Никто не виноват

– Тяжко будет из-за работы? Все так сложно?

– Очень сложно! А тяжко потому, что думать о тебе днем нельзя, иначе никакой работы не будет. Как только начинаю думать о тебе, все другие мысли из головы просто улетучиваются, а мне нужно сконцентрировать свое внимание только на работе. Это очень важно! – Он бережно держал ее лицо в своих ладонях и жадно смотрел в ее глаза. – Теперь я точно уверен: славянская душа – это не просто миф, это реальность, и у меня она тоже есть. – Он еще раз поцеловал ее и, с трудом оторвавшись от нее, пошел одеваться.

Две чашки крепкого кофе взбодрили его, а завтрак привел в умиротворенное состояние. Попрощавшись с Эллой, он вышел из дома. Уже садясь в машину, поднял глаза вверх и увидел в окне, как она прощально махнула ему рукой и улыбнулась. По телу пробежала горячая волна и, докатившись до сердца, сжала его. Эта девочка взбудоражила и перевернула всю его душу. Как прожить сегодняшний день? Он уже по опыту знал, что когда ждешь чего-то, то время будет тянуться, словно резиновое, до бесконечности. Так что надо просто взять себя в руки.

Зазвонил телефон, и он нажал кнопку громкой связи на рулевом колесе.

– Майкл! Я вчера тебе не могла дозвониться весь вечер, чем ты так занят?

– Привет! Дженифер, что это с тобой? Ты редко звонишь, когда я в командировке.

Ему стало неловко. За сегодняшнюю ночь он даже напрочь забыл о ее существовании. Они жили вместе уже два года. Жили по инерции, он понимал, что им давно пора расстаться, но как-то все откладывал на потом. Их отношения были пропитаны духом рациональности. Он понимал, что Дженифер его совсем не любила. Она лишь умело им пользовалась, легкомысленно полагая, что он этого не замечает. Ей постоянно нужны были деньги. Секс в обмен на деньги с близким человеком. Ну, дела! Но близким человеком она ему так и не стала. Он помнил ту вечеринку, – хотя помнил до определенного момента, – с которой они вернулись вместе. В конце той вечеринки, когда свет стал мягким, расстояния неопределенными, очертания предметов зыбкими, а тело легким и сильным, подошла она и предложила

выйти в другую комнату, где было не так шумно. Он на ходу допивал из своего бокала остатки спиртного, уже не чувствуя вкуса, а поток его сознания бежал по причудливому, с неожиданными поворотами, руслу. Проснувшись утром, они без сожаления расстались, но вечером она позвонила сама и предложила повторить вчерашнюю встречу. И все же… Дженифер хороша собой, уверена в себе. Раньше она открыто пыталась взять его в руки, подавить волю, но напрямую это не удалось, и она изменила тактику – ведь в конечном счете он выполнял ее желания… И вряд ли это происходило само собой – с того самого телефонного звонка ее действия отличала расчетная целеустремленность. Это как принцип карате, который он навсегда запомнил: максимум силы в уязвимую точку. Все силы в одну точку, чтобы добиться цели. Надо сказать, что она в совершенстве освоила этот принцип, хотя он ей рассказывал о нем всего один раз, вспоминая своего сэнсэя. Талант! Знаток карате побеждает любого непосвященного; если встретились два каратеки, тогда исход схватки зависит от большего мастерства одного из них. Решающую роль играют неожиданность, умение владеть собой, скрывать свои намерения и уровень подготовки. Теперь, вспоминая ее красивое лицо, он был уверен в том, что все ее слова, поступки, чувства были лишь ширмой, прикрывающей другой, чужой и совершенно незнакомый облик. Она никогда его не любила. Она была заинтересована его выдающимися профессиональными способностями и теми большими возможностями, которые они обещали. Все было учтено, рассчитано, взвешено. Сухая математика и холодная логика стояли у колыбели их отношений. Любовь… Смешно! А что он? Ведь и он сам не старался близко узнать ее, ему не хотелось сближения.

– Что ты имеешь в виду?

Он представил, как она высокомерно вскинула брови, произнося эту фразу.

– Ничего.

– Я поняла, что стала тебе безразлична, ведь так? Впрочем, как и всегда!

– Неправда, я всегда испытывал к тебе сильные чувства. Симпатию. Иногда злость, раздражение. Но только не безразличие. Уж в этом ты меня упрекнуть не можешь.

– Однако в постели ты был мной доволен.

