Школа жизни. Начало. Часть 2

Когда она родилась, ей дали имя Сехмет. Он был рядом. Он всегда был подле нее. И когда пришло время стать ее избранником, никто этому не препятствовал, подразумевая это как должное. Странно, но они были полной противоположностью друг друга при стопроцентной гармоничности. Эти двое были частью одного целого. Никому даже было невдомек, что может быть по-другому. Конечно же, создав свой собственный мир, заполнив и оживив его, вдохнув в него жизнь и заставив всю эту сложнейшую, непостижимую, созданную только им конструкцию работать, развиваться, расширяться, меняться и заполняться, и это при условии, что все это автоматически, он сохранил в тайне от всех и вся внутри этого быстрорастущего мира скрытое ото всех место, в котором по-прежнему не существовало времени и изначальная тьма оставалась неизменной, лишь с той единственной разницей, что только из его мира можно было попасть в любую реальность любой точки времени в векторном срезе теперь уже огромной вселенной.

Он, как и прежде, был единственным, кому всецело подчинялось время, ведь он и был то самое время внутри его мысли. Разве могло быть по-другому? Без этого не было бы порядка. Ведь из хаоса вышел порядок, и в хаос он уйдет, правда, заполненный пустотой. Иначе было бы невозможно осуществлять контроль, фиксировать все события, изменения и все движение в целом, структурируя и бережно все архивируя в хрониках. Даже высшим первым внутри иерархии был недоступен и неподвластен сей вектор. Исключений не было. Лишь Сокар решал, кто может войти в его дверь, позволяющую проникнуть в безвременье. Об этом мечтали все, все искали это место, понимая, что это безграничная власть, дающая неимоверное количество свобод и возможность переписать любой ход времени, хоть это и не так.

Именно туда он унес свою Сехем, знал, что ее потребность в нем столь же безгранична, как и его в ней. Он полностью ей доверял, кроме ее безрассудства и ненасытности, незнающей меры ни в чем. Она была сила. Все рядом с ней бурлило, и обуздать ее в неиссякаемом потоке этой силы было крайне нелегко. Хотя даже эту инженерную задачу удалось решить Сокару, прибегнув к простоте мысли, путем созданных для нее покровов, сдерживающих всю ее и все ее спонтанные энергетические всплески и порывы.

И вот когда к ним по согласованному запросу прибыл Тот с проектом «Школы жизни», оказалось, что сама Сехмет стояла у истоков идеи этой мысли, о чем Сокару до поры до времени было неведомо. Поняв причину, Сокар был вынужден согласиться. Однако речь шла о создании искусственного вектора, с отсутствием в нем времени, необходимость которого вызвана правилами игры, в которой будут находиться дети – юные души. В школе они будут пребывать столько, сколько им будет необходимо, и, по выходу получив диплом зрелости, они через транспортную систему, опять же созданную Сокаром, будут возвращаться в ту же точку, из которой только что вышли.

По замыслу, будучи в космопорте, войдя в дверь «Школы жизни», они тут же выйдут из нее обратно, и для всех окружающих так и будет, кроме самих душ, которые, уйдя незрелыми, вернутся опытными, сильными, закаленными и социализированными душами. Главная мысль всего проекта «Школы жизни» базировалась на петле безвременья. Все понимали, что это возможно, но никто не знал как. Вот с этим Тот и пришел к Сокару.

Увы, но создать еще одну петлю безвременья во вселенной было невозможно, так как ноль может быть только один, и он уже имелся. Это был дом самого Сокара, его сокрытое тайное пристанище, о существовании которого никому знать не обязательно. Выслушав всю идею целиком, погрузившись в детали и нюансы гениальной мысли, он подал сигнал презентерам, что аудиенция окончена и он хочет остаться один. Гости удалились, оставив Сокара наедине с его Сехмет, его истинным «я».

Она же не стала ждать, а, скинув покровы, погрузила свое истинное «я», своего Сокара в негу оков своей обжигающей необузданной силы, против которой он был не в силах противостоять. Они парили в черном космосе вселенной, внутри своего собственного мира, в полном безвременье, наслаждаясь друг другом, не в силах все это остановить. Они были едины всегда и во всем. Обняв ее своими крыльями, он катал ее, как в детстве, приводя тем самым в неописуемый детский восторг. Пройдя сквозь все векторы реальности, через создание новой вселенной и появление самой Сехмет, а затем слияние этих двоих в гармоничный союз и, как следствие этого союза, рождение времени, за чем далее последовал всеобъемлющий толчок, повлекший за собой начало движения самой вселенной, все эти события не смогли изменить Сехмет, ее чистоты и детскости, когда она была рядом с ним, когда она была в его объятиях.

