Те, кто остались 2

Глава 4

Буденовка по своим размерам не сильно уступала ПостАпово, но принцип существования самого города был несколько иным. Внутри он был разделен стенами на три части. Первая часть была самой большой и жилой, и туда чужакам без специального пропуска вход запрещен. Местные власти очень пекутся о своих гражданах, так что любой конфликт с ними в лучшем случае может обернуться для тебя огромным штрафом и изгнанием, а в худшем — смертью. Кстати, к изгнанию они подошли с умом, чтобы человек вновь не явился к ним в гости, они делают ему татуировку на правом запястье в виде креста. Нас проверять не стали, поскольку Алексей тут свой и у него есть небольшие привилегии, но в случае чего он нам не поможет, так что вести себя нужно весьма скромно и вежливо.

Вторая часть поселения была немного меньше и являлась промышленной, тут местные умельцы воссоздавали осколки утраченной цивилизации. Машины, генераторы, электроника, оружие и многое другое, что привозили их собиратели, кропотливо восстанавливалось и шло на продажу. Собственно, это основная статья дохода в казне города.

Третья часть сделана для всевозможных путников, что решили укрыться за стенами Буденовки. Власти грамотно решили, что глупо пользоваться такими мощными стенами только для обороны. Теперь тут могут укрыться все путники и чувствовать себя в полной безопасности. Территория полностью оборудована всем необходимым: стоянки, гостиницы, столовые, бани и даже таверна. Разумеется, все это стоит хороших денег, но за все приходится платить. За порядком добросовестно следят местные блюстители закона, поэтому о каком-либо воровстве или разбое и речи быть не может, не зря же тела висят на стене, это служит напоминанием всем нечистым на руку людям.

Буденовка в данный момент процветает и является одним из лучших и безопасных мест по пути в Новосибирск. В целом это чувствовалось, люди по городу передвигались расслабленно и без оружия, его, кстати, запрещено носить при себе всем, кроме местных блюстителей порядка.

* * *

Георгий сидел в своем шатре и нервно крутил между пальцев обычный грифельный карандаш. Его нервы были напряжены до предела, он раздражался по каждому пустяку, ведь сейчас его судьба была на грани, он словно вступил на острие ножа, и если что-то пойдет не так, он погибнет.

Но мужчина сознательно пошел на все это, поскольку не желал больше смотреть на то, как его двоюродный брат жирует в собственном доме и постоянно загребает золото лопатой. И так было всегда, мама Гоши постоянно упрекала сына:

— Вот посмотри на Алешу, он учится на одни пятерки! Вот посмотри на Алешу, он поступил в институт на бюджет! Вот посмотри на Алешу, он открыл свое дело и хорошо зарабатывает! А ты когда возьмешься за голову? Лоботряс! Бездельник! От тебя одни беды! И уже чуть дважды не сел в тюрьму!

Все эти слова сильно злили Гошу, он всем сердцем ненавидел своего «успешного братца». Особенно, когда все родственники собирались на торжества, и он приезжал со своей семейкой на новенькой, дорогой иномарке. Все одеты с иголочки в брендовые вещи, на его жене и дочке дорогие украшения! Он словно всем видом показывал: «Смотри, Гоша! Смотри на меня и завидуй! Неудачник!»

Разумеется, он не говорил это вслух и даже предлагал ему свою помощь в трудоустройстве. Но ему это было не нужно, горбатиться за три копейки — это не про него. Гоша всегда хотел сорвать куш, все и сразу, и никаких каторжных работ. Нет, деньги он, конечно, у брата занимал и был должен ему весьма кругленькую сумму, оттого и приходилось немного лебезить перед ним и кормить завтраками, мол: «Деньги скоро будут, и я верну все до копейки, а пока одолжи еще пять тысяч, пожалуйста». Лицемерие наше все, но в душе он ненавидел Алексея.

Внезапно наступивший зомби-апокалипсис хоть и был очень опасен и ужасен, но для Гоши это был шанс начать все сначала, и теперь-то ему никто бы не помешал жить хорошо, как он всегда мечтал. Но суровая реальность здорово щелкнула его по носу. Несколько раз чуть не погиб, потом прибился к большой группе выживших, но там приходилось много работать, что-то строить, стоять в караулах и прочее, и ему это было не по душе. Он хотел командовать и получать все просто так и при этом не рисковать собственной шкурой.