– А ты умело этим пользовалась. Вспышки твоей страсти совпадали с необходимостью исполнения твоих очередных капризов, приобретением дорогой одежды и драгоценностей, поездкой на отдых или получением крупных денежных сумм…

– А за что еще, по-твоему, женщина должна любить мужчину? Ты обязан содержать меня достойно, ведь красивая женщина – это своего рода визитная карточка мужчины. – Фраза была произнесена с глубокой убежденностью.

– Твои понятия перевернуты с ног на голову.

Они говорили не повышая голоса, старались не перебивать друг друга; сторонний наблюдатель ни за что не распознал бы в происходящем их ломающиеся модные свободные отношения: ни оскорблений, ни криков – шла обычная мирная беседа. Но оба понимали, что перешли ту черту, до которой еще можно вернуться назад, к прежним отношениям. Оба были спокойны.

– Дженифер, я встретил девушку, в которую влюбился по уши, как мальчишка. Я никого еще так не любил. Это моя женщина, единственная и желанная, и поэтому нам с тобой нужно расстаться, хотя это нужно было сделать уже давно. Извини, я не могу больше разговаривать.

Он поднимался в лифте на седьмой этаж. На сердце было легко и радостно. Он думал о своей синеглазой девочке, он уже отчаянно скучал по ней, хотя они расстались не более часа назад. Он вспоминал ее ослепительную улыбку, ее тонкую талию, которую он обнимал не так давно. Вспоминал ее легкие пальцы, гладившие его по волосам. Впереди был трудный день, необходимо сосредоточиться, у него нет сейчас права грезить о ней весь день. Но потом… Потом, вечером, он вновь увидит ее и подарит ей ночь, полную любви.

Элла, проводив Майкла, зашла в ванную. Она увидела свое отражение в зеркале и очень удивилась, что ничего

не изменилось со времени совместно проведенной ночи с Майклом, разве что глаза, которые просто сияют от счастья. Она нахмурилась.

«О чем я только думаю? Жила-жила себе спокойно, и надо же – влюбилась! Да еще угораздило влюбиться в мужчину, который безумно красив, и в дополнение к этому он иностранец, готовый покинуть нашу страну уже в субботу. – Она легко вздохнула и улыбнулась. – Но я сама хотела провести с ним эту ночь. К моему счастью, он оказался хорошим и опытным любовником. И какая разница, сколько этих ночей у нас будет?» – думала она, продолжая вытираться после душа.

Расчесав волосы щеткой, она начала быстро одеваться, поглядывая на часы. Выйдя из подъезда, она щелкнула брелком сигнализации и села в машину. Дорогой она вновь и вновь возвращалась мыслями к вчерашней ночи. Она вспоминала его слова, его губы, его тело, и от этих мыслей внутри все сладостно сжималось. Ей вновь безумно захотелось увидеть его, запустить свои пальцы в его такие густые и непослушные волосы. Она не заметила, как доехала до места, и, поставив машину на стоянке, направилась к школе. Легко вбежав по ступеням крыльца, она дернула за ручку тяжелой, массивной двери. Переступив порог школы, она с головой окунулась в работу, стараясь отогнать от себя сейчас все ненужные и мешающие работе мысли. Из здания школы она вышла в сопровождении своих учеников.

– Элеонора Николаевна! Пойдемте с нами в кафе-мороженое! Ведь для нас все прошло удачно.

Она засомневалась на секунду.

– А пойдемте, – беспечно махнула она рукой, и они всей шумной и пестрой толпой отправились через дорогу.

Они сидели здесь уже больше часа. Всем было весело. Нескончаемые разговоры, заразительный смех и доверительная атмосфера – все создавало ощущение сплоченности, так необходимое любому коллективу. Звонок мобильного телефона вырвал Эллу из плена ребячьих голосов.

– Привет, моя хорошая!

– Привет!

– Я соскучился! Ты где сейчас, со своими учениками? Слышно много голосов.

– Я в кафе-мороженом со своим любимым классом. Майкл!

– Да? Я уже свободен. Милая, я соскучился по тебе, очень. Мы можем увидеться с тобой?

– Конечно! Майкл! Я тоже хочу тебя увидеть. Примерно через сорок минут я буду дома. Ты приедешь ко мне?

– Я приеду, но не к тебе, а за тобой! Мы поедем ко мне

в отель.

– Ну, хорошо. Я буду тебя ждать. – Она выключила телефон. – Ребята, извините, мне пора. Вы тоже долго не засиживайтесь, а то вас дома родители потеряют. До свидания. До завтра!