И вот сейчас, отлипнув от него на мгновение, лишь на миллиметр, она, утопая в его бездонных, невероятно голубых глазах, как-то по-детски и наивно, смущаясь, призналась, что с ней начали происходить некие энергетические изменения, которые приведут впоследствии к совершенно неожиданным и необратимым событиям, изменившим все вокруг внутри их собственного мира.

Сокар так испугался, что с его истинным «я», с его Сехем, что-то не так, что в считаные минуты все вокруг замерло, совсем все, даже вселенная.

– Сехем, что не так? Ты пугаешь меня! Что за необратимые изменения, о чем ты вообще?

– Сокар, все эти моменты нашей близости не прошли для меня бесследно, потому что каждая наша близость наполняла меня тобой, наполняла и одновременно меняла, совершенствуя раз за разом, делая меня не только частью тебя, но и частью мира, что ты создал. И вот сейчас я могу тебе заявить, я готова к изменениям.

– Сехмет, я не понимаю, о чем ты? Что не так?

– Сокар, во мне начался процесс деления. Я не знаю, когда именно это произойдет, но думаю, что уже очень скоро у нас будет наша общая душа.

– Милая, разве мы уже не есть одна душа? Ты меня сейчас смущаешь.

– Да нет же, соберись, у нас будет еще одна общая душа, полученная в процессе нашего с тобой союза и объединения энергий в единое целое. Во мне начались процессы отделения. Мы станем творцами новой девственной души. И какая она у нас с тобой будет – никому не ведомо. Но думаю, замечательная.

Сокар был потрясен. Он был в шоке, он ликовал, его разрывало изнутри, мог ли он мечтать об этом.

– Так вот почему ты согласилась с принесенным нам новым проектом – гением инженерной мысли. А я-то все никак не мог понять, откуда такие мысли, что ты с лету дала свое согласие.

– Сокар, ради нашей будущей новорожденной души, ради ее безопасности мы должны им помочь. Кроме нас, им некому помочь, ты же знаешь, какова статистика смертности среди бессмертных в среде этой категории неокрепших юных душ. Мы должны улучшить этот замысел, чтобы, когда пришло время, мы были готовы принять нашу душу в уже функционирующий, отработанный в деталях и мелочах, совершенный, созданный и измененный нами мир.

Сокар молчал. Они уже были в спальне, в их огромной зале. Ее голова покоилась на его плече. Он натянул на ее плечи шелковую простыню. В окна струился свободный ветер, наполняя залу благовониями ночных цветов и ароматами их палисадника. Сверчки, как и соловьи, пели общую оду единой космической мелодии.

– Мне нужно подумать, – очень тихо прошептал он. И он думал. Думал мучительно много и напряженно. Думал остро и настойчиво. Но мыслей не было. Вообще никаких. Сам того не заметив, он задремал.

Ему снился сон: он стоял у реакторов, внутри которых аккумулировалась темная энергия безвременья. Проходя сквозь огромные, прозрачные, кварцевые колбы, при этом наполняясь от них сферической космической музыкой, темная энергия потихоньку начинала менять свою структуру, постепенно заполняя саму себя свечением.

Сам реактор состоял из трех колб, объединенных в одну общую. Внутри каждой из трех колб были настроены разнополярные полюса, тем самым обеспечивающие движение любой поступающей в них энергии. Всего таких реакторов было двадцать одна штука, внутри них находились шестьдесят три прозрачные кварцевые колбы. Каждая колба-реактор покоилась на гранитной платформе в воде с определенным солевым минеральным составом. Состав у каждой воды был свой, что меняло зарядность и энергетику. Эти реакторы, состоящие из шестидесяти трех колб, были погружены в единый реактор, покоившийся на единой платформе.

Первый же пробный запуск оказался успешным, транспортный путь сработал без помех и неточностей. Довольная Сехмет самолично проверяла работу перемещения из одного вектора в другой при условии разных временных континуумов.

Глаза Сехмет лучились счастьем. Она испытывала неописуемый восторг, вися на шее Сокара. Они смеялись. Душа ликовала, захлебываясь победой. Теперь, когда инженерная задача была полностью решена и реализована, настало подходящее время на базе малого создать большее – такую транспортную систему, которая соединит в себе все пространства растущей и постоянно меняющейся вселенной.

Эту мысль с уже выведенной и отработанной технологией будут материализовывать бесчисленные помощники, коих себе создавал тысячами одним щелчком своих пальцев Сокар в том количестве, в котором у него была потребность. Все эти биологические куклы были всего лишь примитивными големами, созданиями, слепленными из глины, выполняющими четко поставленные задачи, не отклоняясь от заложенной в них технологической карты ни на йоту.

