Жизнь после смерти 6

– Вот тебе лишь бы поиздеваться надо мной. Но я так тебе рад, что даже обижаться не буду. – улыбнувшись, ответил он.

– Слушай, когда я за тобой наблюдал с дерева, ты был одет, какого хрена ты сейчас голый? – уточнил я.

– Так это, девка одна, молоденькая, она хоть и хреново, но по-нашему калякает. Так вот, она приказала мне одежду снять, а также сказала, что меня сегодня вечером пустят на мясо. Я уже думал, все, но тут услышал выстрелы и понял, что ты меня не бросил.

Клетка была закрыта на старый, покрытый ржавчиной железный замок, ключа у меня, разумеется, не было, но он и не понадобился, от удара прикладом замок развалился на части, и я смог открыть клетку, откуда ко мне побежал обниматься голый Бегунок.

– Эй, эй, юноша, держите дистанцию! – выставив перед собой руку, остановив парня, сказал я. – Куда одежду твою унесли? – уточнил я.

Одежда была в соседнем доме, в котором было много всего, это был скорее не дом, а большой сарай с трофеями. Куча аккуратно сложенной одежды, различное оружие, разные украшения из драгоценных металлов, в общем, все то, что было на их жертвах в момент поимки, было сложено тут.

– Я вот одного не пойму, у них тут столько оружия и патронов, почему они этим не пользуются? Что за бред? – пожав плечами, сказал я, перебирая магазины с патронами.

– В смысле? – уточнил Бегунок.

– В прямом, они с мечами и луками против меня сражались. Ты хоть у одного из них огнестрел видел?

– Неа, хотя я даже и не смотрел. – шнуруя свои берцы, ответил Бегунок.

– А очень и очень зря! Я же тебе сто раз говорил, наблюдай, всегда все нужно подмечать.

Из трофеев взять нам было нечего, тут лежал один полнейший хлам, все дело в том, что в сарае очень сыро, а оружие, судя по всему, пролежало тут не один год, и само оно, и патроны, все сильно подверглось коррозии. Но Гера, разумеется, настоял на украшениях, коих был целый небольшой сундучок. Я бы, может, и не подумал, но у него нашелся железный аргумент. Женщины, что ждут нас дома, они-то любят цацки, и им это будет лучший подарочек. Тут мне бить было нечем, и Гера теперь тащит сундук на себе.

К моменту, когда мы вышли из склада, в деревне царила мертвая тишина. Все люди или попрятались, или сбежали.

– Что дальше? – уточнил Гера.

– Я думаю, просто так уходить отсюда нельзя, я смотрю, это местечко неплохо так процветает, спалим тут все к едрене фене. – предложил я.

– Поддерживаю. – кивнул Герасим.

Почти у входа в каждый дом в специальной подставке были установлены факелы, так что дело было за малым, берем факел, поджигаем и кидаем на соломенную крышу, будь то дом или сарай. Самый большой дом был без соломенной крыши, но и с ним мы быстро справились, под руки нам попался глиняный кувшин, в котором было масло, им-то факелы и пропитывали. Так что кувшин с грохотом разбился об деревянный пол, разливая свое содержимое, а факел залетел сверху, и его пламя начало постепенно распространяться, набирая свою силу. Забор мы также не оставили без внимания. Из некоторых домов выбегали люди, видимо, прятались где-то в подполе, но Гера безжалостно их отстреливал. Закончив с этим, мы отправились к нашему лагерю.

Двигаясь в обратном направлении, мы увидели, что в их собственной волчьей яме сейчас лежало четыре человека, один мужчина, женщина и два ребенка лет так по десять. Все были мертвы, кроме женщины, как я понимаю, матери семейства. Она была сильно ранена и истекала кровью, и, увидев нас, ее глаза тут же наполнились ненавистью и гневом. Она начала осыпать нас проклятиями, но я оборвал ее мучения, сделав выстрел из пистолета четко ей в лоб.

– А знаешь, что самое обидное во всей этой ситуации? – спросил я у Герасима, когда мы шли вдоль небольшого поля.

