- -
- 100%
- +
– Хорошо, тогда зайдем с другой стороны. – покачав головой, сказал капитан. – Казаков, у тебя мама и папа есть? – как бы невзначай спросил у него дежурный по части.
– Так точно! – радостно ответил паренек, натянув на лицо свою фирменную, идиотскую улыбку.
– Это хорошо. – почесав затылок, сказал капитан. – Так вот, они в детстве тебе говорили, что воровать не хорошо? – с ухмылкой спросил он.
– Говорили. – кивая словно болванчик, ответил парень.
– Так хрен ли ты их не слушал? Зачем деньги украл? – слегка повысив тон и при этом глядя в глаза парню, спросил дежурный.
По лицу парня пробежали эмоции, только это было не раскаяние, а возмущение.
– Какие еще деньги? Я ничего не брал! – насупившись, ответил боец.
– О как! – ухмыльнулся капитан. – Ну хорошо, хрен с тобой, а это тогда что? – добавил он развернув к парню монитор, а затем клацнул указательным пальцем по клавише «пробел».
На экране был изображен кубрик и момент, когда парень крадет деньги из чужого кармана. Вот тут-то паренька затрясло.
Врать не буду, в этот момент я злорадствовал, думал, сейчас слезу пустит, начнет что-нибудь лечить о тяжелой жизни и о том, что он так больше не будет, а также просить, чтобы данная информация осталась между нами. Скорее всего аналогично думал и капитан. Но как оказалось, Казаков умеет удивлять.
– Это не я! Я ничего не делал! Это неправда! Это провокация! Инсинуация! Подстава! И вообще это видеомонтаж! – истерически заверещал он.
От такого ответа мы на пару с дежурным выпали в осадок. Это же надо так, глядя на неопровержимые доказательства, вести себя подобным образом, слов нет, одни эмоции и те матом.
– Что ты мне тут отплясываешь! – прорычал капитан, не выдерживая такой наглости.
– Я ничего не брал! Ясно тебе? – прямо в лицо капитаны закричал Казаков и попытался выйти из дежурки.
Я перекрыл ему путь отступления, но боец так не думал и что было сил толкнул меня в грудь. А дури то в нем не мало, недооценил я парнишку и если бы не запертая на щеколду дверь, то вылетел бы я сейчас кубарем прямо к тумбочке дневального.
Восстановил равновесие, а по моему телу раскатом грома пронеслась вспышка ярости.
– Ах ты сучонок! – зарычал я, сжав кулаки.
– Семенов, мать твою! Не вздумай! – капитан теперь уже закричал на меня.
Благо, здравый смысл возобладал надо мной, и я не стал бить парня. А Казаков сейчас метался между нами словно между двух огней.
– Значит это не ты и сознаваться не будешь? – еще раз спросил у бойца капитан.
– Нет! Я же сказал не я! Ничего я не брал! Клянусь это не я! – закричал он во все горло.
Причем орал он так словно его живьем резали.
– Пшел вон отсюда! – скомандовал дежурный, а Казаков, кое-как справившись с щеколдой, открыл дверь и убежал в расположение.
Капитан сразу подал команду дневальному глаз с него не спускать.
– Семенов, в общем я тебя понял, завтра лично за руку отведу его к замполиту, пусть везет его в госпиталь и там решает, а то боюсь – это еще цветочки. – понимающе сказал мне капитан.
– Спасибо. – ответил ему я.
Выйдя из дежурки, я сходил покурить, а после решил посмотреть, чем там занимается Казаков и каково же было мое удивление, когда я увидел, что он уже тихо и мирно сопит в кроватке. «Во нервы у парня.» – мысленно произнес я и подошел к свей кровати.
Сложив свою форму, я улегся под одеяло, все же в казарме прохладно. Спать не сильно хотелось, поэтому я вдруг вспомнил кое-что.
– Дзынь дзынь! – вполголоса произнес я. – Дзынь дзынь! Итит твою, мать! – добавил я погромче и тут же услышал скрип кровати, звук снимающейся трубки и заспанный голос Ворошилова.
– Дневальный по роте, рядовой Ворошилов! – кое-как ответил он.
– Это полковник Страхов! А ну-ка обязанности дневального мне доложи! – сквозь поднявшийся гогот, сказал ему я.
– Есть доложить обязанности дневального! Дневальный по роте обязан.
– Отставить, команда спать! – все же сжалился я над Ворошиловом, и тот, радостно буркнув «Есть» тут же положил трубку и укутался в одеяло.