Сокар проснулся. На его плече сладко посапывала его супруга. Он посмотрел в сторону колышущейся шторы на окне.

«Зарево, – промелькнула мысль в его сознании. – Как же хорошо. Я знаю, что нужно делать. А пока они моего согласия не получат».

Скинув с себя шелковые покровы ночного покоя, Сокар принял душ и облачился в привычный для его сущности защитный покров с мощными крыльями сокола и столь же воинственной маской. Перед тем как покинуть их залу, Сокар поцеловал Сехмет и, пока та продолжала сладко спать, надел на нее другие, более прохладные покровы, при этом установив систему беспробудного сна. Он дождался, когда покровы примут форму невидимости и полной непроницаемости. И как только он убедился в готовности системы, тут же резким движением руки направил огненный шар в сторону мирно спящей Сехмет. Реакции не последовало, посланный сгусток энергии в сторону спящей был полностью поглощен невидимым защитным куполом. Убедившись, что покровы работают, довольный, исчез в неизвестном направлении.

Сколько прошло времени во вселенной, совершенно никому не ведомо, прежде чем Сокар объявил о всеобщем созыве. Сей созыв состоится в главном зале Беловодья, куда явятся все старейшины всех слоев безграничной, постоянно растущей вселенной, состоящей из бесчисленного множества измерений, уровней и миров, сотканных из заслуг и соответствий душ, равных своим чувственным и эмоциональным состояниям, то есть подобное к подобному, абсолютно всех родов – не только первородных, но и всех их потомков.

Так как приглашение получили даже жители пекельных низших слоев вселенной, то специально для них Сокар попросил инженеров создать некую точку во вселенной, полностью являющуюся аналогом залы Беловодья.

Далее в эту точку Сокар проведет транспортную линию, как метро, по которой все приглашенные из низших пекельных слоев вселенной без препятствий и дополнительных энергозатрат смогут прибыть в назначенное время на всеобщий беспрецедентный созыв.

Сокар ликовал. Он чувствовал, как вселенная изменилась с момента его самоизоляции, которая абсолютно никем не была замечена. Что означало лишь одно – все им задуманное реализовалось и пришло время будить Сехмет.

Его нежности по отношению к ней всегда будет мало, ведь она всегда будет той маленькой звездочкой, лежащей у него в крыльях, а он тем, кто всегда будет пытаться защитить, закрыть и оградить ее от всего мира своим крылом. Войдя в залу, он прямиком направился к ложу, на котором покоилась Сехмет. Несколько пасов руками – и защитный купол был снят. Встав на колени перед возлежащей Сехмет, он очень нежно поцеловал ее, отчего та стала пробуждаться. Все ожоги зажили, и от них не осталось и следа, она вновь выглядела юной, озорной и полной сил. Биологическая оболочка – тело, в котором пребывала душа Сехмет в этом искусственно созданном мире Сокаром, – за это время полностью восстановилась и обновилась.

Сехмет открыла свои бездонные, по-кошачьи зеленые глаза, наполненные золотым струящимся светом, победой, несокрушимостью, отвагой и непреодолимой силой жизни.

Глаза в глаза. В зале стояла тишина, нарушенная лишь неназойливым пением утренних птиц и звуками стрекота паучков и цикад, которым в такт подпевал ветер нараспев с шелестом морских волн. Не сдерживая себя в порыве, как-то очень нежно и по-детски застенчиво убрав с ее лица сбившийся локон, Сокар прильнул к ее устам. Она тут же ему ответила, обняв его шею руками.

– Я так соскучилась. М-м-м, долго ты меня держал в капсуле? – говоря это так сонно и тягуче, она с любопытством рассматривала кожу своего биокостюма, вытянув перед собой обе руки. – Какой же ты у меня все-таки замечательный, я чувствую все новшества, что ты внедрил в мою оболочку этого тела. – Она сладко потянулась. – И вообще, знаешь, эта твоя идея с телом, она замечательная, мне очень, очень нравится мое тело, я в нем такая невероятная, а эти руки и ноги, это вообще неописуемая роскошь, благодаря которой я могу творить, и мое творчество становится осязаемо. Это просто фантастика. Великолепно! – И тут она, нахмурив бровки, продолжила: – Сокар ответь, эти биокостюмы будут доступны всем или же только нам с тобой?