– Что? То, что все патроны и оружие пришли в негодность из-за неправильного хранения? – предположил он.

– Вот башка у тебя дурная. Все эти люди сейчас нас с тобой ненавидят и проклинают за то, что мы сделали.

– Охренеть, они радоваться должны, что мы их сейчас не ищем в лесу, убивая одного за другим, правда, Ак? – обратился к волку, бегущему позади нас. – В этом-то и вся суть. В их глазах они живут правильно, жрут людей, что попадают в их окрестности, при этом, как ты заметил по сложенной одежде, их тут немало бывает. Так вот они же сделали как положено, нашли чужака и хотели его съесть, а тут пришел другой чужак, забрал их ужин и еще деревню сжег в придачу. Как-то так. Вот тебе и современные ценности, то, что людей есть нельзя, им, видимо, невдомек, а таких мест, как я понимаю, сейчас слишком много. И в мое время людоеды были, а теперь это и законом не запрещено, ведь закон только один – выживает сильнейший.

Вернувшись в свой лагерь мы обнаружили лошадок на своих местах, они продолжали мирно пастись, все вещи лежали на своих местах, так что я зря беспокоился. Передохнув, мы развели костер и приготовили обед, после чего решили уехать отсюда подальше, а то мало ли, оставшиеся в живых ниндзя придут по наши души под покровом ночи.

– Слушай, Макс, ну я все понимаю, живут тут в глуши в полном уединении, жрут людей, это не редкость для наших мест. Но вот почему мечи и луки? В чем прикол? Ладно бы не было ничего, но у них же реально полно оружия. – все никак не успокаивался Герасим.

– Сложно сказать, но японцы всегда были повернуты на своей культуре. Они гордились своими катанами и воинами. Могу предположить, что их далекие предки, которые основали эту деревню, просто смотрели на перспективу и понимали, что оружие и патроны со временем закончатся, и тогда в ход пойдут те самые луки, стрелы, арбалеты, копья и мечи. И будет сильнее тот, кто умеет хорошо пользоваться. Так-то по сути, если бы не моя способность, я бы уже дважды был убит. Их оружие чем-то отравлено, а меня ранили в лесу, ну ты видел одного подвешенного, плюс мне горло прострелили. Так что они вполне себе сильны, просто сегодня просчитались немного. Если бы тебя не уволокли сегодня, мы бы спокойно проехали дальше и даже не узнали об их поселении, разве не так? Их даже Ак не почувствовал, так что это опасные противники, даже без огнестрела. – выдвинул я свою теорию.

– Слушай, а звучит складно. – согласился Бегунок, – И да, подкрадываться они умеют, я вообще ничего не услышал, сидел себе спокойно, дела свои делал, и тут раз, мешок на голову, глотку зажали и поволокли. А потом и вовсе вырубили, пришел в себя, глаза открыл, и вот я в клетке, а на меня смотрят словно на прокаженного и ржут во все горло, пальцами тычут и камни кидают. – с обидой в голосе добавил мой напарник.

Дорога дальше была как обычно сложной, густой лес не хотел нас пропускать без препятствий, несколько раз даже приходилось вырубать заросли ивы, что просто не давали и шанса протиснуться среди них нашим лошадям. Плюс активизировалась местная фауна в виде клещей и разных надоедливых мух, хоть комаров пока нет. Я рассказал Герасиму про то, что укус клеща может быть смертельно опасен, и он теперь начинает осматривать себя каждую секунду, стоит где-то чему-то зачесаться на его теле. Погодка к вечеру испортилась, поднялся сильный шквалистый ветер, что гнал на нас темно-синие грозовые тучи. Огромный минус пребывания в лесу во время подобной грозы, сопровождаемой сильным ветром, который уже скорее похож на ураган, это то, что деревья имеют свойство ломаться и могут кого-то ранить, а то и вовсе убить. Укрыться от шторма было негде, поэтому самым безопасным местом мне показалась опушка, на которой росли старые могучие кедры, там-то мы и разбили наш лагерь. Чувствую, ночка сегодня будет долгой, главное, чтобы лошади от грома не разбежались.