы не походить на свое родное тело Софэллы, меняла платье из простыней на комбинезон. Но стоило ей успокоиться, и он снова незаметно перетекал в простыню. Когда они, разругавшись, спешили разбежаться в разные концы коридора, то это никак не получалось, обе бежали в одну и ту же сторону. Приходилось успокаиваться и обсуждать, кому куда надо.

Бегали они очень долго, пока не дошло просто открыть один вентиль в шлюзовой из колодца, а избыток стравливать краном в двери на выходе.

Афалии размотали биошланг и закрепили гистаминами к стенкам колодца. Удивительные эти существа, вроде имеют коллективный разум, но проколов хвост и испачкав его кровью, он сам заглатывает свой жгутик, образуя кольцо, боковые присоски прилипают к любому предмету. Так он и будет висеть пару месяцев, качая свою кровь через рану, пока не умрет от истощения. Афалии, сгибая их в кольцо обвивали кишку мусорога и прижимали к стенкам, труба надежно устремилась в высь.

Фильтр решили установить внизу под ледяным сводом, чтобы не тратить лишнюю энергию на подъем тысячи кубов.

Наступил долгожданный миг. Фильтрационный аппарат от батареи бластера выдал порцию на циклонный насос с одновременной подачей на него тонкой струйки воздуха, туманная взвесь устремилась в трубу. Но вскоре, не доходя километра, взвесь отстаивалась и большим пузырем воздуха разрывало кишку. Проба подачи тяжелой воды без газа также рвало водопровод, но немного ниже. Насосов больше не осталось. Тогда Граций предложил в кишечник запускать молодь медуз и следом за ними пузырек воздуха. Медуза, как поршень, раздуваемая снизу воздухом, плавно скользила внутри жирного водопровода, проталкивая над собой дейтерий, насосы срочно были исключены из системы, сэкономив и без того малые мощности термальной станции. Изотопное топливо медленно заполняло емкость на станции, далее через трубы шахты литры в час попадал в глайдер. Через десять часов содержание дейтерия в заборной воде упало до 0.01%.

– Афалии, подумайте, как менять воду вокруг фильтра, естественный обмен очень мал, – пропищал ультразвуком Клавдий. – Попробуйте создать водоворот.

Внизу скаты, образовав воронку, закружили по кругу. Вода медленно, но уверенно сдвинулась с места и пошла внутрь, прихватив с более глубинных слоев. Станция, в свою очередь, приближалась к концу консервации, энергия падала. Тёма сделал подлет корабля, поставив его над ледяным колодцем, и сам всасывал скудные порции драгоценной воды. Последней энергией глайдера питались подъемные насосы станции, но ее было уже недостаточно. Точка невозврата никак не хотела отступать.

– Совет! И вы, народ Водного мира! Я, Верховный Жрец, обращаюсь к вам, как равный из равных афалий, – прогремел голос Клавдия (Тёмыч постарался преобразовать ультразвук для нас). – Во имя процветания наших стран и разрыва ледяных оков, приказываю: выстроить живую трубу в сияющей глубине, пробить температурный рубеж и подать нужную богатую на дейтерий воду.

– А почему так серьезно, словно на заклание отправляет? – шепотом спросил Архимед Софэ.

– Глубины кишат гистаминами и саламандрами, злобоежами, к тому же температура резко растет, уменьшается содержание кислорода, от большого давления может выкинуть в коматоз. Быстро исчезнешь в глубинах, стражи не успеют спасти, предел погружения на гране. К тому же скаты становятся неспокойными, могут и током ударить, – с горечью высказалась афалия и сама прыгнула в колодец.

. . .

К моменту выстраивания живой трубы новость о пришельцах облетела весь Мир трижды. Все афалии бросили свои дела и устремились к Лону Матери. Пространство просто кипело от обитателей. Даже самые медлительные добрались на своих медузах, раздавая всем кислород. Тысячи афалий выпускали кубометры теплого воздуха, и он устремлялся в колодец. София с Софэллой уже открыли все краны, но вода начинала уходить от станции, чего не ожидали. Тёма помогал стравливать, открывая дверь. Лопались биотрубы мусорогов, тяжелая вода выливалась обратно в колодец. Как вдруг воздух перестал поступать в Лоно, это лед небосвода подтаял и поднялся выше края трубы, образуя купол, забирая все больше воздуха из окрестностей, и ручьями растекался в стороны. Полость во льду росла вверх и в стороны, и конец Лона надежно вошел в большие воды.

