Приключения Карлайны

– Давайте поздравим именинницу. Поднимайте бокалы, господа. Я скажу тост, – директор института, Арнольд Моисеевич, встал из-за стола, поднял пластиковую кружку и откашлялся. – Извините, а какой это сок?

– А-апельсиновый, – влез противный Аполлон.

– Благодарю. У меня аллергия на виноградный сок. Приходится быть начеку, – виновато улыбнулся директор. – На чем я остановился? Ах, да. Уважаемая Ядвига Карловна! Много лет вы посвятили нашему общему делу: геологии. В то время, когда все мечтают стать банкирами и тупыми блондинками, – он осторожно покосился на меня, но продолжил. – Не про вас будет сказано. Вы украшаете наш институт своими открытиями и научными докладами. Желаю продолжить ваш нелегкий труд и торжественно сообщаю: фонд выделил деньги на экспедицию. Все как вы просили.

За столом повисла неловкая тишина. Геологи нашего отдела, не успевшие выехать в поле, перестали жевать и завистливо поглядывали на меня. Что сказать? Приятно, когда тебя любят.

– Арнольд Моисеевич, вы же не шутите? – я боялась услышать ответ.

– Вчера пришло подтверждение. Все сметы согласованы, одобрены и подписаны. Руководителем группы будет всеми уважаемый Аполлон Юрьевич. Поздравляю, – довольный директор выпил сок и сел на место.

– Что? – я проглотила не пережеванный салат, обалдев от такой наглости. – Поля главный?

Стало трудно дышать. Мысли бешено вертелись в голове. Нужно срочно спасать ситуацию. Если противный Аполлон не позволит отклониться от маршрута, то я не смогу проверить таинственную карту. Никогда не узнаю, что находится в таинственном месте, обозначенном жирным красным крестом. Что же делать? Главное не проболтаться. Меньше знают лучше спят.

– Яд-ядвига Ка-карловна! Что вы себе по-позволяете? – Аполлон, худой безвольный очкарик, задохнулся от возмущения и нарушил мои мысли.

– Молчи уж. Неудачник и заика, – я с надеждой смотрела на лица сослуживцев, ища поддержки, но все молчали. Я пыталась сообразить, что происходит. – Он погубит всю экспедицию.

Пять здоровых мужиков глупо улыбались и прятали глаза. Ну конечно, кто станет перечить директору? Наверняка радуются, что меня ткнули носом в грязь.

– Я-я бы по-попросил вас…

– А ты попроси. Давай, – я залпом выпила стакан сильно газированного лимонада даже не поморщившись. – Эта поездка очень важна. Если мы успешно выполним заказ мэр обещал увеличить дотации институту.

– Ядвига Карловна, – директор обиженно поджал губы. – Я столько сделал, чтобы эта поездка состоялась, а вы смеете так себя вести? Если бы не ваш день рождения…

– Я полгода обивала пороги, искала деньги, выпрашивала гранды и что? Ни-че-го. Дырка от бублика. Поля главный. Это ваша благодарность? Эх, Арнольд Моисеевич. Я думала мы понимаем друг друга.

– Чем вы не довольны? Не понимаю, – директор повысил голос. – Какая разница кто главный?

Кровь ударила в виски. Я не понимала, шутит директор или издевается? Да и какая разница? У меня были свои планы на эту поездку. Таинственная карта, найденная в старой книге, жгла руки и будоражила воображение.

– Немедленно измените свое решение. Я прошу вас. Нет. Я требую, – голова слегка кружилась, но я взяла себя в руки.

Директор покачал головой и отвел взгляд. Неужели он посмеет так поступить со мной? Не может этого быть.

– Сегодня праздник. Давайте не будем говорить о работе, – директор взял вилку и примирительно улыбнулся. – Стол ломится от еды. Давайте пробовать закуски.

Я знала, что нужно промолчать. Но разве человек в гневе может контролировать себя?

