Звездные души
- -
- 100%
- +
Соколов продолжил:
- Можете уйти. Через десять минут мы потеряем друг друга. Вы найдёте гостиницу, выключите телефон и попробуете убедить себя, что всё это вас не касается.
- Звучит неплохо.
- Возможно.
- А второй вариант?
- Вы поедете со мной и увидите материалы, которые официально не существуют.
- Почему вы хотите мне их показать?
Соколов ответил не сразу.
- Потому что утром я думал, что вы один из объектов наблюдения.
- А сейчас?
- Сейчас я начинаю подозревать, что вы связаны с причиной.
Максим смотрел на него.
- Откуда такой вывод?
- Дата.
- Какая дата?
- Семнадцатое августа 1993 года.
У Максима пересохло во рту.
- Откуда вы её знаете?
Соколов понял по его лицу.
- Значит, совпало.
- Что совпало?
Он достал телефон.
Несколько движений.
Показал экран.
Старая отсканированная страница.
Машинописный текст.
Наверху штамп.
АРХИВ 12-А.
Ниже:
Прогнозируемое окно следующей волны: август 1993 года.
Максим почувствовал, как мир вокруг стал тише.
- Что это?
- Документ 1974 года.
- Кто написал?
- Неизвестно.
- И там указан 1993?
- Да.
Соколов пролистнул ниже.
Ещё одна строка.
Повторная активация ожидается после завершения третьего цикла. Интервал ориентировочно 32-34 года.
Максим быстро посчитал.
Плюс тридцать три.
Он поднял глаза.
Соколов смотрел на него.
- Именно.
Максим ещё раз посмотрел на документ.
- Это может быть подделка.
- Может.
- Вы могли сделать её сегодня.
- Мог.
- Тогда почему я должен верить?
- Не должны.
Снова это слово.
Соколов убрал телефон.
- Поэтому я предлагаю посмотреть оригинал.
*
Максим стоял возле машины.
Город продолжал жить вокруг него.
Можно было развернуться.
Уйти.
Позвонить матери.
Поехать домой.
Завтра проснуться, открыть рабочую почту и решить, что всё происходящее было каким-то безумным совпадением.
Он почти видел эту жизнь.
Очень простую.
Знакомую.
Безопасную.
И вместе с ней возникло другое ощущение.
Не голос.
Не приказ.
Тепло.
Совсем слабое.
Где-то в груди.
Живое.
Спокойное.
Оно не толкало его к машине.
Не говорило, что делать.
Просто присутствовало.
Максим вдруг понял, почему это так важно.
Если бы внутри появился приказ, он бы испугался.
Но ничего не требовало от него решения.
Выбор оставался его.
Он посмотрел на Соколова.
- Если мне что-то не понравится, я ухожу.
- Разумеется.
- Телефон остаётся у меня.
- Да.
- Илью не трогаете.
Соколов вздохнул.
- Вы удивительно быстро начали выставлять условия.
- Практикуюсь в автономном поведении.
Соколов впервые за вечер искренне улыбнулся.
- Садитесь.
Максим сел в машину.
*
Они ехали почти сорок минут.
Москва постепенно менялась.
Центр остался позади.
Потом исчезли витрины, рестораны, туристы.
Машина ушла в сторону старых промышленных кварталов.
Максим следил за маршрутом на телефоне.
Соколов не мешал.
Это немного успокаивало.
- Куда именно?
- Вы всё равно через минуту увидите.
- Очень секретно.
- Уже не особенно.
Они свернули с основной дороги.
За высоким кирпичным забором появился комплекс старых зданий.
Советская архитектура.
Три этажа.
Узкие окна.
Никаких вывесок.
На проходной сидел охранник.
Он посмотрел документы Соколова.
На Максима посмотрел дольше.
Шлагбаум поднялся.
Машина въехала внутрь.
- Что здесь было?
- Институт прикладной психофизиологии.
- Никогда не слышал.
- Такое название было только последние годы.
- А раньше?
Соколов посмотрел в окно.
- По-разному.
Они остановились у дальнего корпуса.
Внутри горел свет только на первом этаже.
Максим вышел.
Воздух здесь пах сырой листвой и старым кирпичом.
