Духи холмов и лесов

┤Потому что не мог казак Хьельм просить медиков снять повреждения, максимум – обратился за медицинской помощью, и то я сомневаюсь. Если он хотя бы допускает могущество духов, то побоится причинять мне вред – любым способом. Он, думаю, и из машины вылез не для того вовсе, чтобы срочно пойти к медикам, а чтобы немедленно прекратить участвовать в моём аресте и доставке к следователю. Мало ли что от духов за это будет? И вы мне будете вкручивать, что такой испуганный человек попытается посадить меня за причинённый им самому себе вред? Да он и при промахе по мне и попадании в себя же при выстреле ни за что бы не осмелился претензии предъявлять. Следователь этого, что очевидно, не понимал, и я решил ему объяснить├.

Я завёл опять свою шарманку про покровительство духов. Он, как более-менее образованный человек, не поверил. А может, мотивированный. Но задумался. Потребовал рассказать «мою версию», что было на холме Токойлуу и в селе Молгошти.

┤Ага, как будто у него была какая-то своя версия. Кстати, нет, про события в селе ему могли и рассказать, не один же там был агент влияния среди ополченцев, это у событий на холме свидетелей нет, кроме меня├.

Рассказал. Он, естественно, опять не поверил. Естественно – потому что когда это следователь верил подозреваемому. Кстати, подозреваемому в чём? Не предвидел же он будущий ушиб казака, как бишь его, Хьельма, собираясь меня допрашивать? Он заявил, что на моей совести, по его мнению, куча трупов. Я ответил, что они все на совести друг друга или даже, в случае ополченца, хорунжего Нильсена, на совести самих себя. Или, если угодно, духов холмов и лесов.

┤Как говорится, барои арвохи теппахо ва чангалхо, если он знает язык або. Следователь потребовал от меня говорить на официальном языке делопроизводства, то есть русском, а что касается того, кто во всём виноват, то мои утверждения нуждаются в доказательствах, а в случае духов мне будет затруднительно это сделать. Что-то он сомневается, что они явятся давать показания, мерзко хихикал он. Я ответил, что доказывать мою невиновность, или виновность кого-то другого – не моё дело. А мою виновность должен доказывать он. Пусть привлекает свидетелей из Молгошти, которые покажут, что я стрелял в Нильсена или зарезал Ульсена, а уж если это ему удастся, во что мне, честно говоря, не верится, то тогда я найму адвоката, который приведёт свидетелей защиты, присутствовавших там, которые покажут, что это не так и что я и близко не подходил к погибшим, а оружия у меня и вовсе не было. Я имел в виду, конечно, что я не приближался к погибшим до их смерти, а не после, и что оружия у меня не было тоже до, но он к этому не прицепился, зато стал настойчиво выяснять, что я имел в виду, почему это мне не верится, что кто-то даст против меня показания, может, я такой крутой уголовник, что всех свидетелей там запугал? Я ответил, что имел в виду, что тамошние жители показались мне честными людьми и ответственными гражданами, и я думаю, никто из них не пойдёт на лжесвидетельство. А для правдивых показаний и запугивать не надо. Врал, на самом-то деле, там все несколько напуганы своей же мифологией. Причём в моей интерпретации вдобавок. Но насчёт правдивости их показаний я практически уверен, и они будут в мою пользу, а что ещё надо? Про духов я следователя предупреждал, он не поверил, ну и что мне теперь, повторять двадцать раз, пока он всё-таки не поверит? Боюсь, чем больше буду настаивать, тем более подозрительно он будет относиться к моим утверждениям. Да и мне собственной убеждённости не хватит, сам-то я не верю в духов. Наверное, он это чувствует. С другой стороны, хотя моим рассказам он не верит, происшествия, как ни крути, странные…├

Он стал звонить по телефону, наверное, насчёт каких-то дополнительных сведений, причём ушёл в другую комнату, чтобы я не подслушивал. А потом отправил в камеру, наверное, подумать решил. И чтобы я подумал.