– Вы не посмеете так поступить. Это не справедливо. Мерзко. Гадко, – запас культурных слов закончился, но говорить гадости еще не время. – Не ожидала от вас.

– Ваш характер тому виной, – директор спокойно накладывал салат в тарелку. – Если хотите знать, участники группы сами выбрали главного. И проголосовали. У нас демократия. Не хотите – можете вообще не ехать.

– Уже и группа есть? Почему вы молчали? Да вы… Вы… Бюрократ. Вот вы кто.

Я знала, что переступила черту. Директор ненавидит бюрократов и проволочки. Все его речи заканчиваются страстными лозунгами и призывами заставить чиновников обратить внимание на проблемы ученых.

– А вы, – директор покраснел, уронил вилку с салатом на брюки, но не заметил этого. – Вы – белобрысая коротышка с задранным носом.

– Что? – от такой наглости я подскочила и сильно ударила коленку. – Арнольд Моисеевич… Это уж слишком.

Внешность у меня специфическая, я не спорю. Альбинос ростом метр пятьдесят и весом тридцать два килограмма, вряд ли может претендовать на звание мисс мира. Обидные прозвища мне навешивали и в школе, и в институте, к этому я давно привыкла. Но чтобы так? Прямо в лоб? При всех? И кто? Уважаемый человек. Сам директор института. Невероятно.

Обида захватила разум. Я упорно пыталась помнить, что в первую очередь являюсь профессором и очень вежливым человеком. И только потом слабой женщиной, которой сегодня исполнилось тридцать пять лет.

– Надеюсь… это все поздравления, – я вышла из-за стола и пошла к выходу. День бесповоротно испорчен. Праздника больше не хотелось.

Директор схватился за сердце, закрыл глаза и выругался вслух.

Поздно, дружок. О моей памяти ходят легенды. Обиды я помню долго и найду способ отомстить. Не сомневайся.

***

Я ввалилась домой разбитая и поникшая. Нет, меня не беспокоили уколы по моей странной внешности. Назначение Поли главным ударом и это выбило меня из колеи.

Обиднее всего то, что рядом нет того, кто мог бы сейчас поддержать и успокоить меня. Эх, папа, папа. Как ты мог со так поступить?

В коридор вышла мама в нарядном платье с Барсиком на руках. Довольный кот жмурился и сладко зевал. Вот кому хорошо живется. Никаких проблем.

– Привет, мам, – я пыталась улыбнуться и спрятать раздражение.

Мама поставила упирающегося кота на пол и подошла ближе:

– Что случилось? На тебе лица нет.

Сидя за столом и уплетая вкуснейший торт, я честно ябедничала и всхлипывала как маленькая девочка:

– Представляешь, он хотел отстранить меня от поездки. А еще поставил Полю главным. Как так?

– Доченька. Ну что ты завелась? Нервы себе мотаешь.

– Это я нашла карту, – я прикусила язык понимая, что ляпнула лишнее. – И спонсора достала. И… да все сделала я.

Я поглядывала на маму. Услышала она про карту или нет? Только расспросов мне сейчас не хватает. Скажет, что опять маюсь дурью и ловлю вчерашний день.

Мама покачала головой, подлила в кружку горячего чая:

– Сдались тебе эти горы. Возьми путевку, отдохни в Таиланде. Как все разумные люди.

– Да как он посмел? У нас же был договор, – я гневно швырнула ложку на стол. – Он просто обманул меня.

– Тебя давно зовут в Америку. Почему ты отказываешься? Будешь преподавать в престижном университете. Жизнь наладится.

Я пытливо посмотрела на маму. Интересно, почему она так уцепилась за это предложение? Ей лучше всех известно, что препод из меня, мягко говоря, не очень. Да и ехать в чужую страну не хочется. Чего я там забыла? У нас своих гор хватает.

– Не сейчас, мам. Это дело моей жизни.

– Дети дело женщины. А ты все по горам бегаешь. Чай тебе не восемнадцать уже.