Утром, когда мы доблестно убирали снег, я с радостью на лице смотрел на выезжающую через КПП медицинскую УАЗ буханку, в окне которой я видел недоумевающее лицо Казакова.
– Я надеюсь, что этот волшебный парень к нам не вернется. – вздохнув с облегчением, сказал я.
– А что было то? – спросил у меня Артем.
– Оооо парни, эта история будет стоить вам сигареты. – улыбнувшись, ответил я, глядя на пустую пачку.
– Не вопрос, командир. – протянув мне запечатанную пачку, сказал Степан.
– Это что, все мне? – удивившись спросил у него я.
– Ага, угощайся, посылка вчера пришла, вот решил побаловать товарища младшего сержанта, глядишь, пощадит меня в один из залетов. – ехидно сказал мне Степан.
– Я конечно взяток не беру, но для тебя сделаю исключение. – хохотнул я, и мы пошли в курилку.
– Товарищ младший сержант, разрешите перекур? – обратился ко мне Ворошилов, что чистил снег и держал телефон подмышкой одновременно.
– Нет, еще не заработали, когда плац почистите, тогда и покурите. – отмахнулся я от него.
– Ну товарищ младший сержант. – жалобно протянул здоровяк.
– Дзын дзынь! – громко произнес я.
Ворошилов тут же бросил лопату и схватился за трубку.
– Дневальный по роте рядовой Ворошилов. – громко и четко представился он.
– Рядовой Ворошилов, будешь со мной пререкаться, про перекур всем призывом забудете. Я понятно объясняю? – суровым голосом спросил я.
– Так точно! – ответил он.
– И инвентарь не ломай! – указал я пальцем на брошенную лопату.
– Виноват! – ответил он и тут же потянулся за лопатой, при этом уронив телефон.
Когда я рассказал парням всю историю Казакова от начала и до конца, они думали, что я просто шучу над ними. Но сопоставив факты, они все же мне поверили. И были в шоке от подобного поведения, особенно, когда капитан ему показал видео.
– Ты правильно сделал, что сдал его. Боюсь, его бы свои зачмырили, еще вскрылся бы как тот парень из наших дембелей. – согревая руки дыханием, сказал Тема.
– Я тоже так подумал и, чтобы подстраховаться, все доложил начальникам. А то еще бы потом крайним сделали, если что. – согласно кивнув, ответил я, усевшись на холодную лавочку.
Снег так и не прекращался, поэтому до обеда мы чистили территорию перед штабом и плац, а после обеда нас отправили чистить снег в автопарк. После ужина опять чистили его напротив штаба и плац соответственно. Я конечно же мог бы этого не делать, сославшись на задачи от старшины. Но совесть мне не позволяла, все же я не сильно то отличаюсь от других, меня и так многие недолюбливают, а если еще и от этого буду гаситься, то это уже будет совсем перебор.
День пролетел очень быстро и ничего не предвещало беды. После команды отбой, я как обычно умылся и ушел в каптерку. Там, налив кофейку, я достал из сейфа свой телефон, чтобы созвониться с Оксаной. Дела у нас с ней в последнее время шли не очень то и хорошо. В основном она истерила и высказывала свое недовольство недостатком внимания с моей стороны. И тот факт, что я сейчас нахожусь на срочной службе каждый раз пролетал мимо ее ушей. Мол, хотел бы позвонил или написал.
Присев за стол, я включил телефон и сообщения посыпались одно за другим. Содержание было одинаковое «Абонент Оксана звонил вам в такое-то время», этих сообщений было под сотню. А затем и текстовые сообщения вроде «срочно позвони, это важно.»
Не успел я нажать на клавишу вызова, как телефон завибрировал, а на экране высветилось имя Оксана.
– Привет, что случилось? – взволнованно спросил я у девушки.
– Привет Дим, у меня проблемы, нам нужно срочно встретиться! – стервозно заявила она.
– Что случилось то? – переспросил я у нее.
– Не по телефону, нам нужно увидеться! И это срочно! Тебя это тоже касается! – настояла она на своем.
Мысли словно тараканы при включенном свете забегали по по моей голове. Что же такое могло произойти, раз она так настаивает на личной встрече. Единственное предположение, что пришло мне в голову, а не беременна ли она? Хотя я предохранялся, но как знать, в жизни разное бывает. И от этой мысли уже и мне стало не по себе.
