Дембель неизбежен

Портянки я наматывать уже умел, поэтому без труда это сделал и, с довольным лицом продемонстрировав сержанту свои навыки, обулся. Это было моей ошибкой, так как тот заставил показывать всем остальным как это делается. Это был мой первый армейский урок, если, что-то умеешь делать хорошо – не говори об этом никому, ибо тебе обязательно аукнется.

Обмотать кусок ткани вокруг ноги, что тут может быть сложного? Оказывается, может, некоторые парни вообще не понимали, как это делать, даже после того как я повторил процедуру перед ними больше десяти раз. Тут-то к слову пришло значение слова «затупок» (5) – человек, не воспринимающий слова и указания должным образом. Многие психовали, бросали портянки в стороны, но Мальцев нас сразу предупредил, что завтра утром нас ждет зарядка и тот, кто плохо намотает портянки, очень сильно об этом пожалеет, так как сотрет себе ноги в кровь.

В кубрике был наведен порядок, мы с горем пополам все обулись и оделись, нам объяснили правила ношения формы, как и что должно быть застегнуто, а еще затянули ремни по самое не хочу. И предупредили: тот, кто попадется с расслабленным, «свисающим до яиц ремнем», тот будет качаться. Качаться (6) или прокачаться – это одна из разновидностей армейского наказания, то есть провинившегося солдата будут заставлять заниматься спортом, как правило, отжиматься, приседать или бегать до полного изнеможения.

Так вот, всем очень хотелось курить, но без разрешения этого делать было нельзя, также все предупредили, что не дай бог хоть одно тело попадется курящим в туалете, тогда вся рота будет втухать по полной. Втухать (7) – это синоним слова «качаться», только более суровая форма.

Покурить нам не дали, зато мы все же вышли на улицу и отправились в столовую. Передвигаться по части нам можно было лишь двумя способами: строем или бегом. Кто попадется праздно шатающимся по территории части, тот втухнет по полной, вот, уже начинаю разговаривать как истинный военный. Выйдя из казармы, мы увидели большое количество солдат срочной службы, что так же, как и мы, собирались убывать на завтрак. Часть бойцов сидела в курилке, что была расположена напротив каждого подъезда, а остальные сейчас строились на дороге, которая шла вдоль казармы. Видя нас, они очень сильно радовались, махали нам руками, а некоторые начали к нам подбегать и стрелять сигареты. Так, один из наших пареньков имел неосторожность протянуть открытую пачку подбежавшим бойцам, и за пару секунд она оказалась пустой. Опять же делаю заметочку для себя.

Мы дождались, пока все солдаты собрались и ушли куда-то вперед, и только потом Мальцев построил нас. Сообразив строй, мы пошли вперед, шли, разумеется, кто как, идти в ногу – это однозначно было не про нас. Каждый шел в меру своих способностей, а Мальцев орал на нас, словно резаный, давал счет, но все это было бесполезно.

Остановившись напротив столовой, мы попали в очередь. Столовая не вмещает в себя за раз всех бойцов, поэтому тут есть целое расписание, какое подразделение в какое время принимает пищу, но его почти никто не соблюдает. Поэтому мы, как дурачки, стоим и ждем. Сама столовая была одноэтажной, сложенной из серого кирпича, над входом был сделан небольшой навес, под которым стоял важный пухлый мужчина в полевой форме и белой накидке поверх нее, на груди висел жетон с надписью «Дежурный по столовой». Справа от нас стояла другая рота бойцов, что принялась активно стрелять сигареты. Я же быстро смекнул, что к чему, и сказал, что меняю свою зеленую бляху на серебряную и почти полная пачка сигарет сверху. Желающих оказалось очень много, на меня же наши парни посмотрели как на идиота, мол, че ты творишь? Команды же не было, но я все же решил рискнуть.

– Дружище, вот зацени! – достал из кармана бляху боец и протянул ее мне.

Бляха была в точности как моя, только не зеленая, а отполированная, словно зеркало.

– Годится, сказал я и, достав сигареты из кармана, протянул бойцу, а затем начал снимать свою.

– Не надо, оставь себе. – отмахнулся парень, продемонстрировав золотую бляху на пузе.

– От души. – кивнул ему я.

– Тебе спасибо, обращайся, если что. Меня Колян зовут, мы этажом ниже живем. – любезно ответил мне мой новый знакомый.

– Дима. – ответил я, и мы пожали друг другу руки.