– Мне нужна эта поездка. Понимаешь? Я должна все узнать.

– Замуж тебе надо. Тридцать пять уже. Так и останешься одна.

– Как ты? – что сегодня за день, мой рот сам несет обидные слова, которые и врагам-то говорить не стоит. А уж любимым людям и подавно.

– Я не одна. У меня есть дочь, хоть и непутевая. И муж есть.

Мама опустила глаза, и я поняла, что опять ляпнула лишнего. Привычка отбиваться от нападок окончательно испортила мой характер. То, что раньше было исключением и самообороной, превратилось в гадкую привычку.

Разумеется, я опять не успела остановиться. Мой рот открылся, и я услышала свой голос:

– Бывший муж. Живет себе в Лондоне с длинноногой красоткой и присылает чек. Два раза в год. На праздники.

– Не смей так об отце. Не тебе нас судить…

– Мам. Ну не плачь. Я просто в плохом настроении. Извини…

– Вся в отца. Дерзкая и несговорчивая. Всех кавалеров распугала. Останешься со мной куковать, будешь знать тогда.

– Начинается.

– И поделом тебе.

Беседа зашла в тупик. С мамой все доводы бессильны. Заладила свое и не хочет понять, что я другая. У меня своя жизнь. Такая, какая есть. И она мне нравится. Ну… Может не совсем. Есть некоторые минусы. Например, я альбинос. Странное зрелище: белоснежная кожа и белые волосы. Везде. Человек без ресниц и бровей всегда вызывает шок. Не стоит смотреть спросонья или с бодуна. Еще и странный рост: метр пятьдесят. А я даже не азиатка. У меня вполне европейская внешность. И глаза голубые. Прав директор. Белобрысая коротышка. Она самая и есть.

– Мам, а почему я… такая?

– Какая?

– Маленькая. Белобрысая… вы меня удочерили?

– Что за глупости? Я тоже маленького роста.

– Но не такого. И потом, ты брюнетка.

– Просто тебе больше повезло. Вон какая ты у меня миленькая и умная, – мама как-то по-особенному улыбнулась

Во как. Повезло! Спасибо, мамуля. Сама бы ни за что не догадалась.

***

Ждать было невыносимо. Документы подписаны, вещи собраны, но отъезд дважды откладывали. Кто-то таинственный тормозил проект, придумывая разные поводы. Даже стоя на перроне, я не верила, что мы уедем.

Настроение испорчено. Дурные мысли неистово лезли в голову. Хотелось поругаться, но неизвестно с кем. Зараза Аполлон потирал руки и ухмылялся. Поездка в середине июля к черту на кулички явно его не возбуждала. Кто-то говорил, что ему пришлось сдать путевку в Турцию.

Злорадная улыбка растеклась по моему лицу. Так и надо. Пусть кормит комаров на свежем воздухе, бездельник:

– Билеты принесли? – в сотый раз спросила бестолкового Полю.

– Н-нет.

– А когда принесут? – не унималась я.

– Н-не знаю.

– А кто знает?

– Что вы-вы от меня хо-хотите? – Аполлон не выдержал, его лицо покраснело, а глаза пытались вылезти через очки. – Я-я вообще не со-собирался ехать. Все и-из-за вас.

Выглядело это прикольно: долговязый худой очкарик за тридцать, согнувшись почти пополам, орел на молчаливую девочку в черных очках. Прохожие испуганно оборачивались.

Молодая мамочка с двумя детьми сморщила острый носик:

– Как вам не стыдно, папаша. Немедленно прекратите орать. Бедная девочка.

– Она не де-девочка! – заорал бестолковый Поля.

– Что вы несете? Грубиян, – женщина сдвинула брови и подошла ближе. – Милая все в порядке? Это твой папа? Он бьет тебя?

– Да-а, – жалобно проблеяла я, чувствуя явное наслаждение. Справедливость существует.