В камере оказалась полно уголовников. Я думал, будут бить. Но они были вполне вежливы. Главный представился никакой не кликухой, а вполне гражданским русским именем Жигмонд Яльмарссон. Остальные не представлялись. Расспросили меня о тех же событиях. Причём, судя по уточняющим вопросам, знали больше, чем следователь, и обо мне, и о событиях. Кстати, про случай с казаком Хьельмом они тоже уже знали, и не от меня, у меня только уточняли детали. Вот это у них тюремная связь работает, прямо восхищаюсь!

┤Мою интерпретацию, как покровительство духов, вслух сомнению не подвергали, делали вид, что верят. Ну, так, условно верят, а там видно будет. Не бьют, на что, возможно, рассчитывал следователь, и ладно. Больше всего их интересовало то обстоятельство, что не только напавшему на меня плохо приходится, но и его имущество в результате мне достаётся. Но продемонстрировать не просили – ясно же, что мою карточку следователь забрал. Да я мог и отказаться засвечивать сумму на счёте. Да и будь там много денег, на них же не написано, что они переведены со счетов пострадавших от «мести духов»├.

В конце концов Яльмарссон задал хитрый вопрос: тут, де, следак намекал, что хорошо бы мы оказали на тебя моральное давление. Разве он тем самым не провинился перед духами? Ещё даже до того, как мы бы оказали это давление? Ну, если бы оказали, то и нам бы плохо пришлось, а уж ему-то совсем? Я согласился, что это правильное рассуждение – не дураки же духи, принимать, как часто делает следствие, исполнителей за заказчиков, потому что заказчики могут откупиться и успешно скрыться. От духов не откупишься и не скроешься. Ладно, господа, сказал я, могу предъявить подтверждение, но это секрет. Заботясь о вас же, предупреждаю, кто донесёт, тому очень не поздоровится. Потому что это будет для меня реально опасно. Все, вроде, прониклись, или сделали вид, и я достал из кармана карточку следователя. Он же ушёл звонить, а пиджак на спинке стула оставил. Не предполагал такой наглости, что я к нему в карман в это время могу забраться. Кстати, не так уж легко это было, ведь на мне в тот момент были наручники, это перед тем, как впихнуть за решётчатую дверь камеры, их сняли…

┤Гляжу – уголовники прониклись. То есть, получилось, следователь уже пострадал через свою агрессию в отношении меня. Хотя как именно пострадал, помимо денег, непонятно. Да и снять деньги с карточки следователя ещё надо суметь, он-то на ней кода не написал. Это вам не бандиты, вероятно, заботившиеся о доступе подельников к их деньгам в случае их гибели, профессия-то опасная. И не ополченцы, по существу, те же крестьяне, те, небось, просто боялись код забыть или потерять, если записать где-то отдельно от карточки. Их бы вообще больше устроила карточка без кода. А тут – шалишь. Да и доступа к сети в камере наверняка нет. Но впечатлённые уголовники про это не подумали. Может, подумали бы минуту спустя…├

Тут к камере подошёл казак Хьельм с перевязанной кистью руки. Он, оказывается, сам напросился дежурить, несмотря на травму. Сказал, что извиняется за недоверие и попытку ударить. Он с тех пор узнал, что во искупление непочтительности к духам, проявляющемся в нападении на покровительствуемое ими лицо, нужно не только пострадать физически, но и, так сказать, штраф заплатить. И он так рассудил, что добровольно оно дешевле выйдет. Вот, половина всех его накоплений тут. И суёт мне через решётку карточку на предъявителя. Немного свернув в трубочку, ну, в полутрубочку, а то через решётку бы не пролезла.

Я спросил насчёт доступа к сети. А как же, есть у них сеть, да не простая, а специальная, правоохранительская. Он сейчас тут её включит, чтобы я мог перевести деньги на свой счёт. Только это надо на центральном посту. И ушёл.