Соколов открыл тяжёлую дверь электронным ключом.
Внутри оказалось неожиданно современно.
Камеры.
Турникеты.
Серые стены.
Белый свет.
Молодой сотрудник за стойкой поднялся.
- Виктор Андреевич.
- Что с архивом?
- Локализовали. Внешняя передача была.
- Объём?
Парень посмотрел на Максима.
Соколов кивнул.
- Говорите.
- Около сорока гигабайт.
- Куда?
- Пока неизвестно. Использовалась цепочка узлов.
- Когда?
- Начало в девятнадцать четырнадцать.
Максим вспомнил.
В это время он ехал к Чистым прудам.
- Кто был внутри?
- Семь человек.
- Проверили?
- Да.
- Елена?
- Нет.
Соколов кивнул.
- Откройте двенадцатый.
Парень замер.
- Виктор Андреевич…
- Я сказал, откройте.
- Нужен второй допуск.
- Я беру ответственность.
Сотрудник не выглядел счастливым.
Но нажал несколько клавиш.
В глубине коридора загорелся зелёный индикатор.
*
Они спустились на один этаж вниз.
Потом ещё на два.
Максим удивился.
Снаружи здание выглядело трёхэтажным.
Под землёй оказалось не меньше.
Коридоры становились старше.
Современные панели исчезли.
Осталась крашеная бетонная стена.
Старые металлические двери.
На одной сохранилась табличка:
ХРАНИЛИЩЕ 12
Соколов приложил карту.
Замок щёлкнул.
За дверью был небольшой зал.
Шкафы.
Архивные коробки.
Микрофильмы.
Старые магнитные ленты.
Несколько современных серверных стоек.
История разных эпох была собрана в одном помещении.
- И всё это про таких людей?
- Не всё.
Соколов включил свет над дальним столом.
- Здесь собирали материалы, которые не удавалось нормально классифицировать.
Он подошёл к металлическому шкафу.
Открыл.
Внутри десятки серых папок.
Годы.
Максим почувствовал, как ладонь начала покалывать.
- Дайте угадаю.
Он протянул руку к папке 1993 года.
- Я бы начал раньше, - сказал Соколов.
- Почему?
Соколов достал папку с маркировкой:
\1936. ЕГИПЕТ. АРСЕНЬЕВ М.А.
Положил на стол.
Максим смотрел на неё.
Фотография Елены лежала у него во внутреннем кармане.
Он открыл папку.
Первая страница.
Михаил Александрович Арсеньев.
1899 года рождения.
Востоковед.
Археолог.
Экспедиция в Египет.
Несколько сухих биографических строк.
Потом фотография.
Та самая.
Только значительно качественнее.
Максим приблизил.
На ладони Арсеньева действительно был знак.
Четыре линии.
Под фотографией машинописная пометка:
Проявление маркера зафиксировано 11.08.1936.
Следующая страница.
Отрывки дневника.
Соколов молчал.
Максим начал читать.
14 августа. Снова видел город у большой реки. Уверен, что никогда прежде не находился в этом месте, однако знаю расположение помещений. Особенно ясно помню западный зал и помещение с зелёным камнем.
Максим перестал дышать.
Зелёный камень.
На секунду перед глазами вспыхнул образ.
Кристалл.
Коридор.
Мальчик.
Он перевернул страницу.
15 августа. Имя вернулось утром. Натхор. Не уверен, человек ли это. Иногда кажется, что это был я.
Максим замер.
Руки стали холодными.
Соколов наблюдал.
- Вы знаете это имя?
Максим не ответил.
Он не мог.
На следующей странице была зарисовка.
Профиль мужчины.
Храм.
Знак.
А под ним рука Арсеньева вывела ещё одну фразу:
Мы обещали не приходить напрямую.
Максим почувствовал удар воспоминания.
Не образ.
Сначала звук.
Голос женщины.
Далёкий.
Спокойный.
Только воплощение.
Потом свет.
Голубая Земля.
Тепло в груди стало почти физическим.
Максим схватился за край стола.
- Максим?
Соколов сделал шаг.
- Не надо.
Он поднял руку.
В этот момент из папки выпал сложенный лист.
Старый.
Почти пожелтевший.