Скандал нарастал с чудовищной силой. Еще несколько человек подошли на шум и вступили в перепалку:

– Что происходит?

– Что, что? Мужик девчонку избил.

– Да что вы говорите? Как можно?

– Да-да. Я сама видела. Как даст…

Меня оттолкнули в сторону. Я тихонько помалкивала, опустив голову и пряча довольную улыбку.

– Да не, не избил. Так, треснул пару раз. В воспитательных целях.

– Хрясь по шее со всей дури…

– Прямо по щеке. Она аж очки надела. Синяк прячет…

Две сердитые тетки с криками обрушились на растерянного Полю. Он махал руками, требовал отстать от него и пятился назад. Сила была не на его стороне. Удача, тоже. Какой хороший день.

Собралась толпа зевак. Распаренные солнцем люди томились от скуки в ожидании поезда:

– На дите руку поднимать. Где ж это видано?

– Куда полиция смотрит?

– Хватай мерзавца.

– Дайте сфоткаю гада. Посторонитесь. Теперь не отвертится.

Крики усилились. Аполлон побледнел.

Нашей компанией заинтересовались дежурившие на перроне полицейские. Это плохо. Очень. Мне придется снять очки и показать лицо без косметики. Этого нам не надо. Придется бежать:

– Папа! – голос получился писклявый. Надеюсь, так разговаривают маленькие девочки. – Я хочу в туалет.

Все замолчали.

Аполлон опомнился первым:

– Да-да, до-доченька. П-пропустите, – Поля ловко протиснулся меж застывших теток, схватил меня за руку, – П-пойдем, дорогая.

– И мороженое.

– Ф-фсе, что за-захочешь, дорогая, – выпалил Поля, вытер рукавом пот на лбу, осторожно обернулся: люди потеряли интерес к нашей компании и поспешили по своим делам, – С-спасибо вам…

***

В поезде стояла ужасная жара. Непонятно почему фонд не расщедрился на перелет? Три дня бестолковой качки и нудного ворчания Поли. Жесть.

Когда объявили нашу остановку, я первая выпорхнула на перрон. Без очков – было время нарисовать человеческое лицо. Может сделать татуаж и не мучаться? «Потерять изюминку», как говорит мама. Велика ценность: работать в театре привидением.

Нас встретили двое странных мужчин:

– Здравствуйте. Хорошо доехали? – сказал один.

– Сопровождаем и охраняем. Не обращайте на нас внимания, – продолжил второй.

Мы даже рты не успели открыть. Бравые мужички подхватили наши вещи и пошли к машине. Вот и познакомились.

Странная компания: трое мужчин и я. Вернее, двое одинаковых мужчин в сером, Аполлон и я. Здорово. Просто великолепно. Даже поговорить будет не с кем. И в палатке спать придется одной. Это скучно, холодно и страшновато. Горы не пятизвездочный отель. Кто знает, чем богата местная фауна? Может здесь по ночам бродят вурдалаки и злобные оборотни? Кто защитит бедную меня?

– Почему в группе только мужчины, Аполлон Юрьевич? Это сексизм. На дворе 21 век. А вы… – я нашла козла отпущения и обрушилась на руководителя экспедиции.

– Э-это лето, Яд-ядвига Ка-карловна. То-только вы со-согласились ехать.

– Эти двое, кто они? Я не видела их в институте.

– Я-я их то-тоже не знаю. Прислал ваш та-тайный меценат.

– Странно. Такие одинаковые. Они что, близнецы?

Договорить нам не дали. Близнецы, как я их окрестила, недовольно смотрели на нас и о чем-то переговаривались. Видимо договорились и один махнул нам рукой:

– Эй, ученые. Вы едете или как?

– Не нравятся они мне, – я оглянулась на уходящий поезд, тяжело вздохнула. Оказывается, Поля не худший вариант.

– А к-кто вам н-нравится, мисс Кротт? – Поля первым сел в машину и уткнулся в телефон.

