Сквозь костры иллюзий
- -
- 100%
- +
– Об этом я даже думать не хочу. – Я сильнее сжалась и несколько раз провела руками по предплечьям, пытаясь согреться. – Почему меня привезли в Прагу? И почему именно меня?
Ответом стала тишина. Четверка в очередной раз обменялась взглядами, понять которые могли только они.
– Слушай. – Сережа обогнул барную стойку, подошел вплотную ко мне и положил руку на плечо. Несмотря на то, что я практически его не знала, это движение успокоило. Его добрый заботливый взгляд и мягкий голос снижал тревогу, и все происходящее казалось не таким пугающим. Парень бережно повернул меня за плечи к себе. – Знаю, что ты напугана, ничего не понимаешь и хочешь домой, но нам какое-то время придется переждать здесь.
– Почему? – Я нахмурилась. Адреналин постепенно покидал мою кровь, возвращая способность аналитически мыслить.
– Просто доверься нам. Мне. – На последнем слове его голос стал тише. – Тебе нужно набраться сил и подлатать раны, а мы свяжемся с руководством и все узнаем.
Неубедительно. Несмотря на спокойствие, которым Сережа окутывал меня, он явно что-то недоговаривал. Как и все остальные.
– Я просто хочу понять, что произошло, и вернуться домой. Где бы он ни был, – на всякий случай добавила я и отпрянула от парня. – Сколько придется ждать?
– Эль, а тебя не смущает, что… – вмешался в разговор Рома.
– Я не пинта пива. – Как только слова выскользнули, я тут же закусила губу. Вряд ли стоило спорить с наемниками, поэтому я смягчилась. – Не называй меня так, пожалуйста.
– Так вот, наш Чешский Эль. – Он продолжил, не обратив внимания на мое замечание. – Мы не сможем пересечь границу, пока ты объявлена в розыск.
На последнем слове мое сердце упало на бетонный пол. Я посмотрела на Сережу, но тот уже буравил Рому гневным взглядом.
– Ну ты кретин! – Марина перегнулась через столешницу и отвесила этому нахалу подзатыльник. Не будь он наемником, я бы с удовольствием сделала то же самое.
– Ай, что такого? Кто-то же должен был сказать!
И не обращая больше ни на кого внимания, он крутанулся на барном стуле и щелкнул пультом. Над нами загорелась лампочка проектора, и справа во всю стену засветился экран. Прямо напротив дивана, где я лежала час назад. Я прошла в импровизированную гостиную, прикованная взглядом к картинке.
На меня смотрела счастливая девушка с огненно-рыжими волосами и светло-карими глазами. Фоторобот оказался слишком реалистичным. Под картинкой значился текст, который я не понимала.
– Не́кит, давай, колдуй. – Рома нажал на паузу и стукнул напарника в плечо.
Недовольно вздохнув, Никита убрал нож в карман, подтянул к себе ноутбук и застучал по клавиатуре. Картинка на стене замерла, будто экран сфотографировали. Следом буквы стали переворачиваться, как таблички в поле чудес, а затем я прочитала надпись, которая полностью изменила мою жизнь.
«Неизвестная обвиняется в тройном убийстве».
Меня захлестнули стыд, злость и страх. Я как рыбка открывала и закрывала рот, силясь произнести всего одну фразу, но буквы никак не складывались в слова. Пока я пыталась совладать с собой, на мое плечо уже легла теплая рука Сережи.
– Это просто фарс, – мягко произнес он. – Они хотят перекрыть город, чтобы задержать тебя.
– Но это неправда, – прошептала я, не отрываясь от экрана. – Я никого не убивала.
– Вот именно, нечего туда смотреть. – Сережа вышел вперед, поднял с журнального столика пульт и выключил проектор.
– Подумаешь, фоторобот нарисовали и на федеральный канал закинули. Знаешь, сколько раз я там мелькал? – Рома махнул рукой, раскручиваясь на стуле из стороны в сторону, и беззаботно улыбался, когда я вся напряглась.
Мало того, что меня похитили и увезли в другую страну, так теперь еще и обвиняли в преступлениях, к которым я не имела никакого отношения. Мое имя опорочили. Окунули в компостную яму, а затем вышвырнули на лужайку, приравняв к коровьей лепешке. И при всем при этом Рома просто смеялся надо мной.
Его наглость раздражала. Каждый раз, когда он открывал рот, мне хотелось подлететь и стереть ухмылку с его лица, но я не могла. Это чужая территория, а жертвы из репортажа – их рук дело. Но парень все никак не унимался:
– Ладно тебе, Пинта. Хватит дуться. Мы знаем, что все это вранье. Ведь их было больше трех. – На последних словах он дернулся вперед, а я непроизвольно – от него. Парень тут же зашелся диким смехом. Марина закатила глаза, а Никита вышел из темноты и остановился между нами.
– Хватит, – ледяным голосом произнес он, и, как ни странно, это подействовало. Рома тут же прекратил смеяться и даже остановил крутящийся стул.
– Некит, я ж как лучше хотел, – невинно оправдывался парень. – Серега прав, это просто вброс. Мы-то знаем правду.
– Но люди – нет. Теперь весь город видит во мне убийцу. – Я пыталась защитить свое имя хотя бы в стенах этого ангара. Не задумываясь подалась вперед, но Никита преградил мне дорогу так быстро, что я чуть не врезалась в его грудь.
– Да какая разница, что думают люди? – не унимался Рома. – Главное, что ты живая. Наяриваешь борщ и плещешься в ванне. Или лучше было помереть с незапятнанной репутацией?
Его вопрос застал врасплох. Так я и замерла, выглядывая из-за плеча Никиты, который недовольно пыхтел надо мной.
– Как же вы мне надоели, – не выдержала Марина. Она растолкала парней локтями и вырвала меня из их кольца. – Все идут спать. Больше никаких обсуждений.
Блондинка подхватила меня за локоть и потащила за собой к лестнице. Я понеслась за ней трусцой, стараясь по дороге ни обо что не споткнуться. Куда бы мы ни шли, я надеялась, что хотя бы там смогу прийти в себя и все обдумать.
– Ботинки ее забери, – бросил в спину Никита.
Ее ботинки. Фраза задела меня, как лезвие ножа по нежной коже. Парень мог сказать это мне в лицо, но вместо этого передал слова Марине, будто меня не существовало. Я грозно глянула на него через плечо, но не увидела там ничего, кроме раздражения. И чем я ему так не угодила?
– Не сегодня, Никита! – Девушка выплюнула слова, будто извергала яд, но ботинки с пола подняла. Впихнула их мне в грудь, отпустила локоть и раздраженно поплелась наверх.
Берцы чуть не рухнули обратно на пол, но я успела их перехватить и теперь крепко прижимала к себе. Под всеобщие подозрительные взгляды я пошла следом за девушкой на балкон.
– Невозможно работать в мужском коллективе! – Ругаясь на парней, Марина поднялась наверх и скрылась за дверью напротив лестницы.
– Прикуси язык и не выпендривайся. Особенно после своей выходки, – донесся с первого этажа тихий голос Никиты. Я задержалась на последней сверху ступени, скрываясь за высокой железной колонной.
– Ну простите, что опоздал на три минуты. Пробки! – шикнул на него Рома так тихо, что я с трудом разобрала слова. В комнате, куда зашла Марина, уже зажегся свет. – Зато я снял снайпера и не оставил им шанса погнаться за нами. Вам все мало!
– Это твоя работа. И ты не в первый раз опаздываешь, – послышался голос Сережи. – Мы должны были выехать одновременно. Чтобы больше такого не повторилось.
– Да какая разница, если она ничего не пом…
– Твоя комната! – Марина прокричала возле моего уха так громко, что я вздрогнула.
Один ботинок все же выпал, приземлившись рядом со мной на ступеньке. Голоса снизу смолкли, а блондинка невинно смотрела на меня, заложив руки за спину, и ждала, пока я войду в комнату.
Вряд ли кто-то из них хотел мне навредить, но они определенно что-то скрывали. Новенький кодовый замок у двери напротив туалета, странная строка в ноутбуке, перешептывания за моей спиной и странная реакция на потерю памяти. Конечно, я могла бы списать это на их род занятий, но что-то подсказывало, что за всеми этими деталями скрывалось нечто большее. И чтобы все выяснить, мне придется им подыграть.
Искра № 4
Подняв со ступеньки тяжелый ботинок, я вошла в одну из пяти комнат со стенами из гипсокартона. Такими же серыми, как мое настроение. На полу валялись сложенные коробки и целлофановая пленка, а в углу стояла одинокая накренившаяся вешалка.
– Это от матраса, приберешься потом. – Марина выхватила ботинки и поставила их на входе.
– Зачем вы купили его для меня? – Я смотрела на новенький двуспальный матрас, который обычно стелили на дорогие кровати с вельветовым изголовьем. Он лежал посреди комнаты рядом с видавшей лучшие времена деревянной тумбочкой. Ее как будто бы похитили вместе со мной и заперли в тесном ангаре. Из освещения в комнате была только пыльная настольная лампа и прямоугольные электронные часы с разбитым циферблатом.
– Тебе же нужно где-то спать. – Марина плюхнулась поперек матраса и потянулась. – У каждого по такому. Кровать ставить глупо, а спать в мешках я устала.
Я обошла постель с другой стороны и легла рядом с Мариной так, что наши головы оказались на одном уровне, а ноги – по разные стороны матраса.
– И сколько мне придется на нем спать? – Гадая, удастся ли выудить что-то из дружелюбной блондинки, я разглядывала железный потолок. Мысленно обрадовалась, что сейчас зима, иначе крыша раскалилась бы в лучах солнца, а вместе с ней – и я.
– Заюш, мы сами ничего толком не знаем. Есть приказ – мы выполняем. Возможно, уже завтра мы придумаем, как вернуть тебя. А может, придется пожить здесь пару недель. Но жизнь слишком коротка, чтобы спать на неудобном диване.
– А вы сообщите кому-нибудь, что я здесь? У меня же есть семья. Наверное.
– Об этом даже не переживай, – отмахнулась блондинка. – Мы уже все передали, но нельзя выходить на связь, пока все не утрясется.
Пару минут мы лежали в тишине. Я свыкалась с новой реальностью, а Марина, скорее всего, не хотела возвращаться обратно. Голоса за дверью стали громче, и до нас доносились обрывки спора между наемниками.
– А что не так с ботинками? – вдруг вспомнила я последнюю фразу, которую нам бросили перед уходом.
– Ой… – Блондинка повернулась на бок и подперла голову рукой. – Никита помешан на правилах. У нас и так по долгу службы есть устав, но нет же. Не́кит придумал персональный список, и мы должны ему следовать. А если не дай бог что нарушили, он приходит с этим клочком бумаги и тыкает нас в него носом, как котят. Знаешь, слова «душный» недостаточно, чтобы описать, как он иногда бесит.
Нечаянно у меня вырвался смешок, и я тут же прикрыла ладонью рот.
– И что за правила?
– Одно ты уже нарушила. Нужно ходить по штабу всегда в обуви. – Марина произнесла это так, будто пыталась спародировать Никиту.
– И спать в ботинках? – Я ужаснулась. Зато теперь, вспомнив как вышла из душа босиком, его взгляд обрел смысл.
– Ага. Вдруг ты ночью будешь спускаться в туалет, и именно в этот момент на нас нападут, а ты босиком ходишь.
Тут я не смогла сдержаться от смеха. Марина тоже прыснула и продолжила:
– А еще он запрещает мне жарить рыбу. Воняет ему! И это ты остальные правила не видела. На холодильнике прочитаешь – ужаснешься.
– Значит, ходить в обуви и не таскать морепродукты, – констатировала я, вторя словам кивками. – Что еще я должна о вас знать? Как вы познакомились, например?
– Это долгая история, и, наверняка, большая ее часть скрыта под грифом «совершенно секретно». Как ты поняла, мой брат у нас за главного.
– Сережа – твой брат? – Я так удивилась, что чуть не свалилась с матраса, хотя до пола там оставалось всего сантиметров двадцать.
– И он часто любит этим пользоваться. Держит связь с руководством и раздает приказы. Я по части взлома. Любой замочек – мой дружочек. Ну и тачки. За рулем обычно я. Ромка снайпер и крутой боец. Против него мало кто выстоит. Ну а Никита – мозг наших операций. Может взломать любую электронную штуку, чаще остается в штабе, как было с твоей миссией.
– Как вы меня нашли? – тут же задала я новый вопрос. Пока что Марина – единственный человек во всем этом забытом богом ангаре, которая охотно со мной разговаривала.
– Никита выследил. Твои похитители хорошо скрыли следы, так что он долго ковырялся. Хотя обычно на это уходит пару часов. – Марина широко зевнула.
– И кто они, мои похитители?
– Ты даже не представляешь, насколько они опасны. Защитить тебя от таких людей не сможет ни одно правительство мира. А мы – сможем.
– А та женщина у них главная? – Я прищурилась, внимательно изучая лицо девушки.
Марина сжала губы в тонкую линию. Молчание далось ей с великим трудом. Еще раз зевнув, она показательно потянулась и слезла с матраса.
– Заюш, давай потом. День был тяжелым, ты многое пережила. Отдыхай.
Подарив мне обворожительную улыбку, блондинка исчезла за дверью. Искренность растворилась в затхлом воздухе так же быстро, как и появилась. Теперь я знала о наемниках чуть больше. Командир, гонщица, снайпер и хакер. И этим людям я доверила свою жизнь. Но чего стоила эта жизнь, если она представляла из себя лишь книгу с вырванными страницами? Осталась одна обложка, и та потасканная.
Завалившись на бок, я подтянула колени к груди и сжала в кулаке подвеску. Камень оставался холодным, даже не думая нагреваться. Не знаю, как он работал, но видение определенно появилось не просто так. И если я не могла его вызвать, то должна была выяснить, что скрывали наемники. И я стала наблюдать.
Первым делом нашла на холодильнике потрепанный мятый листок, о котором говорила Марина. Отодвинув в сторону магнит с изображением Карлова моста, я сняла список и пробежалась взглядом по строкам.
Правила проживания в штабе:
1. Не трогать ноутбук (у вас есть компьютер).
2. Не курить в ангаре.
3. Не готовить рыбу, она воняет на весь штаб.
4. Никогда не снимать обувь.
5. Убирать бинты после тренировки.
6. Отмывать инвентарь для чистки оружия.
7. Не брать личные пистолеты друг друга.
8. Не разговаривать с заказчиком в общей комнате.
9. Занимать ванную комнату максимум на полчаса.
10. Никакой музыки после 22:00.
11. Выбрасывать из тачки стаканчики из-под кофе.
Листок будто бы не раз срывали и пытались выкинуть. Наверное, так оно и было, учитывая три надписи на полях.
«Посмотрим, что ты скажешь после спарринга со мной» – заметка стояла напротив пятого пункта, а напыщенность Ромы читалась между строк.
«В ресторане будешь заказывать, а здесь каждая среда – рыбный день» – сразу узнала дерзкий тон Марины рядом с третьим пунктом.
«Хватит добавлять правила» – слова явно принадлежали Сереже.
Я вернула записку на место, с удивлением отметив, как почувствовала характер каждого из наемников по одному предложению. Но пары фраз на холодильнике недостаточно, чтобы понять, с кем я имела дело. Для этого нужно было изучить каждого до мелочей.
Так я узнала, что Никита целыми днями нависал над ноутбуком, клацая по клавишам. Иногда мне казалось, что ему все равно на остальных наемников. Но на деле стоило кому-то из команды выйти на обход, как хакер прилипал к монитору и внимательно следил за движениями на экране. Кажется он думал, что в этот момент жизни остальных зависели от щелчка мыши.
Ночное дежурство, осмотр периметра и проверка камер с внешней стороны ангара – ежедневная обязанность наемников. Каждый вечер они сменяли друг друга. Выйти из штаба можно было лишь через единственные тяжелые ворота, напоминающие дверь секретного хранилища. Над воротами красная лампочка сменялась зеленой на короткие секунды в тот момент, когда наемники вводили код на панели у выхода.
И вот, когда ворота закрывались, а напарник возвращался с улицы, Никита откладывал ноутбук в сторону и как горгулья сидел в самых темных углах ангара, наблюдая за мной исподтишка. Каждый раз, когда ловила его колючий взгляд, сбегала к Марине на кухню.
Поначалу меня смущали ее прямолинейные высказывания и резкие замечания, а к обращению «заюш» я до сих пор не привыкла. Но спустя пару дней прониклась к ней. Блондинка все время вертелась у плиты. И это было идеальное место, чтобы следить за остальными.
Шумный и болтливый Рома вставлял свои комментарии постоянно, даже если не принимал до этого участия в разговоре. Не сразу я разобрала в его наглости и хамстве простую бестактность. Оказалось, он искренне не понимал, что может задеть чувства других людей. Каждый день он выезжал с Сережей в город, а по возвращении тренировался, пока не валился с ног. Причем это касалось не только физических упражнений. Ему запрещали стрелять, чтобы не привлекать внимание к штабу, поэтому в ход шли дротики и ножи. После этих тренировок я поняла, что лучше со снайпером не ссорится, потому что все разы он попадал точно в цель.
Сережа чаще остальных заходил в маленькую комнату напротив ванной, которая была скрыта от меня четырехзначным кодом. А по вечерам командир пропадал в своей комнате, связываясь с заказчиком. Судя по его раздражению и бегающему взгляду, каждый раз разговор завершался не так, как ему хотелось бы.
Сам же он постоянно спрашивал о моем состоянии, приносил воду, проверял, как заживают раны. Каждый раз, когда он возвращался из города, привозил коробку конфет или шоколад. Но если меня успокаивал его мягкий голос и забота, то наемники будто напрягались больше обычного. В любом случае они беспрекословно выполняли приказы командира и, кажется, того же ждали и от меня.
За несколько дней я узнала их лучше, но не смогла ни вызвать новое видение, ни осуществить свой план. Все-таки девушке, которая ничего не помнила, оказалось не так-то просто обхитрить четырех подготовленных бойцов. Никаких вестей от заказчика не поступило. На мои расспросы о личностях похитителей не отвечали. Наемники уверяли, что никакой информации у них нет. Но я точно помнила строку из ноутбука. Нужно было лишь еще разок на нее взглянуть.
В очередной бессонной ночи стрелки электронных часов перевалили за двенадцать. Отшвырнув в сторону тонкое одеяло, я прошмыгнула к двери. Перед выходом бросила взгляд на ботинки и усмехнулась. Дурацкие правила. Не собиралась я ходить до туалета в обуви.
Дверь бесшумно открылась, а мои ноги в хлопковых носках уже коснулись железного балкона. Прохлада металла бодрила. Я оперлась о перекладины и осмотрела ангар. Двери в каждую комнату были плотно закрыты. Весь штаб погрузился во мрак. Лишь тусклое мерцание экрана на барной стойке и теплое свечение настольной лампы позволяли распознать силуэты предметов в кромешной тьме.
Я пригляделась к общему компьютеру, затем посмотрела на место возле ноутбука – пусто. Кто бы сегодня ни дежурил, наемник явно отлынивал от работы, и мне это только на руку.
Все еще подозрительно осматривая ангар, я тихо спустилась на первый этаж, пересекла зал и прокралась к ноутбуку. Занеся руки над клавиатурой, заметила, как трясутся пальцы. Все время наемники относились ко мне с добротой и толикой заботы. Но что будет, если они застанут меня, ковыряющейся в их данных?
Мне не хотелось это проверять, поэтому я поторопилась. В первый день подозрительную строчку я нашла на ноутбуке, так что с него и начала. На экране горело около десятка вкладок, и каждая была защищена определенным шифрованием, поэтому я ничего не понимала. Бестолково щелкая диалоговые окна, я пыталась найти любую полезную информацию. Но на деле либо натыкалась на запароленные папки, либо на строки, в которых мог разобраться только программист.
Отчаявшись, я решила хотя бы проверить карту. Судя по мигающему огоньку, ангар находился в глуши на окраине Праги среди полей и лесов. Чтобы добраться до города, на машине потребовалось бы полчаса, а на своих двоих ушел бы целый день.
Ничего не добившись, я принялась возвращать все на места, скрывая следы своего присутствия, как внизу на панели возле иконки с письмом загорелась красная единица. Входящее сообщение. Сердце подпрыгнуло от радости. Может, хотя бы с почтой повезет больше. Скрестив пальцы, я затаила дыхание и кликнула мышкой по ярлыку.
От кого: Orloj-0209
Кому: Relic-12
Тема письма: Без темы
Письмо: Лес уже горит. Деревья не переживут, а костер все больше каждый день. Мы знаем, кто нужен от сглаза. Понять бы еще зачем. Свита выехала к шалашу. Они ждут последнего. Наш славный жребий брошен. Их мейстер дико мудр, хитер, очень опасен. Трещат дрова в костре на площади. Манящий костер пахнет смертью.
Радость длилась недолго. Несколько раз я перечитывала текст, пытаясь найти в нем логику. Если одно предложение несло в себе смысл, то последующее перечеркивало его. Глупо было думать, что наемники открыто переписывались с заказчиком. Пробежавшись еще раз по строчкам, я подумала, что это мог быть шифр. Но какой?
Стащив со стола единственную ручку и обрывок бумаги, я дословно переписала текст письма, стараясь ничего не упустить. Свернула записку и засунула ее за плотную резинку лосин. Может быть, позже придумаю, как разгадать послание.
Внезапно тишину в ангаре нарушил скрип крана, следом зашумела вода, и тут же все стихло. Все это время кто-то из наемников был в ванной! Осознав всю шаткость положения, в котором оказалась, я быстро свернула окно с сообщением и отскочила от стола, задев что-то локтем. На пол со звоном приземлился небольшой металлический предмет. Я тут же бросилась следом за ним. На мгновение мне показалось, что под столом стало светлее.
Я проползла немного вперед и нашла на полу складной нож. Рукоять из черного дерева затерлась от времени. На ней были выжжены языки пламени. Они извивались и переплетались между собой, переходя в небольшой узор в виде вихря искр.
Как только пальцы сомкнулись на рукояти, вся тьма будто разверзлась. Теперь мне не казалось. Кулон и правда освещал собой все вокруг. Кожа у ключицы горела. Одной рукой я крепко сжала нож, другой – схватилась за камень. И снова костры охватили мой разум. Пульсация в голове сменилась острой болью, перед глазами заплясали красные пятна, а комнату заволокло густым черным дымом.
– Мама! – раздался вопль мальчика. Его голос ломался, как обычно бывает у подростков.
Дым рассеялся. Все еще сжимая в руках нож, я подняла голову. Передо мной сидела молодая женщина немного за тридцать с длинными темными волосами. Она жалась к стене, пытаясь оттолкнуться босыми ногами от пола, и крепко сжимала рубашку от пижамы в районе живота, где пепельно-розовая ткань прилипла к телу и пропиталась кровью.
В глазах брюнетки стояли слезы, нижняя губа дрожала, а сама она с ужасом смотрела на кого-то за моей спиной. Страх охватил и мое сердце. Слегка повернув голову, я посмотрела через плечо и заметила крупный силуэт.
– Мама! – вновь раздался голос, и за ним распахнулась дверь.
Из комнаты выбежал мальчик на вид лет тринадцати. Его темные волосы пучками торчали после сна, а взгляд бешено носился по коридору. Мужчина за моей спиной сделал выпад и замахнулся.
Женщина закричала, умоляя не трогать ее ребенка, но нападавший не послушал. От удара мальчика отбросило на стену, где стоял шкаф. Он ушибся головой об угол тумбы и рухнул на пол. Мужчина тут же выскочил в подъезд, не закрыв за собой дверь.
– Никита! – вскрикнула женщина, пытаясь подползти к сыну, но даже от легкого движения рана начинала кровоточить сильнее, и брюнетка остановилась.
Имя резало слух. Могло ли произойти такое совпадение? Я внимательно вглядывалась в лицо мальчика, пытаясь найти сходство, но он неподвижно лежал на полу, пока алые реки струились вдоль его щеки.
– Никита! – громче крикнула женщина, корчась от боли.
На этот раз ее голос помог. Никита медленно оторвал щеку от линолеума, потряс головой, проморгался и подполз к женщине.
– Мама, что с тобой? – пробормотал он, разглядывая женщину. И как только увидел ее рану, словно оцепенел.
– Принеси телефон и вызови скорую, – стирая пальцами кровь с его щеки, строго произнесла женщина. Но как бы она ни старалась казаться сильной, голос ее срывался на хрип. – Быстрее.