На нём была нарисована карта звёздного неба.
Одна звезда отмечена кругом.
Рядом подпись:
Сопдет.
Ниже:
Дом.
Максим смотрел на слово.
И внезапно понял его значение раньше, чем успел подумать.
Сириус.
Сопдет.
Не просто звезда.
Имя.
Древнее имя.
В голове вспыхнуло:
Белые одежды.
Тёмное небо.
Первые лучи рассвета.
Люди на крыше храма.
Он сам смотрит туда, где над горизонтом должна появиться звезда.
Рядом женщина.
Её лицо скрыто светом.
Она произносит:
- Когда забудешь всё остальное, смотри туда.
Максим закрыл глаза.
Внутри поднималось не воспоминание.
Целая жизнь.
Он испугался.
И сразу вспомнил голос Елены.
Не пытайся ускорить.
Потом другое.
Живой свет.
Без приказа.
Без требования.
Тепло разошлось от груди к плечам.
Максим медленно вдохнул.
Открыл глаза.
Воспоминание отступило.
Он всё ещё был здесь.
Москва.
Подземный архив.
Соколов напротив.
Старая папка.
Максим посмотрел на него.
- Кто такой Натхор?
Соколов ответил тихо:
- Именно это мы пытаемся понять почти девяносто лет.
Максим перевёл взгляд на папку.
- Тогда вы ищете не тех людей.
- Почему?
Он положил ладонь на запись Арсеньева.
- Потому что Натхор не один из них.
Соколов нахмурился.
- Откуда вы знаете?
Максим смотрел на собственную руку.
Четыре линии снова проступали на коже.
Медленно.
Прямо у них на глазах.
- Потому что это был я.
ГЛАВА 5. ПРОВЕРКА ПАМЯТИ
Соколов смотрел на его ладонь.
Четыре линии становились ярче.
Не царапины.
Не след от давления.
Они проступали под кожей тонким красноватым свечением и сходились в центре.
Несколько секунд никто не говорил.
Потом Соколов достал телефон.
- Не надо.
Он остановился.
- Я хотел сфотографировать.
- У вас уже есть фотографии.
- Не такие.
Максим сжал кулак.
Покалывание усилилось.
- Если сейчас сюда войдут десять человек с приборами, я ухожу.
Соколов убрал телефон.
- Хорошо.
- И перестаньте смотреть на меня как на лабораторную крысу.
- Постараюсь.
- Плохо получается.
Соколов перевёл взгляд на папку Арсеньева.
- Вы только что сказали, что Натхор были вы.
- Да.
- Откуда вы это знаете?
Максим хотел ответить сразу.
Не смог.
Потому что вопрос был правильным.
Он знал.
Но если убрать ощущение, что оставалось?
Несколько снов.
Детские рисунки.
Старая папка.
Фрагменты образов.
Имя, которое уже было напечатано перед ним.
- Не знаю, - сказал Максим.
Соколов кивнул.
- Хороший ответ.
- Не начинайте.
- Я серьёзно.
Он сел напротив.
- Сейчас очень важно разделить две вещи. То, что вы действительно вспомнили до знакомства с материалами, и то, что мозг мог достроить после.
- Вы думаете, я всё придумал?
- Я думаю, что человеческая память чрезвычайно ненадёжна.
- Даже если знак появился на руке?
- Знак доказывает наличие явления, которое мы пока не понимаем. Он не доказывает, что вы были древнеегипетским жрецом.
Максим посмотрел на него.
- Разумно.
- Рад, что вы ещё способны это сказать.
- А вы ожидали, что я начну требовать построить мне храм?
Соколов усмехнулся.
- Такое тоже бывало.
Максим решил, что шутки в его голосе нет.
- Серьёзно?
- К сожалению.
Соколов закрыл папку Арсеньева.
- Поэтому дальше только проверяемые вещи.
- Какие?
- Вы утверждаете, что начали вспоминать.
- Я ничего не утверждаю. Я сказал, что Натхор был мной.
- Это довольно сильное утверждение.
Максим посмотрел на ладонь.
Свечение медленно слабело.
- Хорошо. Что предлагаете?
Соколов поднялся.
- Проверку без подсказок.