Вот же вредный мужик. Лишь бы бурчать. Первый раз мою фамилию правильно выговорил. А вы подумали, он обзывается? Вовсе нет. Это еще одна моя гордость: ФИО. Ядвига Карловна Кротт. Профессор геологии. Звучит? А с учетом моей внешности и профессии?

***

– Почему так мало вещей? Где приборы и провиант? – я пыталась разговорить незнакомцев. Они молча загружали запечатанные коробки.

– Са-садитесь в машину, Яд-ядвига…

– Может вы представитесь, – не унималась я, – Должны же мы знать, с кем идем в горы?

Коренастые крепыши, похожие, как близнецы, равнодушно переглянулись:

– Петя. Допустим.

– Вася, наверное. Всегда нравилось это имя.

Двое безликих верзил довольно ржали, не обращая никакого внимания на нас.

– И все? – я опешила от такого безобразия.

Аполлон даже ухом не повел. Его лицо светилось от счастья. Как же, прилетело первой выскочке института. Ну ничего, потом разберемся.

– Дамочка, не беспокойтесь. Увидите вы свои горы, – Вася брезгливо сморщил нос, или Петя, кто их разберет, – Мы всего лишь охрана. Тень. Пуфф.

– Обязаны защищать ценного профессора и оборудование. Не обращайте на нас внимания. Просто делайте свое дело и наслаждайтесь летом, – продолжил второй.

Я довольно усмехнулась, увидев растерянное лицо Поли. Его даже не упомянули в перечне охраняемых объектов. Так ему и надо, подлиза несчастный. Есть на свете справедливость.

Охранник, кажется Вася, склонил голову. На шее обнажилась маленькая татуировка: солнце и число 34. Чтобы это значило? Ребятки из секты? Или мафия пожаловала в науку? Он поймал мой взгляд и быстро поправил сползший воротник. Картинка спряталась, но надежно отпечаталась в моей профессорской памяти. Геолог обязан запомнить дорогу домой. От этого зависит его жизнь.

– А где проводник? – я сделала вид, что не заметила странный рисунок.

«Охранники» равнодушно отвернулись и продолжили укладывать не подписанные коробки в багажник. «Двое из ларца, одинаковых с лица» – вспомнилась присказка из мультика. Серенькие и не приметные. Встретила бы на улице, не обратила внимания.

Я отошла от машины и стала изучать их внешность. Сколько им лет? Явно не меньше тридцати. Возможно больше. Серые водолазки, джинсы с множеством карманов, солдатские бутсы и черные очки. Есть ли у них оружие? И как их различать? Опасны ли они? Знает ли о них директор института? Наверняка, знает. Или нет? Отправил бы он нас с бандитами? Думаю, нет. Хотя… Может позвонить маме? Или сразу папе, в Лондон? Пусть вспомнит о наличии взрослой дочери где-то в… глубине далекой родины.

Беспокойство овладело мыслями. Я не заметила, как рядом выросла фигура охранника:

– Прошу в машину, мадам. Можно ехать.

Его холодная улыбка напугала меня. Я поежилась. Почему они так странно выглядят? Вот же не повезло.

– Мадемуазель, – машинально поправила я.

– Как скажете, – нахал развернулся и пошел к машине.

– Хам.

Мужчина, не останавливаясь, повернул голову. На шее открылось солнышко и число 48. Выходит, это не Вася. А кто? Правильно, Петя. На почве страха прорезаются дедуктивные способности. Подведем итоги. Что мы знаем? У него тоже есть тату. Но цифра другая. Это возраст? Номер квартиры? Пароль?

Я прикусила губу. Мне не нравится то, что происходит. Это факт.

***

Я выбрала место у окна за спиной водителя.

Эти двое заняли все мои мысли. Интересно, они и в машине не снимут очки? К чему такая таинственность?