– До свидания, Элеонора Николаевна!

Нестройный хор из двадцати пяти голосов заставил остальных посетителей кафе оглядываться на них и улыбаться.

К своему дому Элла подъехала только через час. Машина Майкла уже стояла возле подъезда. Увидев машину Эллы в зеркало заднего вида, Майкл вышел из автомобиля и пошел ей навстречу. Она остановилась и заглушила двигатель. Он открыл ее дверь и стоял, держась за нее рукой.

– Привет, солнышко! Я уже начал беспокоиться. Дал себе слово ждать тридцать минут, а потом звонить. Не хотел отвлекать тебя от дороги. – Его серые глаза излучали такую нежность. – Давай паркуй свою машину, и поедем

ко мне.

– Может, останемся у меня? – с надеждой в голосе спросила она.

– Нет, поедем. Сегодня соберем кое-какие мои вещи, и уж тогда… – Он закрыл водительскую дверь и отошел от машины, освобождая место для маневра.

Они въехали на Исаакиевскую площадь, и Майкл остановился на стоянке перед высоким, помпезным зданием

отеля «Астория». Он вышел из машины и, обойдя ее, открыл

пассажирскую дверь, помогая выйти Элле. Щелкнув брелком сигнализации, он взял девушку за руку и повел ее в отель.

– Я сегодня приехал на работу небритый, пришлось просить Джека привезти электрическую бритву, хотя я ее терпеть не могу. Она не бреет так чисто, как мне нравится. Сейчас уже щетина чувствуется. – Он коснулся рукой подбородка. – Можешь потрогать. – И он остановился, повернувшись к Элле.

– Мы здесь по этой причине? – засмеялась Элла, ласково проведя по его щетине ладонью. – Мне нравится.

– Отчасти именно по этой! Но есть и другие. Здесь такая ванна, в которой мы можем поместиться вдвоем. К тому же мы можем поужинать в ресторане и не нужно будет долго добираться до дома. А завтрак мы закажем в номер. – Он довольно улыбался.

– А я умею готовить! У меня это неплохо получается.

– Нора! Это очень ценное качество, но я бы не хотел тебя эксплуатировать!

Они подошли к двери его номера, и Стентон провел картой по замку. Распахнув дверь, он пропустил Эллу впереди себя. Большая прихожая озарилась потоком света, льющегося с потолка. Они обнялись, прижимаясь друг к другу. Губы Майкла наконец-то прижались к ее губам.

– Я так по тебе соскучился! – Его глаза излучали нежный свет.

– Я тоже! Я тоже скучала и думала о тебе весь день, Майкл!

Он обнимал и гладил ее по волосам, нежно целуя при этом. Потом был поход в ванную комнату, где они убедились в том, что действительно в этой ванне можно поместиться вдвоем. Потом они перешли в спальню и занялись тем, о чем вожделели оба весь день. Его поцелуи заставили ее забыть все на свете. Они были одни в этом мире. В пылу страсти они отдавали друг другу всю нежность, на какую только были способны. Они двигаются в одном ритме, оба чувствуют, что разрядка близка, и вот оргазм накатывает, лишая обоих способности мыслить. Она вновь почувствовала, как скрутило все мышцы внутри, а потом еще и еще. Она закричала,

испытывая неведомое раньше наслаждение, отчего мир показался размытым. Появилось ощущение изменения реальности бытия. Она лежала совершенно обессиленная. Он прижал ее к себе, продолжая всю ее гладить и целовать.

– Нора! Девочка моя! Как ты? Все нормально? Может, нужно было подождать день-два?

– Нет! Все хорошо! Правда хорошо! – повторила она, видя его обеспокоенный взгляд. Она погладила его по щеке. Он прижал ее руку к своим губам. – Мне просто хорошо, безумно хорошо с тобой. Вот и все!

– Мне тоже с тобой очень хорошо. Это значит что? – Он коснулся ее губ своими губами. – Что мы с тобой подходим друг другу. Знаешь, с тобой все по-другому, не так, как раньше. – Он с нежностью смотрел на нее. – Впервые хочется не только брать, но еще и отдавать.

Неожиданный стук в дверь отвлек их.

– Майкл, ты кого-нибудь ждешь?

– Никого! Это ужин! – Завязывая пояс халата, он пошел к двери.

– Мистер Стентон! Все, что вы заказывали! И цветы!

– Благодарю!

Он зашел в спальню с букетом роз и положил их рядом с ней на подушку.