*
Он подошёл к одному из шкафов, но не стал открывать.
Вместо этого достал телефон и кому-то позвонил.
- Двенадцатое хранилище. Нужен комплект «Арсеньев-четыре». Только запечатанный. И бумага.
Отключился.
- Что такое «Арсеньев-четыре»?
- Материалы, которые вы ещё не видели.
- И?
- Арсеньев оставил несколько описаний мест, которых, по его словам, не существовало среди известных ему египетских памятников.
- Каких мест?
- Вот это вы мне и скажете.
Максим раздражённо усмехнулся.
- А если не скажу?
- Ничего.
- Не сдам экзамен на звёздную душу?
- Максим Сергеевич, я пытаюсь сделать ровно обратное.
Он посмотрел на него.
- Если вы ничего не вспомните, это будет полезная информация.
- А если вспомню?
- Тогда станет интереснее.
*
Через несколько минут вошла женщина в сером свитере.
Максим раньше её не видел.
Лет сорок пять.
Короткие тёмные волосы.
Без макияжа.
В руках запечатанный пластиковый контейнер и пачка бумаги.
Она поставила всё на стол.
- Виктор Андреевич.
- Спасибо, Марина.
Женщина посмотрела на Максима.
Не любопытно.
Скорее профессионально.
- Он уже видел основной файл?
- Только папку 1936-А.
- Тогда четвёртый подходит.
Она положила перед Максимом несколько чистых листов и карандаш.
- Что происходит? - спросил он.
- Ничего сложного, - сказала женщина. - Я задам несколько вопросов. Отвечайте только если что-то возникает само. Не пытайтесь угадывать.
- Вы психолог?
- Нейропсихолог.
- В «Контуре»?
Она посмотрела на Соколова.
- Иногда.
- Очень прозрачная организация.
- Мы стараемся.
Максим усмехнулся.
Похоже, эта манера была заразной.
Марина села напротив.
- Сначала закройте папку Арсеньева.
Максим сделал.
Она забрала её со стола и отнесла к шкафу.
- Теперь несколько минут просто посидите.
- Медитация?
- Нет.
- Хорошо.
- Не закрывайте глаза специально. Не пытайтесь вызвать состояние.
Максим вспомнил предупреждение Елены.
Не ускорять.
Он кивнул.
Марина положила перед ним белый лист.
- Когда вы прочитали про зелёный камень, у вас возник образ.
- Да.
- Вы его раньше видели?
- Сегодня. Возле книжного магазина был короткий эпизод.
- Что именно?
Максим рассказал.
Коридор.
Зелёный свет.
Мальчик.
Голос.
Натхор.
Марина записывала.
- До сегодняшнего дня?
- Во сне, возможно.
- «Возможно» не считаем.
- Согласен.
- Хорошо. Теперь не вспоминайте камень.
- Это как не думать о белой обезьяне?
- Именно.
Впервые она улыбнулась.
- Поэтому вообще ничего не делайте.
Прошла минута.
Потом ещё одна.
Максим начал чувствовать себя глупо.
Подземный архив.
Ночь.
Нейропсихолог.
Карандаш.
Ему предлагают вспомнить неизвестное помещение из жизни древнего жреца.
Если бы три дня назад кто-то рассказал ему такую историю, Максим посоветовал бы человеку выспаться.
- Ничего, - сказал он.
- Отлично.
- Отлично?
- Да.
Марина посмотрела на Соколова.
- Никакой спешки.
Потом снова на Максима.
- Представьте не храм. Воду.
- Какую?
- Любую.
- Это уже подсказка.
- Конечно. Мы не проводим академический эксперимент. Мне нужно понять способ появления образов.
Максим пожал плечами.
Вода.
Москва.
Река.
Море.
Он вспомнил отпуск в Греции.
Потом почему-то возник другой запах.
Ил.
Тёплый воздух.
Растения у берега.
Максим нахмурился.
- Что?
- Запах.
- Какой?
- Река.
- Москва-река?
- Нет.
Образ пришёл быстрее.
Широкая вода.
Красноватый свет рассвета.
Низкий берег.
Несколько лодок.
- Нил?
- Не знаю.
- Продолжайте.
- Ничего особенного. Вода. Лодки.