Я посмотрела в зеркало заднего вида. Там отразились черные очки. Ага, водитель не снял. Наклонилась чтобы рассмотреть поближе человека на втором сиденье.

– Вы что-то хотели, мадам? – охранник оскалился в улыбке, явно желая напугать меня.

– Мадемуазель, – поправил второй и нагло заржал.

– Да ладно? – черные очки уставились на меня. – Так что вы хотели, мадемуазель?

Я откинулась на спинку сиденья и отвернулась к окну:

– Ничего не хотела.

Где-то внутри я их ненавидела. Обоих. Безликое хамло. Интересно, где Аполлон? Мы его потеряли? Или он растворился в воздухе? Первым залез в машину и не отсвечивает.

Я обернулась. Доцент напялил очки и усиленно скрывал душивший его смех. Вот же зараза.

– Чему так радуетесь, Аполлон Доцентович? Уж не тому ли, что в четвертый раз не можете защитить диссертацию? – я сходу ударила в больное место очкарика.

– Что? – Поля растеряно хлопал глазами, дурацкая улыбка сползла с его губ.

– Сколько вам, Аполлинарий? Уже тридцать? Ай-яй. Не жмут оковы вечного неудачника?

– За-зато я-я о-остался че-человеком. В-вот, – Поля усиленно заикался, каверкая слова.

– И в чем это выражается? В очках или сутулой спине? – вся моя ненависть перешла на безропотного Полю.

– За-замуж вам надо, Яд-ядвига. Мо-может это нейтрализует ваш яд.

Ого! Чего это Поля так расхрабрился? Я чего-то не знаю? Может зря я не сходила к директору перед отъездом? Теперь фокусы валятся как из рога изобилия.

– Ну знаете… Как только вернемся домой, я лично займусь вашей диссертацией. Как думаете, скоро вы ее защитите? – теперь у меня был ликующий вид. Враг повержен, но мне не стало легче.

– Как дети, – хмыкнул водитель.

– Ага. Младшая группа, – гоготнул второй.

– Следите за дорогой, умники, – я перешла на свой рабочий тон и охранники, переглянувшись, замолчали.

В окне разворачивался прекрасный пейзаж, но я утопала в своих дурацких мыслях. Вот же прицепились. Сначала мама по ушам ездит. Потом бабушка. Теперь вот Поля озабочен моей судьбой. Ему ли переживать за меня? Сначала бы на себя посмотрел. Занудище и придурок.

Кто следующий? Отец позвонит из Лондона и скажет, что пора? В мои годы уже бросают жен, а я выйти замуж не успела. Жуть. Суматоха. Что скажут соседи и родня? Что там еще? Ах да, внуки. Радость семьи. Достали.

Но их хоть понять можно. Продолжение рода. То да се. А чего лезет заика очкарик Аполлон? Ему что за дело? Можно подумать, сам женат. Или женат? Кто знает. Я никогда не интересовалась местными сплетнями. Своих дел достаточно.

***

Я обиделась. Серьезно. А что? Имею право. Профессор тоже женщина. Видимо права была подруга Катька. Ведущий научный сотрудник и просто хороший психолог. Она на пять лет старше и успела дважды сходить замуж:

«Дорогая, поверь, когда женщине исполняется тридцать лет, эта дата высвечивается у нее на лбу. Мужчины считывают данные и перестают обращать на нее внимание. Все. Девушка умерла. Нужно смотреть в другую сторону. Они начинают грубить и называть тебя теткой.»

Тогда мне было двадцать девять… Я рассмеялась в ответ. Мне то что? Времени на личную жизнь не хватает. Желания – тоже. Работа на первом месте: интересно, приносит удовольствие и хороший доход. А что муж? Неприятности, скандалы и ревность. Много счастья? Чушь. И чего все так рвутся замуж? Хотят роскоши или чтобы родичи не доставали? Может и мне подумать? Аполлон же плохого не посоветует. Я рассмеялась. Настроение поднялось. Жизнь продолжается.