Так что он ушел от этой группы и попытал счастья с другой, где почти все разделяли его желание. Зачем лазить по развалинам, кишащим зомби, и рисковать собой, когда можно просто поймать группу выживших и отобрать у них все. А самих выживших превратить в рабов, что будут за них выполнять всю грязную работу.

Жизнь наладилась, оказалось, что быть налетчиком хоть и опасно, но зато легко и весело. Почти год отряд Жоры кошмарил всех людей в Свердловской области и жил безбедно. Но потом на них вышли суровые люди, они положили почти весь его отряд, и теперь уже Гошу превратили в раба.

Праздная жизнь закончилась, и началась каторга. Вся жизнь теперь свелась к двум вещам: еда и сон, все остальное время приходилось вкалывать едва ли не до потери сознания, а будешь халтурить — получишь по полной, так берцами будут пинать, что потом мочиться придется кровью. Все это длилось почти вечность. Гоша потерял счет времени, он не жил, а просто влачил жалкое существование, движимый примитивными инстинктами. Все, о чем он иногда мечтал, засыпая лежа на подложке из сырого сена, так это о том, как бы вернуться в то время, когда он сам пинал рабов и упивался безграничной властью над их душами. Он сильно ослаб, и его решили продать с горсткой других таких же, как он. Стоя прикованным к деревянному бруску и глядя на толпу проходящих зевак, в одном из них он узнал лицо своего ненавистного брата Алексея. Он еще никогда не был так сильно рад его видеть. Брат, как всегда, выглядел хорошо, и было понятно, что живет он в достатке. К счастью Гоши, брат поступил по совести и выкупил его. Дал кров, еду и время, чтобы прийти в себя.

А дальше Алексей, словно рабовладелец, начал заставлять его работать. Мол, живешь за мой счет, будь добр отрабатывать свой хлеб, или можешь идти куда хочешь. Выбора у Гоши не было, но появился план. Работать на брата было не так уж сложно, он был торговцем, а Гоша стал его помощником, не правой рукой, конечно, но и не чернорабочим. Гоша узнал принципы торговли, точки закупки товаров и то, как их сбывать. План Георгия был прост: открыть свое дело, а почему нет? Как говорит Алексей, люди всегда будут хотеть кушать, а значит торговля пищей и припасами всегда будет процветать. Вот Гоша и решил открыть свое дело, но оно требует колоссальных вложений на старте.

Нужна техника, люди, аренда или покупка точек сбыта и, разумеется, закупка товаров. Поэтому он и решил попросить у брата взаймы. Но Алексей, по всей видимости, испугался конкуренции и отказал брату. Что очень сильно его разозлило, буквально вывело из себя. Гоша злился, нервничал, пытался найти иные способы раздобыть золота, но, увы, ничего не вышло, и он вернулся к работе. Но потом он подумал иначе, а зачем ему напрягаться и открывать свое дело? Ведь можно просто сделать так, чтобы Алексей и его вредная дочурка, что по совместительству являлась его правой рукой, просто пропали без вести. А Гоша, как его брат, заберет весь бизнес себе и будет шить в шоколаде.

Так он и поступил, выждал удачный момент, план вообще придумал на ходу. Зная, что брат весьма щепетилен в вопросах закупок, наврал ему, что их обманули с товаром и недодали часть. Осторожно подрезал тормозные шланги на его машине и скинул фишку с датчика положения распредвала, чтобы машина не заводилась. А после как можно скорее отправился в Буденовку. Добравшись до города, он первым делом нашел первых попавшихся наемников, ими оказалась парочка близняшек, и поставил им задачу. Найти его брата с дочкой, если они мертвы, сообщить им, а если живы, то убить и спрятать тела.

Теперь же он сидел и ждал вестей, он точно знал, что Алексей не боец и не сможет не то что себя защитить, но и дочку тоже. А репутация у близняшек была безупречная, работали точно и четко, без осечек.

— Гошан! — раздался грубый голос из-за шатра, и в него вошел высокий, широкоплечий мужчина, что являлся начальником охраны Алексея.

— Какой я тебе, на хрен, Гошан? — злобным, высокомерным тоном истошно выкрикнул он, бросив в него карандаш. — Георгий Борисович! На вы и с улыбочкой! — добавил он.