Вскоре я обнаружил, что карточка на предъявителя видит сеть, и на глазах заинтересованных уголовников перевёл с неё деньги на свой счёт, номер которого я помню на память.

┤Специально мнемоническое правило придумал для запоминания всех двадцати цифр. На вид это случайные цифры, но только идиоты просят себе оформить счёт с номером 012345 и так далее, потому что лень запоминать. Потом я попробовал что-то сделать с карточкой следователя, и обнаружил, что она не требует от меня никакого кода. То ли дело в том, что сеть тут такая высокоранговая, то ли в том, что следователь тут же и работает, и его код уже есть в системе, то ли в том и другом одновременно, но система не стала мне препятствовать в переводе всех денег, бывших на счету Вилмоша Викстена, на мой счёт. Более того, там тоже был доступ и к какой-то недвижимости, и к дорогой тачке. Я квартиру или дом, не знаю, что была за недвижимость, выставил на продажу, обозначив как продавца тот же анонимный счёт, что раньше завёл, вот только не мог тут же проверить, что там с продажей той бандитской квартиры. Это только когда у меня будет в руках моя карточка. Карточку следователя хотел утопить в параше, но Яльмарссон попросил её себе. Понятия не имею, зачем она ему, но отдал. С населением камеры надо дружить. Пока что опасаются, а ну кто-то решит проверить, как Хьельм, на опыте? Найдётся ведь отчаянная башка, не верящая никому и ничему, пока по этой самой башке не прилетит. Так что следователь, поместив меня сюда с недобрыми намерениями, сделал себе же хуже├.

Пришёл казак Хьельм и спросил, всё ли теперь у меня в порядке. Я сказал, что благодаря ему всё лучше, чем могло бы быть, но сказать, что всё в порядке, было бы плохой шуткой. Во-первых, гравиплан улетел без меня, и мне теперь опять билет покупать. Во-вторых, я тут не просто так отдыхаю, а нахожусь под подозрением в куче убийств, и нужно ждать, пока следователя настигнет возмездие духов за это, и он меня отпустит.

┤Или его преемник отпустит. Или тоже ждать сперва. Может, пока у полиции следователи не кончатся├.

Впечатлённый этой картиной, Хьельм ответил, что он ни в коем разе не хочет участвовать ни в чём, неугодном духам, с него хватит.

┤Да и чтобы все следователи попали под их гнев, ему не хочется├

Так что он отпустит меня прямо сейчас. Погоди, сказал я, куда же я пойду без документа, и билет не купить, и на гравиплан не посадят, даже если билет купит кто-то другой, да и вообще, мне нужна моя карточка, в конце концов!

┤Он попросил прощения, что не сообразил, и сказал, что тогда мне придётся ещё обождать, он посмотрит за кабинетом следователя, и как тот отлучится, в туалет или ещё куда… кстати, вроде, скоро должен бы на обед пойти… то есть на самом деле уже давно должен был сходить, но что-то не идёт, бегает по кабинету, бормочет, себя накручивает, как будто на что-то решиться не может, или ожидает разноса начальства или каких-то ещё неприятностей. Ага, подумал я, картинка у него без духов не складывается, а с духами – страшно, но чем делается страшнее, тем правдоподобнее. Потому что подсознание склонно оценивать события не по вероятности, а по значимости. Легко пройти по доске, если она лежит на полу, а если висит на большой высоте, очень трудно, вот из-за этого свойства подсознания. А с подсознанием бороться трудно. Оно в ответ на сопротивление сознания только усиливает нажим. А может, духи ни при чём, а это он мафии боится. А может. хочет меня просто пристрелить «при попытке к бегству», раз с обвинениями ненадёжно получается, да боязно. В общем, что-то мне не кажется, что у него скоро аппетит прорежется├.