После призыва Верховного Жреца «боевая» гвардия стыковалась друг с другом, словно ромбики, скаты становились вертикально, хватали зубами хвосты впереди висевших и соединялись когтями на концах крыльев с соседями. Размах крыльев в десять метров. Поставив три особи в кольцо, получали трубу в десять метров в диаметре, меньше скаты не могли скрутить свой скелет, следующие цеплялись снизу, и живая труба быстро ушла в глубины. При длине ската в пять метров на один километр требовалось 1200 особей, через час она достигла девяти километров. Вокруг них образовались бригады доставщиков воздуха, вода со своими запасами кислорода быстро перерабатывалась скатами, медузами, не обеспечивая наездников О2. Не хватало еще два километра, чтобы пройти легкий холодный пласт и пробить до горячего, обогащенного не только дейтерием, но и солями тяжелых радиоактивных металлов. Остатки возбужденных скатов никак не хотели становиться в строй на большой глубине, все же разбежались.

На зов Софэллы приплыла ее оттаявшая саламандра с подругами, они кружились вокруг живой трубы, рыкая на беспокойных скатов, и те с опаской немного удлинили трубу.

Строительство живой трубы снова приостановилось, закончились скаты, и на помощь пришли дивные саламандры-парители. Раскрыв паруса, они образовали свои кольца, уходящие в жаркие глубины. Периодически сжимая и растягивая свою трубу, создали бегущую волну, проталкивая воды вверх, и вскоре нижних скатов обдало жаром от восходящих потоков воды, но та поспешила пройти через щели между скатами. Часть скатов пришло в бешенство и покинуло строй, они не желали соединяться с парусниками, чем укоротили живую трубу. Выход нашли зажиточные афалии. Собрав свой Сейм, решили отдать на разрушение Город и виллы на склонах горы. Перспектива улететь на звездолете, повидать Землю с диковинными растениями, с возможностью прихватить участок, и еще эти дивные существа – женщины… (не пожалели бы). Вход пошло все: трубы от котельных, имеющуюся жесть скручивали в трубы, привязывали к ним мешки с воздухом, предотвращая погружение. Выстроили солидную металлическую вставку между скатами и парусниками.

Четыре саламандры встали по разным сторонам трубы и медленно, на минимальном расстоянии от скатов продолжили восхождение к небосводу. Скаты от близости в ужасе прижимались, уплотняя трубу. Поставщики кислорода на медузах опускались вниз, заходили в трубу и поднимались вверх, добавляя подъемной силы мешками с воздухом. Один за другим через каждую сотню метров живые поршни увлекали за собой теплую воду одновременно с новым внешним кольцом саламандр. Им удалось создать тягу с перепадом температур в два десятка градусов, и поток поднял в верхние слои воду с богатым содержанием дейтерия в 5%, концентрация продолжала возрастала. Поток горячей воды увеличился, и температура выросла до невыносимых пределов для подледных жителей. Наездники скатов и медуз с трудом сдерживали строй, они приноровились к темпу парителей прогонять воду, продолжая волновые движения.

Множество существ в одном месте перенасыщало воду углекислым газом, скаты волновались от длительного удержания вертикального положения, некоторые бесились и уходили прочь, их место занимали новые. К каждому наезднику вскоре подогнали медузу для дыхания, хозяев отвезли в город, скаты без движений не успевали вырабатывать кислород из обедненной воды, перекаченной многократно через жабры. Наездники напрямую прилипали губами к отверстиям медуз и выдыхали им свое СО2, затем из мешков вдыхали кислород. На бурные движения из глубин поднялись гистамины, камелии, злобоежи, прилипалы и другие твари бездны.

Срочно организовали отряды стражей с арбалетами и саблями. Они носились и рубили все, что попадется на пути. Часть афалий просто плавала на скатах, обрывала гистамин и соединяли в кольца, отпуская их в бездну. Такого драйва в мире афалий не было, это всех забавляло и вдохновляло. Ранее разрозненные группы, от стражей до бандгрупп, сплотились для одной цели:, получить адреналин и сотворить что-то грандиозное, про дивную Землю и ее население порой даже и вспоминали. Всех охватил азарт, никто и не подумывал о мародерстве.