– Ты беременна? – прямо спросил я у нее.
– Я сказала, поговорим при личной встрече! – опять надавила она на меня.
– Хорошо, будь на связи, я что-нибудь придумаю. – ответил я, а в голове уже мелькали бутылочки с молоком, соски пустышки, да пеленки – распашонки.
В самоход я еще ни разу не ходил, да и не планировал, если честно. Но, как говорится, все бывает в первый раз. Дежурным сегодня заступил мой взводный Юдин. В этом был несомненый плюс, так как он после отбоя уходит в канцелярию и рубится в ноутбук, что уже дает мне возможность незаметно выскочить из казармы.
Собравшись с мыслями, я быстренько оделся и подошел к Миронову, что был дежурным по роте.
– Короче, дело такое, я выйду ненадолго, если кто вдруг спросит, скажи, что в парк пошел. А так, набери мне, номер у тебя есть. – шепотом обратился я к нему.
– Ты чего? Куда собрался? – начал паниковать Миронов. – Если я тебя выпущу мне же тоже достанется.
– А если не выпустишь, тебе и так достанется, а так может и пронесет. Все будет ровно, не дрейфь. – надавил я на него.
– Блин, вот подстава под дембель. – скуксился Миронов, словно съел дольку лимона.
– Не ссы! Кто ссыт – тот гибнет! – похлопал я его по плечу и пошел к выходу.
– Давай, только не долго, пожалуйста. – жалобно попросил он.
– Я быстро, одна нога тут, вторая там. – улыбнувшись, сказал я, с полной уверенностью в глазах.
Выйдя из казармы, я бегом рванул к месту, где штабной всегда перекидывает посылки через забор. Колючей проволоки в том месте нет, и я без проблем перемахнул через препятствие, правда спрыгнув вниз оказался почти по пояс в снегу.
Окольными путями я рванул в сторону центра и на ходу набрал Оксане. Девушка была очень рада слышать тот факт, что я ради нее сбежал из части, и мы договорились о месте встречи.
Весь запыхавшийся и на нервах, я примчался к месту рандеву с Оксаной. Та почему-то еще и опаздывала. А я все поглядывал на телефон, боясь увидеть, на нем надпись, что мне звонит Миронов.
Девушка пришла через пять минут, вся красивая, в легкой шубке и очень сильным запахом алкоголя.
Учуяв запах, я даже облегченно вздохнул, раз она пила, значит не беременна. Она крайне щепетильно относится к своему здоровью и не допустила бы подобного.
– Привет, милый, я соскучилась! – заявила она, расплываясь в улыбке и прижавшись ко мне.
– Ага, здравствуй. Что стряслось? О чем ты не могла по телефону сказать? – минуя прелюдию, приступил я к делу.
– Ну так я же сказала, я соскучилась и мне было очень важно увидеть тебя! – насупившись, сказала мне девушка.
– И все? – уточнил у нее я.
– А тебе этого мало? Девушка скучает по нему, а он видите ли значит еще и недоволен!
– Я сейчас сбежал в самоход, мне за это год дисбата грозит, ради того, чтобы услышать, что ты по мне соскучилась? – возмутился я едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.
– А знаешь что, Дим! Пошел ты в жопу! Недовольный такой! Я к тебе и так, и так, а ты все занят и занят своей армией! Все, я тебя бросаю, не звони мне больше! Я давно об этом думала и твой поступок – это последняя капля. – злобно прошипела она. – Иди, служи дальше! – махнула она мне рукой на прощание и развернувшись пошла в обратном направлении.
– Это что вообще сейчас было? – прошептал я себе под нос, глядя в лед Оксане.
– Ну нахрен! – добавил я и побежал обратно в часть, знал бы, что все так будет, сразу бы ее послал.
Обратный путь занял чуть меньше времени, я перелез обратно через забор, отряхнувшись от снега, вошел в казарму и поднялся на этаж. Подойдя к двери, я тихонько постучался и ее открыл Миронов, вот только рядом с ним стоял Юдин.
– О, Семенов, а ты откуда тут взялся? – возмущенно спросил у меня лейтенант.
– Я это… вспомнил, что лопаты на территории оставил. Не дай бог утром старшина их увидит, мы же потом ладошками снег убирать будем, вот встал, оделся и пошел убирать. – ляпнул я первое, что пришло мне в голову.
– А чего мокрый такой, словно марафон пробежал? – уточнил у меня дежурный по части.