На эти мои рассуждения Жигмонд Яльмарссон почтительно попросил дозволить им мне помочь. В смысле, добыть мою карточку. Они, де, всё очень тихо сделают, вахмистр Викстен и не заметит. Я попросил Хьельма открыть камеру, и он безропотно открыл. Между прочим, он гораздо лучше, чем я, мог понять, к чему это приведёт! Я-то понял Яльмарссона так, что он берётся то ли следователя как-то выманить из кабинета, то ли прямо при нём туда проникнуть и спереть мою карточку, прячась за мебелью, или как в легендах про ниндзя, он тут, а его никто не видит. В общем, не понял я ничего. Но Хьельм вообще был как дубинкой ударенный, просто открыл камеру, и всё. И они пошли всей кодлой. Действительно, буквально через несколько минут Яльмарссон принёс мою карточку.

┤Я стоял за поворотом коридора, чтобы меня не было видно от двери кабинета. Он поблагодарил за предоставленную возможность помочь хорошему человеку, и смылся, Остальные и вообще не показались больше. Конечно, в камеру они не вернулись, а я что думал? А ничего я не думал, наверное, на духов положился├.

Хьельм проводил меня до выхода, провёл мимо вахты, он же не один там был дежурный.

┤А эти я не знаю, как удрали. Показали карточку следователя? Одну на всех? Проползли под окошком дежурного и под турникетом на пузе? Ладно, не моё дело├.

И я пошёл на гравиплан, на ходу заказывая билет со своей карточки.

┤Поесть и в аэропорту можно. Мои экспедиционные вещи девушки обещали с собой забрать, а у меня, кроме карточки, ничего и не было при аресте. Удобная вещь, и удостоверение личности, и платёжное средство├.

На этом конец истории со следователем? Увы, нет. В гравиплане я узнал из сетевых новостей, что вахмистр Викстен… был убит в своём кабинете несколькими сбежавшими из-под стражи опасными уголовниками. Объявлен розыск. Приводились их фотографии.

┤Жигмонд Яльмарссон там был, хотя с каким-то другим именем. То ли мне неправильное назвал, то ли следователю при аресте. Про роль казака Хьельма не упомянули, про меня тоже. Возможно, следователь официального дела не заводил, вот я и не попал в число сбежавших. Не знаю, что он собирался сделать, если бы, как оказалось, уголовники меня не прикончили, и не оказали достаточное давление, чтобы я согласился повесить на себя все убийства. Застрелил? Завёл дело официально? Отпустил? Последнее сомнительно, ведь он явно не по собственной инициативе меня арестовал, а по заказу наркомафии. А она вряд ли удовлетворилась бы его докладом, что улик он найти не может и вообще опасается духов. Правда, следование указаниям мафии его тоже не защитило. Ничего удивительного, уж если между наркопродавцами и наркопокупателями по малейшему поводу перестрелки вспыхивают, так тем более среди других уголовников следователь, ходящий под наркомафией, вовсе не является неприкосновенным лицом. И, честно говоря, не знаю, что бы я стал делать, если бы Яльмарссон откровенно объяснил, что собирается не просто мою карточку выкрасть, а ещё и Викстена убить. Не согласился бы? Ага, так он и послушал меня, кого ему убивать, кого нет. Уж наверное, какие-то свои счёты у него к нему были, не только сомнительному объекту покровительства духов услугу оказать и, так сказать, сыграть в данном случае роль их, духов, карающей руки… Кстати, не уверен в том, что это именно он – убийца. И даже – что он организатор. Мало ли что он со мной говорил от имени всех там сидевших. Настоящий организатор и старшой мог и не объявить себя таковым. А Яльмарссон, может, просто переговорщик, лицо, чтобы не светить настоящего вора в законе перед посторонним. Он мог и вообще не знать замыслов главного, когда со мной говорил├.

И на этой трагической ноте истории с наездом следователя Викстена конец. А записи с камер наблюдения, если интересно, вы можете запросить. Но это, как вы понимаете, не конец всех историй. Пока стоп? О продолжении – спросить у секретаря?..