— Ты мне не начальник, и не надо тут пупок пружинить. — безразлично ответил охранник, привыкший к подобным выходкам.

— Пока не начальник. — вполголоса ответил он. — Чего хотел?

— Там парочка каких-то пацанов пришла, с виду наемники, но мутные какие-то. Тебя на разговор звали, просили передать привет от близняшек, сказали, ты поймешь.

Услышав ответ охранника, по телу Георгия словно пробежал разряд тока, и он резко вздрогнул. В голове бешенными белками заметались мысли. Что за парни? Где близняшки? И что с его братом и племяшкой? Но одно было очевидно, все ответы он получит сейчас.

— Мне их проводить или как? — уточнил охранник.

— Или! — отмахнулся от него Гоша и вскочил со стула. — Сам поговорю! — кинул он через плечо, выходя из шатра.

Гоша понимал, что ему предстоит очень приватная беседа, и никто из людей Алексея ничего не должен об этом услышать. Так как если они узнают о том, что он причастен к смерти брата, то, скорее всего, он совсем скоро с ним встретится.

Выскочив из шатра, он пошел вдоль припаркованных грузовиков, приветственно кивая встречающейся охране. Затем дошел до ограждения, сделанного из сетки-рабицы, и увидел ту самую странную парочку.

Перед входом стоял парень лет так двадцати-двадцати пяти. На голове весьма пышная шевелюра, и что странно, его челка была то ли испачкана, то ли специально окрашена в зеленый свет, что бликовал в свете прожекторов. Парень был на полголовы выше Георгия, а он, на секундочку, был метр восемьдесят. Широкие плечи, сильные руки, лицо тоже весьма смазливое, и легкая, редкая щетина на лице выдавала его молодой возраст. Одет он был в камуфляжные штаны и обычную толстовку черного цвета, а обут в резиновые сланцы.

Рядом с ним стоял еще один парень, с виду лет четырнадцать, совсем еще пацан. Ростом он был около примерно метр шестьдесят пять, но весьма хорошо сложен. Сквозь десантную тельняшку хорошо проглядывались накаченные мышцы торса, да и рук в целом. Они были абсолютно спокойны и внимательно смотрели на Гошу, что спешно приблизился к ним.

— Ты что ли Гоша? — небрежно бросил парень с окрашенной челкой.

— Кому Гоша, а кому Георгий Борисович! — тут же возразил он.

— Тоже мне важный гусь нашелся, Георгий Борисович! — рассмеялся в ответ парень.

— Вам чего надо? Зачем приперлись? — пропуская оскорбления мимо ушей, уточнил Гоша, хоть в душе уже начал закипать.

— Короче, Георгий Борисович, дело следующее. Мы сюда ехали из ПостАпово, малой за пулеметом стоял. — потрепал он парня за волосы. — И тут бац, в сумерках парочка дорогу перебегает. Ну нервы и все такое, сам понимаешь, парень молодой, неопытный. В общем, Серый курок спустил и без лишних слов срезал их очередью. Ну мы подъехали, глядь, а это мужик какой-то и девчонка мелкая, вот, Малому ровесница. Делать нечего, как говорится: «Дерьмо случается». Нечего вдоль дорог шастать, времена-то неспокойные. Встали бы, руками помахали, мы бы, может, и подвезли их, а тут вот как получилось. А сегодня, значит, мы близняшек встретили, работали с ними недавно в одной упряжке. Разговорились, и оказалось, что они по души этой парочки ехали. Пообщались, они решили, раз мы все сами сделали, уступить контракт и сказали, где тебя найти, а сами в ПостАпово поехали, мы им тоже наводку на работенку скинули.

После слов парня на душе у Гоши стало гораздо спокойнее, словно огромный груз упал с его плеч, все вышло как он и задумывал. Но можно ли доверять им? Да и с чего бы вдруг наемницам делегировать свои обязанности? Ведь это легкие деньги.

— А вы мне по ушам сейчас не ездите? Откуда мне знать, что вы не врете? — скептически уточнил он.

— Не, сейчас, у нас и доказательство есть, Малой! — ответил крашеный и толкнул парня в плечо.