– Так по сугробам лазил. Вы видели как метет? Лопаты засыпало, вот я и искал. – пояснил я Юдину.
– Вот видишь, Миронов, парень на полгода меньше тебя отслужил, уже при звании, не спит, о подчиненных заботится, а ты тут не можешь порядок нормальный навести! – продолжил отчитывать его лейтенант.
Я же спокойно прошел по казарме, развесив форму в сушилке, умылся еще раз и, поблагодарив Миронова за то, что он меня не сдал, улегся спать.
Новый день сурка начался как обычно. Два человека остались на уборку казармы, а остальные под моим чутким руководством ушли чистить снег. К утру снегопад наконец-то прекратился, на улице звенел кусачий морозец, а пушистые снежинки приятно похрустывали под подошвами берцев.
Парни дружно хватали лопаты со скребками и начали бурную деятельность, разбившись на группы. А я с Темой и Степаном отправился в курилку, как говорится, перед большой работой большой перекур. КППшники и штабной так же занимались расчисткой закрепленных территорий и ждали момента, чтобы взять молодежь к себе на помощь. Но я словно коршун кружил над своими птенцами и никому не давал их эксплуатировать, пока не уберут нашу территорию. Делал я так не из вредности, а из чувства самосохранения, ведь если территория не будет убрана к приезду командира части, старшина меня за это по головке не погладит.
Сейчас я с улыбкой вспоминаю то время, как молотил все подряд, поскольку теперь еда из столовой не лезла в рот. Надоела эта гречка с печенкой, уже смотреть на нее было тошно. Свою пайку по утрам я отдавал Ворошилову, он словно комбайн молотил своей хлеборезкой все подряд. Я же лишь пил кофейный напиток и ел бутерброд с маслом и вареным яйцом.
После завтрака подготовка к разводу и, собственно, сам развод. Все как всегда, людей назначали на рабочку, как правило одни и те же люди шли в одни и те же места заниматься тем же самым. Как-то даже грустно было, не знаю с чего такая хандра. Может от того, что до дома еще далеко или, что на улице зябко, а может потому, что Оксана от меня вчера ушла, хотя по этому поводу я чувствовал облегчение.
Сегодня вечером парням нужно было выдавать новую подшиву, туалетную бумагу и карамельки. Поэтому я после развода сразу отправился в каптерку заниматься исполнением своих обязанностей как каптера.
Пока я ковырялся в шкафах, сам не заметил как в каптерку вошел старшина.
– Здорова Ромео! – нахмурившись, поздоровался он со мной.
– Здравия желаю, товарищ старшина! – вздрогнув от неожиданности, поздоровался я с прапором, развернувшись в его сторону. – А почему Ромео? – неуверенно уточнил я, хотя и так понимал к чему идет упоминание данного имени.
– А сам как думаешь? – ухмыльнувшись, спросил он у меня.
– Никак не думаю, мне не положено. – попытался отшутиться я.
– И часто ты у меня в самоходы бегаешь? – прямо спросил у меня прапор.
– С чего вы взяли? – все же попытался я быть валенком до последнего.
– Ты горбатого мне не лепи! Я тебя лично вчера видел, около киоска, зашел сигарет себе купить. А там ты стоишь с барышней какой-то! Я хоть и старый, но зрение у меня еще хорошее! – надавил он на меня.
– Виноват, это был первый и последний раз. – искренне сказал я.
– Бросила тебя, да? – как-то по-доброму спросил он у меня.
– Ну да. – согласно кивнув ответил я.
– А ничего такая, красивая. – добавил прапор.
– Что есть, то есть, но дурная.
– Ладно, как говорится, не за то отец сына порол, что тот воровал, а за то, что попался. Так вот, ты попался Семенов, причем с поличным! И дабы тебе дурные мысли в голову не лезли из-за той симпатичной барышни, я буду тебя карать, причем жестко и мучительно! – ухмыльнувшись, сказал прапор.
Глава 5
Мой главный страх о том, что старшина доложит о происшествии начальству, и меня за это лишат звания, к большой радости не сбылся. Вся эта ситуация осталась между нами, но наказание не заставило себя долго ждать. Меня в этот же день отправили на склад, где хранились противогазы и ОЗК, в помощь для проведения инвентаризации.