И вдруг появилась лестница.
Каменные ступени уходили от воды вверх.
По ним несли корзины.
Человек в светлой ткани прошёл мимо.
Максим увидел его босые ноги.
Потом всё исчезло.
- Ступени, - сказал он.
Марина не реагировала.
- Какие?
- Широкие. От воды наверх.
- Куда?
Он закрыл глаза.
- Не знаю.
Тепло в груди появилось очень тихо.
Не как при сильных вспышках.
Скорее как присутствие.
Максим позволил образу прийти самому.
Наверху находилась площадка.
Справа длинная стена.
Слева канал.
Дальше деревья.
Он неожиданно понял, что не должен идти прямо.
Нужно свернуть за стену.
- Почему? - спросила Марина.
Максим открыл глаза.
- Что почему?
- Вы сказали: «не должен идти прямо».
Он не заметил, что произнёс это вслух.
- Потому что там вход для людей.
- А вы?
Вопрос зацепил.
Образ вернулся.
- Я прохожу сбоку.
- Почему?
- Там другой вход.
- Нарисуйте.
Максим взял карандаш.
Несколько секунд держал над листом.
Потом начал.
Линия воды.
Ступени.
Площадка.
Длинная стена.
Второй проход.
Прямоугольный двор.
Он остановился.
- Здесь что-то неправильно.
- Что?
- Двор должен быть ниже.
- Ниже чего?
- Основного уровня.
Он провёл ещё несколько линий.
Потом рука сама нарисовала узкий проход.
Максим почувствовал раздражение.
- Я начинаю придумывать.
Марина забрала карандаш.
- Хорошо. Остановимся.
- Всё?
- Для этого этапа да.
Она перевернула рисунок лицом вниз.
Соколов подошёл к контейнеру.
- Можно?
Марина кивнула.
Он вскрыл пломбу.
Внутри лежала толстая папка.
Максим почувствовал, как сердце ускорилось.
Соколов достал несколько листов, не показывая ему.
Передал Марине.
Она долго сравнивала.
Потом молча повернула один лист к Максиму.
Это был старый рисунок.
Карандаш.
Почти выцветший.
Схема.
Река.
Лестница.
Стена.
Боковой проход.
Двор.
Максим смотрел.
Рисунок был не идентичным.
Но структура совпадала.
Даже углублённый двор.
- Это Арсеньев? - спросил он.
- Да.
- Когда?
- 1936 год.
- Он мог видеть реальное место.
- Возможно.
- Значит, ничего не доказано.
Марина посмотрела на Соколова.
Потом снова на Максима.
- Это правильная реакция.
- Сегодня меня все хвалят за скепсис.
- Сохраняйте его как можно дольше.
Она достала второй лист.
- Арсеньев утверждал, что это место находилось в городе, существовавшем до известных ему династических построек.
- Он мог фантазировать.
- Да.
- Или копировать что-то.
- Да.
Максим начинал понимать, почему она ему нравилась больше Соколова.
- Тогда зачем проверка?
- Потому что есть детали, которые он не публиковал и которые никогда не оцифровывались.
Она указала на боковой коридор.
- Вы нарисовали здесь проход.
- Да.
- Что за ним?
Максим смотрел на собственный рисунок.
Ничего.
Он уже хотел сказать это.
И вдруг почувствовал запах.
Не речной.
Сухой.
Смола.
Масло.
Камень.
Перед глазами возникла стена, по которой скользил тёплый свет.
Он шёл по узкому коридору.
Справа были двери.
Первая.
Вторая.
Третью он проходил мимо.
Четвёртая.
Максим коснулся лбом ладони.
- Не торопитесь, - сказала Марина.
- Я не тороплюсь.
Он почувствовал страх.
Не сильный.
Страх ошибиться.
Сделать из себя идиота.
И вместе с ним другое ощущение.
Неважно, ошибётся он или нет.
Никто ничего от него не требует.
Тепло осталось.
Максим продолжил.
- Четыре помещения справа.
Марина ничего не сказала.
- Первое маленькое.
Он видел плохо.
- Во втором вода.
- Бассейн?
- Нет.
Максим нахмурился.
- Кувшины. Много.
- Третье?
Он увидел тёмную дверь.