Тот сразу засунул руку в карман и, покопавшись в нем, вынул из него небольшой сверток из белой ткани, а после протянул его Георгию. Гоша жадно вырвал тряпицу и развернул ее. При взгляде на содержимое, улыбка сама собой натянулась на его лицо. Ведь там лежала тоненькая золотая цепочка с подвеской в виде котика, которую все время носила Нина, а еще лежал золотой, испачканный кровью перстень, который всегда красовался на руке Алексея. Его невозможно ни с чем перепутать, так как брату он достался от отца, и в нем не хватало двух камушков, которые брат не хотел вставлять, мол: «Путь будет как было».

— Ну что? Годится? — уточнил парень и протянул руку, чтобы забрать золотые украшения.

— Годится. — расплылся в улыбке Гоша. — Это я вам не отдам, мне нужно предоставить в виде доказательств их смерти. — произнес он, замотав тряпицу и убирая ее во внутренний карман.

— Да без проблем, ты работу оплати, а дальше нам плевать.

— А они точно мертвы? — все же уточнил Гоша.

— Мертвее не бывает, тебе место подсказать, где мы их прикопали? Проверишь? — предложил молодой парнишка.

— Нет, пусть гниют, суки! Туда им и дорога! — не совладав с эмоциями, произнес Гоша.

— Давай расчет, и мы погнали. — нетерпеливо произнес крашеный.

— Сейчас, будет вам расчет! — ехидно произнес Гоша и быстрым шагом пошел в шатер.

По пути он искал глазами начальника охраны и, найдя его, тут же приманил к себе рукой.

— Коль, прогони эту шпану в три шеи! И шугани в случае чего, а потом сразу ко мне, беда у нас! — как бы с сожалением произнес Георгий.

— Сделаем. — кивнул он и пошел к воротам, а Гоша отправился в свой шатер.

Едва он поправил за собой шторку, как выкрикнул «YES» и от радости подпрыгнул на месте, выставив одну руку вверх, изображая летящего супермена. Бросив на свой стол тряпицу с украшениями, он открыл ящик с личными вещами, вынул из него бутылку с коньяком и плитку горького шоколада. Он берег их для особого случая, и вот он наконец-то наступил. Усевшись за стол, Гоша открыл шоколад и осторожно ножом соскреб с него белый налет. Затем наполнил стопку благородным напитком и уже собрался было выпить, как вдруг шторка отдернулась в сторону.

— Кого там несет? Я не разрешал входить! — раздраженно зарычал Георгий.

— Братишка, да мне вроде бы как разрешение не требуется! — раздался самодовольный и ехидный голос человека, входящего в шатер.

Георгий, увидев своего брата, встал в ступор и побледнел, его руки задрожали.

— Леха? — с трудом выдавил он из себя.

— Ага.

— Но как? Ты же мертв?

— В призраков веришь?

— Теперь уже и не знаю. — неуверенно прошептал он, и рюмка из его руки упала на пол, а коньяк разлился на землю.

— Что ж ты, братец, добро переводишь? — негодуя произнес Алексей.

— Я это! Я, я, я так рад тебя видеть! Переживал за вас, уже хотел сам ехать искать вас! Где вы шатались? — попытался оправдаться он.

— Эх… — тяжело вздохнул Алексей. — Гоша, Гоша. Я тебе всю твою жалкую жизнь помогал. Постоянно тебя из дерьма вытягивал! И не ради тебя, а ради мамы твоей, уж больно хорошим она была человеком. Ну ладно раньше, думал, сейчас хоть за голову возьмешься. Я же тебе все дал! Я буквально выкупил твою жалкую жизнь! Впустил в свой дом! Делил с тобой хлеб! Дал работу! И чем ты мне отплатил?! Решил убить меня и забрать все себе?! Вот брат мне попался! Пару минут назад ты общался с братьями, они названые, то есть кровь не родная. Но они без раздумий пожертвуют собой, чтобы спасти жизнь другому. А ты? Ты не брат, не друг, ты даже хуже любого врага! Ты крыса! Тварь! Нелюдь! — кричал во всю глотку Алексей.

— Брат! Постой! Я все объясню! Ты не так все понял! — начал лепетать Гоша, пытаясь придумать оправдание.

— Коля! Иди сюда!

— Я тут! — тут же шагнул он в шатер.