Труба из тридцати тысяч скатов нервно вибрировала, из глубин добавились саламандры, которые делали большие круги вокруг живой трубы. Скаты сжались плотнее, они предпочитали выпасть из сознания от преизбытка СО2 в воде, нежели быть разорванными ужасными тварями. Гистамины и камелии исчезли, злобоежи еще пытались чего-то урвать, но тщетно. Некоторые саламандры приступили к обязанностям спасателей, они вытаскивали из самых горячих глубин коматозников, куда не могли погрузиться афалии, и передавали гвардейцам.

После цикла нервного напряжения, голода и нехватки кислорода население Подводного мира пришло к повальному мору. Нарушение экосистемы не прошло даром: в повышенном содержании углекислого газа, отходов жизнедеятельности, возросшей температуре метаболизм микроорганизмов возрос в сотни раз, и вода стала превращаться в липкий кисель.

. . .

– Энергия падает! – проворчал Тёма. – Термальная станция отключена, батареи на исходе, станция не может закончить консервацию. Если мы не отключимся от нее, то взлетим не на корабле, а на ядерном грибе.

– Снова напряг. Сколь у нас дейтерия, может, хватит по минимуму, сутки качаем? – поинтересовался я.

– Дейтерия достаточно, мы заполнили все баки станции и колодец Лона, порвав биотрубы. Благодаря тому, что она выделилась из горячей воды и пока не оседает. Да и новые поставки обогащают и подогревают ее, но поднять его на корабль время надо, – задумчиво произнес Тёма. – Где его брать? Малое сечение труб шахты.

– Ребята, а чего вы тяжелую воду качаете насосом? – мы и не заметили появившуюся из воды голову Софэ.

– ???

– Теплая, если не сказать горячая, вода, легко поднимается из глубин, так пустите ее на поверхность по утепленным шахтам, выпустив воздух, она не успеет остыть. Ну, а там вашей термотрубой в метр диаметром и насосы на корабле помощнее. Выкатывайте себе, а снизу ее подтолкнёт простая вода, но при этом еще прихватите себе обогащенную неочищенную.

– Но она затопит станцию, – возразила София.

– Ну и пусть, кому она сейчас нужна, – в поддержку Софэллы пробулькал в виоме Клавдий. – После возвращения к нам вы отогреете шахты. У вас будет полно своей чистой энергии, прихватите электрокабель подлиннее, для передачи ее на станцию. С возвратом можете не спешить, пусть через 10 лет, мы не обидимся. Жили тысячелетие, проживем без вас и эти, полные томительного ожидания. Главное, затопите так, чтобы не повредить начинку.

– А как же вы? – прослезилась София.

– Я уйду в коматоз на сотню циклов, это по-вашему пара месяцев, продолжу искупать вину перед Человечеством.

– Какую? – все побежали к нему, то есть к баку.

– Ха-ха. Был бы человек, а греха у него найдется на годы вперед. Тем более нам, афалиям.

– Искупать грехи одному я тебе не дам, – вмешался Тёма. – Я задал программу, через месяц ты сможешь вылезти из бочки и уплыть к своим. Дополнительные кислородные баллоны, подключенные к баку с фильтром очистки, помогут прожить в нем до пять лет, если захочешь, правда, будет прохладно до плюс пяти. Выдержишь?

– Легко. У нас в городе всегда прохладно. Почему не кричим – Эврика?

– Эврика! – прокричали мы хором.

– А как же наша главная цель путешествия? София? Софэлла? – прогремел Тёма басом, словно глас божий, остановив всех возле шахты. – Вся станция утонет, возможно, сканер выйдет из строя, дырок всех не обнаружишь.

Наступила тишина космоса, только отдаленная капель в конце коридора мерно отсчитывала время.

– Я тоже хочу быть личностью, как Тёма, – толкая Софию, возник по соседству из одного трансфера призрачный образ Софьи. – В гибуке местечко освободится для моей маленькой души, – подмигнула Тёме и исчезла.

Трансфер с головы Софии покосился, и ей пришлось сделать шаг в сторону и присесть, Софэлла интуитивно сделала так же. Затем они приподнялись и синхронно одернули платье из простыней. Девицы переглянулись и после минутной задержки хором выпалили: «Мы согласны».

С колкостями все устремились в комнату со сканером.

– Вы идите без меня, у меня мысль есть по консервации, я еще не все сделал, – остановился Архимед у дверей. Внутри как-то было не по себе, все же Софэ успела стать полноправной личностью, как и София, хотя она просто память и призрак для разговоров, но если посмотреть на Тёму… Сердце ёкнуло, из рук выпал бластер.