– Сехмет, ну конечно, только нам с тобой. Более того, данные тела доступны для комфортного пребывания только в этом мире, мире искусственном, нашем мире, где даже время течет по-особенному. Выходя за границы нашего мира, так сказать, возвращаясь в лоно изначальной вселенной, той, что была, есть и будет, мы будем вынуждены расставаться с этими биокостюмами для комфортного существования там. Ты же знаешь, за пределами нашего дома – во вселенной – все имеет бестелесную, энергетическую форму, которая может принимать абсолютно любой облик в иллюзорном формате по запросу души.

– Сокар, и все же я не понимаю, как тебе это удалось создать? Я же Тота и других вижу в форме биологических тел, а ты утверждаешь, что такие костюмы есть только у нас и мы их можем носить только здесь, в нашем доме?

– Сех, я же тебе сказал, что все остальные принимают ту форму, которую видят перед собой у оппонента, с той лишь разницей, что в свою иллюзию они добавляют личную толику харизмы, вкуса и фантазии своей души. Хотя их облик и не имеет физической оболочки и это всего лишь энергетическая субстанция, коей является душа, временно принявшая ту или иную форму.

– Правда? А я всегда думала, что все живут, как мы с тобой. Значит, у них нет такого чудесного сада и моря, и всех этих жучков, паучков, и всех этих диковинных животных? Слушай, ведь я только сейчас задумалась и поняла, насколько я невероятно гармонична здесь. Видимо, поэтому я и решилась на жертву, во имя нашего продолжения. Это все ты! Ты заставил меня этого захотеть здесь, внутри вселенной, что ты создал для нас с тобой. Поэтому, когда Тот попросил меня им помочь убедить тебя принять участие в их проекте «Школа жизни», я не раздумывая согласилась. Я тебя очень прошу, Сокар, давай им поможем, потому что только тебе подвластна эта задача. Ты будешь отвечать за техническую сторону вопроса, а я за его контроль по исполнению и доведению до ввода, а также к последующему соблюдению законов и принципа порядка.

– Сехмет, я не просто тебя пробудил, сегодня я объявил общий созыв всех высших и не только душ, достигших уровня своего максимального пика, всех слоев вселенной и всех ее векторов. Сегодня я покажу всем вам ваш проект, что вы просили меня воплотить в жизнь. Однако ты должна пообещать мне, что оставишь в полном секрете тот факт, что мы в скором времени понесем жертву. Об этом никто не должен знать.

– Как скажешь, Сокар. Как я могу нарушать порядок, не мной установленный?

– Сех, ты даже не понимаешь, сколь грандиозная работа нам всем предстоит. Никто всецело не понимает масштаба вашего общего замысла, в который ты меня втянула. И я горд тем, что являюсь частью этой идеи и стою у ее истоков воплощения. Прошу тебя, выбери, пожалуйста, скромный наряд для своего биокостюма, он и так вызовет кучу лишних энергетических волнений, особенно среди низших миров.

– Тогда выбери сам, – надула свои бархатные чувственные губки Сехмет. – Я не понимаю, для чего ты тогда позволяешь своим приспешникам, этим машинам из глины, шить для меня все эти невероятные, тончайшей работы наряды, причем одно платье диковиннее другого. Надевая их, я просто теряю дар речи от этой искусной, тончайшей и такой детальной фантазии, ее изысканности и красоты.

– Ха, не смущай меня. А для кого я еще могу воплощать в жизнь все свои мысли? Только для тебя, ведь ты мое истинное «я», часть меня, а значит, для нас только лучшее, что может придумать наша душа. Но ты лишь в том права, что не все имеют мир, как у нас, а соответственно, и приспешников. И вовсе не многие могут свои мысли воплощать в реальность. В том я усмотрел несправедливость и решил ее исправить. Все остальное ты узнаешь вместе со всеми. И раз уж ты позволила мне выбрать для тебя наряд, тогда надень вот этот.

Он открыл шкаф и вынул из него совершенно невероятный, золотой, искрящийся плащ с крыльями и такой же тончайший, сильно облегающий, золотой комбинезон, подчеркивающий всю красоту ее биооболочки. Также он достал золотые, искусной работы перчатки и сапожки с небольшим каблучком.

Когда Сех все это на себя водрузила, от блеска и красоты Сокар аж сглотнул.

– Ну и последний штрих – твоя маска, – и он достал маску, несущую образ львиной головы, с изящной диадемой с огромным бриллиантом невероятной огранки и чистоты. – Вот теперь можно ехать.

Сам же Сокар тут же переоблачился в точно такой же костюм, с той лишь разницей, что у него была маска сокола и не было диадемы. Он обнял свое истинное «я» и они исчезли.