Сначала я даже с облегчением выдохнул, подумаешь, буду считать противогазы и защитные комплекты, только все оказалось не так просто. Начальница склада в звании прапорщика негодовала из-за проверки, но провести ее было нужно. А еще она на дух не переносила солдат-срочников, уж не знаю, чем эта неприязнь вызвана, может обидел ее кто-то или еще что. Но она, словно надзиратель, высокомерно смотрела на меня сверху вниз, сидя за небольшим столиком с журналом в руках, и заставляла меня доставать с полок тяжелые ящики с защитными костюмами, что были аккуратно уложены в тряпичные чехлы, и разворачивать их, а потом сворачивать обратно. Дело это не быстрое, а еще в помещении склада весьма прохладно, от чего ОЗК теряет свою эластичность и сворачивать его не так уж и просто. А если его плохо свернуть, то его чехол не застегнется. Я, разумеется, попытался халтурить и сворачивал плащи на скорую руку, так, лишь бы было, но моя надзирательница ждала до последнего и, когда я было убирал сложенный комплект в ящик, подавала команду, чтобы я все переделывал.
Неделю я только и делал, что все время с девяти утра до шести вечера проводил на складе, перебирая разные резиновые изделия и ящики с измерительной аппаратурой. Тальк, которым были просыпаны ОЗК, уже просто не оттирался от моей формы, и я постоянно ходил весь белый, словно моль. Моя спина болела, а на руках были мозоли, но я знал, за что мне такое наказание, и молча отрабатывал его, без жалоб старшине.
Очередная неделя проскочила незаметно, оставив ровную полосочку отверстий в моем календарике. Я даже и представить себе не мог, что уже буду забывать пробивать в нем отверстия, хотя раньше перед каждым отбоем с радостью закрывал прожитый день.
Без Казакова в казарме стало даже уютнее, а еще вчера домой проводили последнего дембеля, и наш призыв теперь полностью вошел в права старших. Каждый коротал свободное время как мог, кто-то не вылезал из дежурки, кто-то сидел в ленинской комнате и смотрел телевизор или же ковырялся в телефоне. Тут кто на что горазд, не обходилось и без приколов над молодежью, без этого у нас, разумеется, никуда.
Закончив со своим наказанием, я искренне попросился у старшины в увольнение, и он даже отпустил, но через полчаса отменил его, так как завтра прибывает вторая волна пополнения, и я, разумеется, буду их принимать и вводить в курс дела, что тут да как. Ведь завтра воскресенье, и почти никого на своих местах не будет. Мне же ничего не оставалось, кроме как принять свою судьбу, хотел погоны, вот тебе и расплата.
С утра после завтрака радостные солдатики с увольнительными в руках стояли около каптерки в ожидании, чтобы я выдал им гражданскую одежду. Гражданка была, конечно, не у всех, часть различных предметов одежды оставалась от предыдущих призывов, и можно было бы собрать вполне неплохой лук, но тут, как говорится, кто успел, тот и съел. По форме ходить в увольнение не возбранялось, но советовали все же гражданку. Хоть и нечасто, но по городу катаются патрули из комендатуры, и бойца могут принять за что угодно, хоть за курение в неположенном месте или банально за то, что не отдаст воинское приветствие, а это лишняя головная боль для ротного, взводного или старшины. Выдав всем вещи, я завалился на пустующую кровать в каптерке и сам не заметил, как задремал, пока размышлял о том, не привезут ли мне еще одного Казакова.
– Семенов! – раздался громкий крик дежурного по части.
Открыв глаза, я взглянул на часы, что висели на стене, и был крайне удивлен, время почти двенадцать дня, а про меня только сейчас вспомнили, даже обидно как-то.
– Иду! – выкрикнул я в ответ и, растерев помятое лицо, застегнул китель и вышел из каптерки.
Дежурным сегодня был капитан Афанасьев, так что я не летел сломя голову, да и он не сильно меня торопил. Оказавшись за дверью, я увидел строй из пятнадцати человек, что смотрели на капитана, стоящего перед строем, и искоса начали поглядывать на меня.
– А я думаю, куда ты пропал! А ты на массу давишь! – хохотнул Афанасьев.
– Виноват, товарищ капитан. – пожав плечами, ответил я.
– В общем, вот! – указал он рукой на строй. – Давай, занимайся, шмон, телефоны и все такое, не маленький уже, разберешься. Если что, зови! – отмахнулся он от меня и ушел в канцелярию.
Согласно кивнув Афанасьеву, я посмотрел в глубь казармы, где столпилась свободная молодежь и радостно разглядывала пополнение.
– Чего встали там? Заняться нечем? – рыкнул я, и всех словно ветром сдуло.
Бойцы смотрели на меня, сжимая в руках сумки и пакеты с едой. Взгляды у всех были слегка ошарашенные, испуганные, растерянные. На лбах у них проступили испарины, все же стояли они в бушлатах и зимних шапках.
– Сумки и пакеты ставим перед собой! Бушлаты снимаем, так же укладываем перед собой, все содержимое из карманов складываем в шапку и показываем мне. Что-то прятать не советую! – грозно скомандовал я, и народ засуетился.
Почти все начали выполнять приказ, но один парень, что стоял третьим в строю, лишь нагло бросил бушлат перед собой и, нагло улыбаясь, с вызовом смотрел на меня.
– Фамилия, воин! – обратился я к нему.
– В военнике прочитай. – цокнув, ответил он мне.
– Ты че, #ля? Юноша, ты перегрелся что ли? Я сейчас быстро твой пыл остужу! – пригрозил я.
– Филя, сука! Ты опять за свое! – прошипел боец, что стоял с ним по соседству.
– Товарищ солдат, а позвольте-ка поинтересоваться, в связи с чем бунт на корабле? – удивленным тоном спросил я.
– Да все просто, я не признаю ваших армейских понятий, дух, дед, мне насрать! И что за шмон вообще? И кто ты такой, чтобы я тебя вообще слушался? Мы в армии или на зоне? – фыркнул он таким тоном, словно делает мне одолжение.
– Твою-то мать, походу Казаков номер два подъехал. – хохотнул Артем, что стоял сейчас дежурным по роте.
От услышанного мне чуть не поплохело, действительно, интересного индивида занесло в наши края. А на лицах прибывших солдат я увидел грусть и тоску, видимо, этот индивид подобное исполняет не первый раз. Однако глаза бойца Фили что-то начали бегать, а ручки подрагивать. Уж не знаю, чего он тут хотел добиться, но духа у него для этого не хватает.
– Итак, боец! Первое, посмотри на мои погоны, и это будет тебе ответом, почему ты должен меня слушаться. Второе, шмон нужен для того, чтобы ты сюда не пронес никакой запрещенки. А именно: алкоголь, наркотики и колюще-режущие предметы, а то еще вскроешься ночью, после того как будешь лично мной от#изжен! Намек понятен? – встав в шаге от него, злобно прошипел я.
– Вы не имеете права, это называется неуставные взаимоотношения! – дрожащим голоском пропищал он.
– Почему это? – возмущенно ответил я. – Завтра у нас согласно учебному плану будет тренировка по рукопашному бою, где я буду учить тебя отражать удары при нападении. Тут уж, извини, без синяков не обойтись, все же я учить тебя буду, а не бить, так что не обессудь, мы все-таки в армии, а не на зоне. – хохотнув, ответил я.
От моих слов парня проняло. Хоть на самом деле никаких занятий по рукопашному бою у нас тут отродясь не было. Просто я подобное слышал в разговоре контрактников, так в далекие девяностые можно было легально кого-то отлупить.
– Виноват, товарищ младший сержант! Такого больше не повторится, извините, пожалуйста! – вдруг выдал Филя и, сняв с себя шапку, начал быстро складывать в нее содержимое карманов.
Выкинув кучу скарба прямо на взлетку, я проверил все, чего там накидали в шапки новобранцы. Затем пришлось лично проверить каждого на предмет спрятанных в форме вещей, и не зря. Так я конфисковал два мобильника и складной нож-бабочку. Затем проверил, чего там у них в сумках, по сути ничего полезного, в основном запасы еды.
После проверки я провел краткий инструктаж на тему, кто я такой, куда они попали. Показал им казарму, куда вешать вещи, каждому выделил кровать и тумбочку и отправил в ленинскую комнату для того, чтобы они подъели свои запасы пищи и позвонили родным. Параллельно с этим Тема собрал со всех данные, записал их в книгу вечерней поверки, а после мы с ним пошли пить чай в каптерку.
– А чаек-то пустоват. – заявил друг, глядя на пачку пряников, что была наполовину пуста.
– Сходи, молодых тряхни, у них еды там полно. – предложил ему я, откусив за раз половину подсохшего пряника.
– А что сразу я, сам не можешь, что ли? – недовольным тоном спросил он.
– Неа, я за полгода на Кельма насмотрелся, все время было противно, как он еду со всех трясет. Не хочу быть похожим на него. – пояснил я.