— Забери его и сделай так, чтобы мои глаза его больше не видели, чтобы он вообще больше ничего не мог никому сделать.

— Я вас правильно понял? — уточнил Николай, многозначительно посмотрев на начальника.

— Да! Место ему на стене при въезде! Отдай им в коллекцию! — кивнул он и вышел на улицу, где его ждала дочка и парочка братьев, что, улыбаясь, наблюдали за представлением.

Глава 5

Мы с братом стояли около старенького Урала, чуть поодаль от хозяйского шатра, из которого доносились яростные крики.

— Братан, а ты бы мог меня предать? — посмотрев мне в глаза, слегка неуверенно спросил Сережа.

— Шутишь? — возмутился я. — Да я лучше пулю себе в лоб пущу! Что за вопросы такие вообще?

— Да так. — пожал он плечами и уселся на подножку, расположенную под дверью. — Просто не понимаю, зачем люди так поступают. Все же есть, всего хватает, что у Альберта, что у этого Гоши. Видимо, я еще слишком мал, чтобы понять подобное.

— Не-а, возраст тут не при чем, даже я этого не понимаю. — тяжело вздохнув, произнес я, и рука сама собой потянулась к сигаретам. — О как, кажется, это входит в привычку.

Крик в шатре прекратился, и охранник Николай вывел Гошу, заломив ему руку за спину. Лицо жадного братца исказилось в зловещей гримасе, когда он увидел нас.

— Леха! Брат! Это не я! Это все они! Меня подставили! Кому ты вообще веришь?! Это же проходимцы! — верещал он на нашу потеху.

Затем как-то сумел ловко извернуться и высвободиться из захвата. Постояв долю секунды на месте, он со всех ног бросился к выходу, и Малой хотел броситься ему наперехват.

— Не лезь, это не наши дела, пусть сами разбираются. — притормозил его я, положив руку на плечо.

Гоша добежал до забора и, открыв калитку, успел сделать два шага, как его тут же приняли под белы рученьки двое мужчин в армейской форме с красными повязками на руках. Это были патрульные, что шли сюда с проверкой, видимо, услышали крики.

— Вот видишь, все и без нас решилось. — обратился я к брату. — Не спеши всем помогать, а то начнут принимать это за должное.

— Понял. Мне вот очень интересно, на что он рассчитывает, обвиняя всех подряд?

— На то, что ему поверят, наверное. Он ведь не знает, что Алексей все слышал через рацию.

— Ну да. — ехидно усмехнулся Малой. — Так он выглядит еще глупее и тупее.

* * *

Алексей сдал своего брата местным законникам, но, когда ярость в его сердце поутихла, начал было сомневаться в своем решении. Однако я напомнил о том, что он пытался убить не только его самого, но и дочку. Тут огонь злобы вновь разгорелся в его глазах, и он согласно кивнул.

Нам с братом выделили большую палатку для ночевки, место вполне приемлемое, просторно, чисто и две нормальные кровати. Также на стоянке были организованы удобства в виде летнего душа и туалета. Альтернатива, разумеется, была, это отель, что находился через дорогу, но это платно и даже дорого, а тут все за счет Алексея. Привередничать мы не стали и, загнав свою машину на охраняемую парковку, пошли обживаться.

Малой раскладывал вещи, а я отправился отмываться в душ.

Летний душ, конечно, был хорош, под ногами старый деревянный поддон, стены из корявых досок, только глядя на них можно уже получить занозу, так что приходилось быть осторожным. Ну а резервуаром служило четыре двухсотлитровых бочки, что стояли наверху и были соединены между собой системой шлангов, сходящихся в один через разветвитель, к которому была приделана пластиковая бутылка с массой отверстий в нижней части. Отбросив все предрассудки и чувство страха, что эта конструкция рухнет прямо на меня, придавив тяжелыми бочками, я скинул одежду и, встав на поддон, открыл вентиль крана. Сверху тут же ударил мощный поток прохладной воды, что приводил в чувства, расслаблял мышцы и даже немного массировал плечи и голову. Смыв с себя всю усталость и дорожную грязь, я, довольный собой, направился к нашей палатке, попутно отмахиваясь от комаров.