Посмотрела в окно. Машина ловко петляла по проселочным дорогам. Горы то приближались, то удалялись. Мерное покачивание усыпляло.

Охранники не сводили глаз с дороги. Аполлон рылся в телефоне в телефоне, корча смешные рожи.

Все погрузились в свои мысли. В салоне повисла тишина. Скучно. Не знала, что так бывает.

Тихий шепот коснулся моих ушей:

– Спать… Пора спать… Закрой глазки, дитя.

– Кто здесь? – в голове зазвучала легкая музыка. Она осторожно подхватила меня и понесла. Далеко, далеко. Прочь от глупых обид и расстройств. В мир загадочных гор и камней.

Я увидела сложенный лист вощеной бумаги. Развернула. Это старая карта. Лежит в библиотеке института. Прямо на полке. Среди дешевых книг. Подделка? Или настоящая? Что означает красный крест над небольшим водопадом? Нужно прыгнуть в воду? Это пещера? Тайный ход в подземелье? Карта тянет меня. Захватывает мысли, чувства. Черное пятно ползет на меня:

– Ты должна.

– Я должна, – безропотно повторяю я.

– Срочно ехать.

– Нужно ехать.

– Дорогу запомнила?

– Да.

– Возьми это с собой, – мне в ладонь упал прозрачный светящийся шарик размером с крупную сливу. В застывшей смоле лежал желтый цветок.

– Одуванчик? Зачем? – я замешкалась на секунду, шарик выскользнул, ударился о большой камень у меня под ногами и выпрыгнул прочь.

– Бестолковая. Замуж тебе надо…

***

Кто-то тронул меня за плечо:

– А? Что? – я открыла глаза и попыталась прогнать наваждение.

– П-приехали.

Палаточный лагерь щемился у горы. На костре кипела вода в котелке. Надеюсь, они не думают, что я стану готовить? Поля стоял рядом и с интересом рассматривал какой-то предмет:

– Вы-выспались?

– Почему не разбудили? Давно приехали?

– Не-не важно. С-смотрите, что я на-нашел, – на ладони лежал… одуванчик, застывший в смоле. Отполированный шарик светился в лучах заходящего солнца. Точь-в-точь такой, как я проворонила во сне. Или не во сне?

– Он светится?

– Да. И-изнутри. Ни-никогда такого не видел.

– Современный гаджет. Туристы потеряли или местные. Дай, – я протянула руку, но Аполлон быстро сжал кулак.

– Н-нет. Я п-пробовал открыть. Ша-шарик не берет молоток. Это не п-подделка. И-интересная вещь.

Что происходит? Именно этот шарик я получила во сне и… проворонила. Но как он оказался у Поли? Кто еще знает про находку? Только этого не хватало:

– Охранникам показывал?

– Что вы? Ну-нужно молчать.

– Глупости какие. Дай посмотреть, – я включила командный тон, но Поля спрятал шарик в карман.

– Это мое. Не отдам, – глаза Поли загадочно блестели. – Да-давайте держаться в-вместе?

– Что-то произошло?

– Не с-стоит долго с-стоять рядом. Мы п-привлекаем внимание. Ка-карта у вас?

И что это значит? Откуда Поля знает про карту? Я никому ее не показывала и даже не рассказывала. Только маме, но тот случай не считается. Поспала, блин.

– О чем ты? – я сделала удивленное лицо, вылезла из машины, потянулась. Легкий хруст напомнил о падении и поврежденном позвонке. Как не вовремя.

– К в-врачу сходите, – Поля насупился, вздохнул, – во-возраст.

По-моему, ему просто нравится надо мной издеваться. Или он переводит тему?

– Спасибо, что напомнил. Сама я не знала. Все проклятый возраст. Старенькая стала. Тупенькая, – брови сами съехались у переносицы. Убить идиота сразу или в горах тихонько подтолкнуть? Пущай полетает.

Поля почувствовал опасность и попятился: