Потентное Я. От привычки к свободе действия: трансформация через телесную осознанность

Поведение соотносится с социальной средой таким же образом, как органическая адаптация соотносится с физико-химическим миром. Мы формировались и приспосабливались к данной социальной структуре с самого раннего момента нашего существования. Все человеческое величие, рабство и несчастье – результат этой адаптации. С точки зрения поведения социальная среда является первым и последним важным фактором. Даже устоявшаяся органическая основа какого-то определенного нарушения имеет мало значения по сравнению с социальной значимостью данного нарушения. Глухота или полная асексуальность, например, такая, которая достигается путем кастрации в раннем младенчестве, определяются как ненормальные лишь на основании того факта, что рассматриваемый субъект должен приспособиться к обществу существ, которым не нужно ничего делать, чтобы слышать или иметь свою сексуальную идентичность. В обществе социальное существование так же важно, как и физическое существование. Привычки, которые мы приобретаем с самого раннего детства, осознанно или неосознанно готовят нас к тому обществу, в котором на данный момент живут взрослые. В основе всего, что мы делаем, будь оно приятным или неприятным, и всего, что мы полностью исключаем из своего диапазона действий, лежит необходимость приспособиться к тому образу существования, который они ведут.

В таком устоявшемся обществе, как наше, эти привитые нам установки и реакции берут верх над нашими относительно слабыми человеческими инстинктами; для нас жертвование своей органической идентичностью ради сохранения социального образа, который мы сформировали, не является чем-то необычным.

Предположим, что человек рос в среде, которая оставалась неизменной, то есть на него не воздействовали никакие другие стимулы, сильно отличающиеся от тех, которые достигали нервной системы во время беременности. Здесь вполне разумно ожидать, что нервные клетки будут расти и устанавливать какие-то связи, однако функционирование такой нервной системы, возможно, будет иметь мало общего с той окружающей средой, которую мы знаем. Если мы попытаемся представить, какой будет внутренняя жизнь такого человека – какими могут быть его визуальные ощущения, представления и образы, не имеющие какого-либо ориентира во внешнем мире, – мы придем к выводу, что он будет ощущать раздражение нервных клеток, однако оно не будет формироваться в какие-либо образы, цвета, перспективы, контрасты и яркости. Если мы представим себе такую же ситуацию со всеми остальными органами чувств, мы придем к выводу, что у такого человека будут типичные для всех нас ощущения, мысли и побуждения, но в форме внутреннего восприятия нервной деятельности, то есть это будет в чистом виде аффективная связь. Это были бы мысли, содержание которых было бы не связано с объектами, звуками, образами, запахами или тактильными ощущениями, которые находятся в окружающем нас внешнем мире.

Сноски