– Майкл! Какие красивые розы! Спасибо! – Она растроганно взглянула на него, взяв в руки букет и прижимая его к себе.

– Я рад, что они тебе нравятся. Пойдем ужинать, моя принцесса!

– Пойдем! – Она накинула халат и вышла в гостиную, щурясь от яркого света.

– Извини, сейчас включу светильники. – Он переключил свет. Усаживая ее в кресло, он нагнулся и поцеловал ее в висок, проведя рукой по волосам.

– Я, наверное, ужасно лохматая?

– Обычная прическа, как всегда после секса. Но тебе идет! – Он рассмеялся, нежно посмотрев на нее.

– Майкл, ты смеешься надо мной!

– Я не смеюсь над тобой! Просто ты всегда потрясающе красива. И ты мне очень нравишься, Нора. – Он вздохнул. – Мы с тобой затратили столько энергии, поэтому нам обоим нужно поесть, чтобы восстановить силы!

Когда они утолили свой голод, оба обнаружили, что силы восстановились, и теперь можно было подумать о том,

чтобы вернуться в спальню. Они лежали рядом, обнимая друг друга. Пришло время отдыха, и можно было поговорить, поделиться друг с другом воспоминаниями о своей жизни до их встречи. В спальне они продолжили начатый еще в гостиной разговор.

– Тебе все равно не так повезло, как нам с Алексом.

– Почему это мне не повезло? – притворно возмутилась Элла. – У меня тоже была интересная студенческая жизнь.

– Да потому, что ты училась в Петербурге и жила с родителями. А мы жили в Англии, а родители в Ванкувере. Теперь поняла? Мы жили с братом в университетском кампусе. Нам было очень весело. – Он ухмыльнулся каким-то своим воспоминаниям.

– Страшно даже представить, как вы веселились!

– Нора! Не думай, до дикого распутства дело не доходило. Все было вполне пристойно и цивильно.

– Почему ты выбрал именно Оксфорд?

– Прежде всего потому, что он дает блестящее образование, которое открывает большие перспективы для получения престижной и высокооплачиваемой работы.

– Понятно. А то уж я подумала, чтобы родители не мешали вашему веселью.

– Ах вот ты какая! – Он шутливо чмокнул ее в носик. – Нет. Не поэтому. Наш Оксфордский университет – первый университет Великобритании, построенный на рубеже одиннадцатого – двенадцатого веков в городе Оксфорд графства Оксфордшир. После Болонского он является самым старым университетом мира. – Он поднял вверх указательный палец. – Представляешь? И еще! У нас, в Оксфордском университете, самый высокий проходной балл. В Великобритании для получения высшего образования при поступлении в Оксфорд необходимо пройти дополнительные испытания, даже если абитуриенты, кстати, такие как мы с братом Алексом, имели максимальные баллы из возможных (уровень А*А*А*). Родители за несколько лет нашей учебы в Англии были за нас совершенно спокойны, так как у этого учебного заведения отличная репутация, безопасность и высокий жизненный уровень. Мои дети, если они у меня будут, тоже будут учиться в Англии, в стране, подарившей миру Шекспира, Ньютона, Дарвина, Томаса Гарди и Свифта, где ученые получили больше Нобелевских премий, чем в любом другом государстве мира.

– И не иначе как в Итоне!

– Не знаю! Королевский колледж в Итоне – самое престижное и старейшее заведение только для мальчиков. А вдруг у меня будут девочки?

– Я даже не знала, что в Итоне учатся одни только мальчики.

– Итон называют инкубатором английских лордов или фабрикой джентльменов. Именно на преемственности формировалась каста итонских джентльменов. Там учат детей знатных и богатых родителей, а выпускают министров, дипломатов и писателей. Там учились Уильям Питт, Перси Шелли, Джордж Оруэлл, герцог Веллингтонский, Ян Флеминг, Тони Блэр, бывшие короли Непала и Сиама, принцы Уильям и Гарри и многие другие.

– Он тоже с тех седых веков ведет свою историю?