Быстро поднял его, решил заварить все двери вдоль коридора, превратить его в продолжение колодца-шахты. Вроде и дверей много, но они быстро закончились, вскоре остановился перед дверью, где исчезли девчонки, в нерешительности войти.

Впрочем, Софэ ничего не теряет, она останется собой и со своей жизнью, вот только как она будет вспоминать приключения Софии? Ведь ее там не было. Будет ощущать все до кончиков волос, каждой нервной клеткой, она будет вспоминать и чувствовать боль угасания жизни Софии в Киеве, Тибете… Бедная Софэлла. А что с Софией? Ради любимого человека женщины способны на безумие: потерять свою невинность, личность, свободу. Хотя она приобретает тело, значит, свободу. Но что с личностью, кто будет доминировать? Или как Тёма говорил: слияние информации. Как все запутано. Если меня слить с Темой, то кто получится в итоге?

– Ну, и че так робко встречаешь меня, любимый? – в проеме появилась София или Софэлла.

Позади напирая на нее, возникла ее копия.

– Я, я герметизировал двери, – переминаясь с ноги на ногу, ответил Архимед. – А вы что, передумали?

Вместо ответа они рассмеялись звонко.

– Да ну вас, достали меня! – вспылил в ответ. – То тело подавай, то память, детство, Архимеда каждому. Я один, так и останусь одним, психом-одиночкой.

– А это мысль! Пожалуй, мы его отсканируем, и будет нам по Архимеду, – девчонки двинулись на него.

– Вот этого вы не дождетесь. Харэ наглеть.

– Ладно, живи, че, зря соединялись?

– Но кто тогда рядом с вами, тьфу, с тобой.

– Софья, – представилась девушка скромно и элегантно, отвесив реверанс, преображаясь в длинное вечернее платье. – Няня Софии.

Элегантность и грация заставили Архимеда открыть рот.

– Эй! Рот-то не разевай, или ты привык, что у тебя должно быть две подруги, – встрял Тёма.

– Все, заканчиваем острить, срочно делаем подъем, отойдите, я заварю последнюю дверь. А Клавдия дверь оставил, – поспешил добавить, видя их удивленные взгляды.

. . .

Под ледяным сводом небес прозвучал отбой. Строй распался, единый организм из пятидесяти тысяч скатов, в два раза больше медуз и афалий, десятков тысяч саламандр перестал существовать. Старший смотритель поторопился отдать команду, следовало спасателям и гвардейцам по очереди разбирать «ярусы сооружения». А так, получив команду отбой, саламандры ушли в глубины, на их место со всех сторон вернулись хищники. Ослабленные полуголодные строители и снабженцы хаотично, мешая друг другу, толпились, ожидая новых команд. Поняв, что все кончено, они пытались по одиночке уплыть подальше в разных направлениях, где их настигали монстры.

Спасатели не успевали догонять коматозников, потерявших в суете медуз или мешки с кислородом. Снова Андромеда вызвала подруг и дивных женихов. Бестии взяли обязанности по наведению порядка и разгона хищников, парусники плавали в глубинах и перехватывали пачками коматозников, транспортируя их к себе в логово (туда ближе), заталкивали в пустые пещеры от афалий-самок.

Дорогой ценой обошелся путь на «Ледяные небеса мироздания», проклятие легенды о недопустимости вторжения в Лоно Матери сработало на славу. Тысячелетия ревностно оберегали ее от посягательств, и вдруг для каких-то пришельцев, обещавших показать мир древних, совершили кощунство. Одна пятая часть населения ушла в небытие, нарушен порядок, тысячи афалий остались без медуз и возможности отплыть от разоренного Города, в котором быстро падало содержание кислорода и пропала еда. Но они не стали сообщать о своих бедах «наверх», да бы не опечалить и не остановить их возврат на Землю.

Но! Единственная надежда за тысячи лет не была упущена, осталось дождаться выполнения ответного данного слова землян, а честью афалии умели дорожить.