Внутри что-то неприятно сжалось.
- Не знаю.
- Хорошо.
- Четвёртое…
Образ вспыхнул.
Зелёный свет.
Максим резко открыл глаза.
- Там камень.
Соколов сделал движение, но Марина подняла руку.
- Какой?
- Тот самый.
- Что находится перед комнатой?
Максим снова закрыл глаза.
Он видел дверь.
По обеим сторонам стояли две фигуры.
Не статуи.
Знаки.
Высеченные в камне.
Одна напоминала женщину с поднятыми руками.
Другая…
Он не мог разобрать.
- Два изображения.
- Какие?
- Женщина.
- Кто?
Имя пришло сразу.
- Исет.
Тишина.
Максим открыл глаза.
- Что?
Соколов смотрел на него.
Марина не изменилась в лице.
- Почему вы сказали Исет?
- Не знаю.
- Знаете, кто это?
- Похоже на Исиду.
- Почему не сказали Исида?
Максим посмотрел на неё.
- Потому что в голове было Исет.
Марина записала.
- Второе изображение?
Он попытался.
Ничего.
- Не вижу.
- Остановимся.
*
Она достала ещё один лист из папки Арсеньева.
На нём был рисунок коридора.
Четыре двери справа.
Возле последней два символа.
Один действительно изображал женскую фигуру.
Подпись Арсеньева:
Исет.
Максим почувствовал, как кожа на руках покрылась мурашками.
- Этого не было в первой папке?
- Нет, - сказала Марина.
- В электронном архиве?
- Нет.
Соколов добавил:
- Эта часть хранится только физически.
- Кто имел доступ?
- За последние десять лет семь человек.
- Вы?
- Нет.
Максим посмотрел на Марину.
- Вы?
- Впервые открыла контейнер при вас.
- Тогда кто знал содержание?
Соколов молчал.
- Прекрасно.
Максим встал.
Прошёл несколько шагов.
Серверы тихо гудели за стеклом.
- То есть либо вы устроили очень дорогой спектакль…
- Либо? - спросил Соколов.
Максим повернулся.
- Либо Арсеньев видел то же, что вижу я.
- Да.
- Потому что был мной.
Марина вмешалась:
- Это пока третья гипотеза.
Максим посмотрел на неё.
- А первые две?
- Первая. Существует неизвестный общий источник информации.
- Например?
- Документ. Утраченный текст. Изображение. Культурный мотив, который независимо дошёл до вас обоих.
- А вторая?
- Кто-то сознательно формирует у людей одинаковые переживания.
Максим вспомнил слова Елены.
Часть того, что приходит, может быть не твоим.
- Внедрённая память.
- Например.
- Вы в это верите?
- Мне не обязательно верить. Я знаю, что ложные воспоминания можно формировать психологическими методами. Насколько далеко возможно зайти, вопрос другой.
- А знак на руке?
Марина посмотрела на него.
- Не объясняет ни одна из этих гипотез.
- Спасибо.
- Но необъяснённое явление не даёт права выбирать самое красивое объяснение.
Максим усмехнулся.
- Вы точно работаете здесь?
- Поэтому и работаю.
*
Соколов вернул материалы в контейнер.
- Нужно проверить ещё кое-что.
- Что?
- Ваше детство.
Максим сразу напрягся.
- Мать не трогать.
- Согласен.
- Тогда как?
- В архиве есть материалы по волне 1993 года.
- На меня?
- Пока не знаю.
- Вы сказали, дата совпала.
- Совпало окно. Не конкретный человек.
Он подошёл к шкафу и достал папку 1993 года.
Она была значительно толще.
На обложке:
ЦИКЛ 3. АВГУСТ - НОЯБРЬ 1993
- Сколько случаев? - спросил Максим.
- Зафиксированных в этой базе? Сто восемьдесят семь.
- Только СССР?
- Уже Россия и бывшие союзные республики. Но здесь есть иностранные материалы, полученные позже.
- Дети?
- Большинство.
Максим посмотрел на него.
- Почему?
- Не знаем.
Марина сказала:
- Одна из версий проще, чем кажется. У детей ещё не полностью закреплена модель мира. Они меньше фильтруют необычные переживания.