– Нет! Это учебное заведение более позднего времени. – Он погладил ее по плечу. – Учредил эту школу в 1440 году последний отпрыск Ланкастеров – король Генрих VI. Именно при нем началась Война Алой и Белой розы, которая после битвы у Сент-Олбанса в 1455 году завершилась воцарением на престол Тюдоров. Итонский колледж расположен к западу от Лондона, недалеко от Виндзора, в средневековом замке с замшелыми стенами и парапетами, – эдакий форт знаний. Но учиться там колледжерам было всегда крайне сложно. Британские аристократы знали, что делали. Их отпрыски всегда воспитывались в закрытых школах с суровыми

порядками: жесткая жизнь, большие нагрузки. Считается, что тяжелые условия и лишения закаляют характер. Делают его сильным и независимым. Из стен Итона всегда выходили и выходят настоящие мужики, которые веками держат в своих крепких руках великую империю, и никакие комплексы их не мучают. Как сказано в Библии, кто потакает младенцу – тот губит его.

– Но в наше время – и жесткие условия жизни, мне кажется, это по меньшей мере негуманно.

– Ты не права! Возьми Америку шестидесятых-семидесятых годов! Свобода, сытость, достоинство личности и культ индивидуального успеха этой самой личности породили целое поколение молодежи, которому некуда было приложить свои силы. Ничего не нужно было преодолевать, все было у них наготове. И вот тебе побочный эффект от такого готового изобилия, как отсутствие смысла жизни со всеми вытекающими последствиями в виде пьянства и наркомании. Нет, трудности в жизни должны быть, и именно их преодоление и закаляет характер. – Он замолчал, раздумывая над сказанным.

– А мой педагогический университет имени А. И. Герцена тоже старый, он образован в 1797 году и является кузницей высококвалифицированных педагогических кадров.

– У вас в кузнице, надеюсь, английский язык хорошо преподавали?

– Конечно, преподавали!

– Значит, мы можем с тобой поговорить и на английском, не так ли?

– Поговорить вряд ли получится. Я, как та собака из анекдота, все понимаю, а сказать мало чего могу. Я плохо знаю английский язык. Так, совсем немного…

– Вам же его преподавали? Ладно. Придется выучить, моя дорогая! Будем с тобой осваивать разговорную речь, тебе это понадобится, – безапелляционно заявил он Элле, прижимая ее к себе.

– Мои дети будут учиться дома, в России, – вздохнув, прошептала Элла.

– Не факт. Если твои дети будут нашими детьми, то не в России точно. – Он улыбнулся, прижимая ее к себе и целуя в губы.

С каждым новым поцелуем их дыхание учащалось, а кровь неслась по жилам с неимоверной скоростью. Между ними словно проскакивает электрический разряд, все пространство вокруг них электризуется. Его глаза стали непроницаемого темного цвета. Его руки продолжают ласкать ее тело,

и Элле уже не хватает воздуха, она уже не в силах пошевелиться – так завораживающе приятны его прикосновения.

– Я хочу познать тебя всю, и не только твое тело, но еще и твою душу, – тихо шепчет Майкл, нежно касаясь при этом ее губами.

И от этих нежных и мимолетных прикосновений становится нестерпимо жарко, и вновь в глубине тела зреет жгучее желание близости с ним. Ее тело моментально откликается на его откровенные ласки. Ожидание момента близости, когда тела сливаются в одном сумасшедшем порыве страсти, было таким сладостным. Он проникает в нее, и его восхитительное движение заставляет ее подчиниться ему. Она следует за ним, вовлекается в один ритм с ним. Они тонко чувствуют друг друга. Они достигают пика и вместе взрываются всепоглощающим оргазмом. Они продолжают лежать, тесно прижавшись друг к другу, и тяжело дышат при этом. Он нежно целует ее в шею. Его глаза полны нежности.

– Ты очень красивая, мне нравится заниматься с тобой любовью, и мне кажется, я начинаю потихоньку сходить с ума по тебе. Что ты со мной делаешь, Нора?

– Я занимаюсь ворожбой. Я хочу приворожить тебя! Навсегда! Боишься? – Она лукаво заглянула ему в глаза.

– Нет! – рассмеялся он, постепенно становясь серьезным. – Сама не пожалеешь? – Он пытливо смотрел в ее глаза.

– Нет! Не пожалею! Я хочу быть с тобой как можно дольше.

– Я тоже! Но завтра уже среда!

– Не напоминай, пожалуйста! Давай забудем о календаре, хотя бы на время!

– Согласен! Давай забудем на время. Я не хочу никуда от тебя уезжать!

– Майкл! Вот было бы здорово! Как жаль, что это невозможно…

– Я вернусь сюда еще.

– У тебя здесь опять будут дела?

– Не уверен! Я приеду к тебе, если ты захочешь.

В ответ она нежно обвила его шею руками.

– Милый, хороший мой, я уже этого хочу, я тебя буду ждать!