Из столовой вышло много народа, и дежурный отдал нам команду заходить слева по одному. Все ломанулись, как бараны, дежурный наорал на Мальцева, мол, что ты за сержант такой, раз у тебя солдаты простых команд не знают, но тот пояснил, что мы тут первый день.

Войдя в столовую, мы оказались в просторном тамбуре, на одной стене стояли вешалки для формы, на другой висели раковины для помывки рук, а на третьей около входа в зал висел большой стенд с документами, меню и фотографиями лучших поваров, на которых улыбались две полные женщины в поварских колпаках с черпаками в руках.

Основной зал был просторным, столы стояли как парты в школе, длинными рядами. С обоих сторон стола стояли деревянные лавки. Пол тут был сделан из серого мрамора, все стены были покрашены белой краской. В конце зала стояла раздача, к которой-то мы и направились. На завтрак сегодня была гречка с "мясом белого медведя" – это когда вместо мяса только куски вареного сала. Далее в меню кофейный напиток, масло сливочное, вареное яйцо и два кусочка хлеба: кусок белого и кусок черного. Запах в столовой царил неприятный, пахло солдатскими портянками, сыростью, подгоревшей гречей и какой-то рыбой. Взяв свою еду, я сел за стол и хотел было начать есть, но не тут-то было, сержант заставил нас встать и ждать товарищей, пока они так же займут свои места.

– К приему пищи приступить, у вас десять минут! – выкрикнул Мальцев, когда все встали напротив своих мест, а сам сел на другой ряд с кружкой чая и куском белого хлеба, на который начал жирным слоем мазать масло.

Гречка была просто отвратительной, кофейный напиток – только одно название, такое чувство, что на ту огромную кастрюлю, что была литров так на сто, насыпали пару столовых ложек кофе от силы, к тому же еще и несладко. Желтоватые куски масла, составленные пирамидкой, передавали по ряду на блюдечке из расчета один кусочек на человека. Первый, кто стоял на раздаче, говорил наше количество, а последнему давали уже наполненную тарелку, после чего тот ставил ее на первый стол и каждый, взяв свою норму, передавал ее тарелочку дальше. Народ начал активно обсуждать все произошедшее утром, но, как выяснилось позже, очень зря. Мальцев сделал замечание, чтобы мы ели молча, и все притихли, но буквально секунд на тридцать, после чего галдеж опять начался.

– Я смотрю, все поели, всем встать, сдаем посуду, выходим строиться! – грозно прорычал он, а нам ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

– Твою мать! – фыркнул я от негодования, есть-то хотелось, а я только успел яйцо почистить и хлеб маслом намазать.

– Да уж, позавтракали! – бросив ложку на поднос, добавил сидевший рядом Саня.

Выйдя на улицу, мы опять встали в строй, заняв места в том же порядке, как и пришли сюда, только не с первого раза, несколько парней все же заблудились среди малознакомых лиц. Мальцев лишь покачал головой и повел нас обратно в сторону казармы.

– Рота! На месте стой, раз-два! – прокричал во весь голос сержант. – Основная часть людей стала на месте как вкопанные, а некоторые продолжили свой путь, натыкаясь на впереди стоящих, от чего весь строй чуть не посыпался, как доминошки. – Рота, на пра-ВО! – подал новую команду сержант после того, как строй собрался, но и тут был неуспех, процентов тридцать повернулось налево. Мальцев, глядя на это, тяжело вздохнул, а его скулы на лице заметно напряглись.

– Товарищ младший сержант, разрешите обратиться из строя! Рядовой Коваль! – вдруг неожиданно для всех бравым голосом выкрикнул один из бойцов.

– Разрешаю. – ответил ему сержант.

– Разрешите перекурить!

– С чего бы? – нахмурившись, спросил сержант.

– Ну так после приема пищи, святое. – улыбнувшись, ответил рядовой Коваль.

– Ну раз так, то разрешаю, перекур три минуты, время пошло! – скомандовал сержант, и все, словно лоси по бурьяну, ломанулись в курилку.

– Ху#и вы встали, три минуты это буквально! – обратился к нам Коваль, и мы, как спринтеры, побежали за ними.

Курилка тут была не как на сборном пункте, все было куда проще, вытоптанная полянка, две маленьких лавочки и урна. Сигарет у меня не было, так что я стрельнул у Сани. По-быстрому закурив и втянув в себя дым, меня аж пошатнуло, словно я впервые затянулся сигаретным дымом.