Через цикл возле Города появился воздушный пузырь чистого кислорода, разрастающегося с непомерной быстротой, вскоре он соединился с городской небесной сферой. Это Тёмыч просчитал возможные последствия для подледного мира после их вторжения, установил в поверхностном озере жидкого кислорода генератор на термоядерном синтезе, работающий на дейтерии. Он прожег лед и, прогоняя через себя озон, производил закачку чистого кислорода. Дело в том, что под воздействием космических лучей вода расщеплялась на атомы, водород улетал в космос, кислород под воздействием отрицательной температуры, доходящей до минус ста восьмидесяти градусов, превращался в жидкость и соединялся в озон, который становился еще тяжелее. Озоновые озера не редкость на Европе. На выходе под лед озон охлаждал воду, и он рос, словно вулкан, извергая кислород. Вулкан медленно рос и уходил на глубину в пять километров. Далее он наращиваться не желал, газ свернул в сторону Города, его русло немного подправили стражи. Поднимаясь вверх, он согрелся водой и влился в воздушный пузырь бывшего процветающего Города. Второй реактор приступил к работе над медицинским центром, он, подогревая кислород, медленно выдавливал воду из шахты.

Возвращение

(последнее)

Вот и дома. Спустя месяц межпланетного перелета Архимед и София по трапу глайдера ступили на Землю. Архимед надел свою рубаху с огненным драконом. София нарядилась в белое длинное платье из водорослей, усыпанное жемчугом. Его пошили портные подлёдья, по тайному распоряжению Клавдия и эскизам Софьи, пока мужики качали дейтерий. Под ним пряталась сетка гравикомпенсатора, уменьшая для нее силу притяжения. Следом вышли Софья в славянском обличии и бледная голограмма Темы.

Толпа народа удивила путешественников своей численностью, здесь присутствовали все племена и народности Земли. Вперед вышел Далай-Лама.

– Добра вам, – украв приветственную фразу Архимеда, улыбнувшись во весь рот, произнес монах и добавил свою коронную. – С возвращением!

– Дзякуй за святочную сустрэчу! – сконфузил Архимед Ламу белорусским приветствием.

Обменялись любезностями, но процессия не тронулась с места для объятий. Прибывшие остановились в замешательстве.

– За иск… – начал было Светлич, как получил пинок в бок от Мастера Сталь. – За выдающиеся заслуги перед Человечеством по решению Совета Племен, Терминатор награждается музейной реликвией – галотансфером.

Архимед от удивления открыл рот.

– Прими дар. Негоже душе веками скитаться неприкаянной, – произнес Далай-Лама и подал знак.

Толпа расступилась, и на середину вышла процессия монахов в красных хитонах, впереди идущий держал подушечку, расшитую золотом. На нем лежал черный квадрат с приделанными рожками, за которые энергополе сможет надежно удерживать его в любом положении. Тёмыч немного помялся и исчез. Трансфер взлетел в воздух, закрутился волчком и материализовался красавцем-мужчиной в смокинге и с шляпой на голове. От глайдера проявился подпитывающий энерголуч.

– Я бесконечно рад вашему подарку. Учитывая, что это единственный оставшийся экземпляр, и выпуск последующих моделей начнется не менее, чем через пятьсот лет, – Тёма отвесил поклон и снял шляпу.

– Также выдаем тебе и «голову» для твоей необычной души. Распоряжайся собой сам, ты обретаешь свободу не только как личность, но и как все мы, материальные существа.

Снова монахи на подушечке вынесли гибук.

– Сокровища, на то они и сокровища, чтобы хранить для нужного момента, а он наступил, – вышел из-за спины Мухадм. – И ещё, если не возражаешь, мы хотели бы сменить тебе имя. Кх-кх. Терминатор – это убийца, а ты созидатель.

– Так Тёмыч вроде нормально? – сконфузился он.

– Тёма – это по-дружески, мы предлагаем Артемий.

– Отлично! – просиял Тёма, изменяя облик на статного варвара в цилиндре с голым торсом.

Наступила пауза, после которой следовало ожидать еще чего-то новенького.

– А теперь, по предложению Далай-Ламы, который увидел в небосводе благоприятное сочетание планет и звезд. Когда Юпитер, покровитель семейных пар, находится в Раке, Венера, знак любви, в Деве, и наконец планета Седна, вернувшаяся в Солнечную систему за последние 12050 лет, знаковое событие, символизирует возвращение Софии на Землю через 1205 лет, Сатурн – символ ответственности – находится в твоем знаке, Архимед. Предлагаем… – Мухадм сделал паузу. – Завтра провести венчание в Софийском Соборе Архимеда и Софии, а также по наставлению того же Далай-Ламы, специалиста по эфирным существам, венчать энергетическую сущность Артемия и Софью, прародителей бестелесных душ. Я не перепутал имена?