Огибая припаркованную технику, я стал свидетелем весьма интересного события. На небольшой скамеечке сидел Сережа с Ниной, парочка весело щебетала, глядя друг на друга, а их щеки были залиты румянцем. Малой рассказывал девчушке о наших ратных подвигах, а та восторженно слушала его, широко раскрыв глаза, а иногда даже взвизгивая от неожиданности.

Немного понаблюдав за ними, я незаметно прошмыгнул мимо и вошел в палатку, чтобы не нарушать их идиллию. Честно говоря, сделать это было не так просто, меня так и подмывало выкрикнуть какую-нибудь нелепость из разряда «Серега, постарайся хоть сегодня не описаться» или «Малой, ты сегодня с какой игрушкой спать будешь: плюшевым мишкой или куколкой Барби?» Но, боюсь, он мне этого не простит, и до утра, вероятно, я не доживу. Вот так за одну ночь двое братьев лишатся родственников.

Малой заявился спустя два часа. В палатку он не вошел, а впорхнул как бабочка. Лицо довольное, как у поросеночка, улыбка от уха до уха. И если бы я не был в курсе, откуда он явился, то решил бы, что он пьян. Хотя да, он опьянен, но не алкоголем, а любовью, первой любовью. Сам помню, как это было, даже немного грустно стало от ностальгии. Вот так вот, мир рухнул, а люди все прежние, и приятно хоть иногда видеть не злобу с агрессией, а вот такие простые и невинные вещи.

Сережа пролетел по палатке и, скинув с себя одежку, начал укладываться спать.

— Але, воин! — тут же остановил его я.

— Чего?

— А мыться я за тебя пойду?

— Макс, а можно я завтра схожу? Что-то лень. — начал канючить он.

— Ага, счас! Бегом в душ! Двое суток не мылся, вшей разводить собрался или заразу какую подцепить? Вперед и с песней! — добавив стали в голос, вырвал я его из мира радуги и пони в суровую постапокалиптическую реальность.

— Есть, товарищ старший брат! — недовольным, даже обиженным тоном ответил он и начал доставать гигиенические принадлежности из рюкзака.

— То-то же! — прокомментировал я увиденное и укрылся одеялом с головой.

* * *

Утром я поднялся с восходом солнца и вышел из палатки.

В свете дня Буденовка выглядела куда более хмуро и невзрачно. Словно большой скелет древнего чудовища, чьи кости разделяют территорию на куски и сейчас служат людям в качестве стен.

По земле расползалась легкая дымка от полевых печей, пахло дымом и готовящимися блюдами, где-то обжаривали лучок, где-то мясцо, так что аппетит разыгрался мгновенно. Но сейчас было не до завтрака, все же утро, а это значит только одно, надо сделать зарядку. Когда у нас не было машины, и мы преодолевали большие расстояния за день, это одно. Но вот теперь как бы не залениться и не зарасти жирком, форма набирается годами, а теряется за считанные месяцы. Да и машина такая штука, сегодня есть, а завтра нет.

Также я заметил группу людей в спортивных костюмах, что нарезала круги вокруг стоянки. Все сплошь взрослые дядьки за сорок, красные, пот с них льет ручьем, дышат тяжело, хрипят, но бегут, стиснув зубы.

— Вот и вопрос решился сам собой. — улыбнувшись, произнес я и, глубоко вздохнув, отдернул край палатки и заглянул в нее.

— Рота, подъем! — гаркнул я с довольной улыбкой на лице.

Как говорил Олег, это самая мерзкая команда на свете, и в целом я с ним согласен. Каждое утро он будил нас именно ей, и она означала, что сейчас мы побежим куда-то очень далеко и будем прыгать, бегать и получать иные физические нагрузки. И еще был один нюанс: если ты не вскочишь по команде, а решишь еще немного поваляться, то тут же улетишь на пол, так как кровать либо «запустят в космос», либо «сделают самосвал», и одно, и второе не очень приятно. Так что едва прозвучит команда, ты еще можешь не проснуться, но тело уже за тебя начинает подниматься, а просыпаешься ты на ходу.

Так и сейчас Сережа с заспанным лицом вскочил с кровати и недовольным, скорее даже обреченным взглядом посмотрел на меня. На белках его глаз виднелись красные капилляры от недосыпа, на щеке отпечаталась его цепочка, а прическа на голове напоминала воронье гнездо.