Ширли Лендинг

Селениты

– Проблему с золотом я решил! – гордо объявил Син, когда они встретились опять в той же пиццерии через неделю. – Прикинь, предъявил на пробу своё настоящее удостоверение личности, а оно и сошло. На фотку я похож один в один, это главное, а что там какая-то невероятная дата рождения, никому не интересно, кто на неё смотрит. Так что золото я продал, вот карточка, на счёте там два лимона баксов, но они пока что заблокированы до окончания работы. Вот основная часть контракта, подпиши и отдам твой экземпляр вместе с карточкой. Или ты хочешь сперва всё-таки познакомиться с работодателями? Они не страшные, сразу могу сказать. Не как уэллсовские марсиане. Только давай здесь сейчас пиццу брать не будем, сразу пойдём на Луну, испытаем тамошнюю кухню, вдруг вообще что-то съесть при лунном тяготении для тебя окажется проблемой, или, наоборот, с этим проблем не будет, но блюда кибер-повара не понравятся, и придётся тогда притаскивать еду с Земли – не тратить же время на то, чтобы выяснить, что именно не так и перепрограммировать его. Там, посолить до варки, в процессе или после… Я, честно говоря, различий с земной пищей не ощущаю, но вдруг я просто привык к его готовке? Не то что бы я был спецом по программированию кибер-поваров… И то я его недавно собрал, а раньше ел, прикинь, полётный рацион, сделал под руководством селенитов синтезатор и по недоеденным образцам насинтезировал кучу жутко однообразной еды…

Как только Ширли подписала контракт, Син повёл её лично представиться селенитам. Ничего особенного, тот же коридор, но в конце…

– Это они и есть? – спросила Ширли почему-то шёпотом.

Они стояли перед стеклянной перегородкой, которой оканчивался коридор. За ней была большая комната, или даже, скорее, пещера, с неровными, грубо обработанными каменными стенами. На стенах без особого порядка в расположении росли ветвистые кристаллы, как какие-то фантастические колючие кусты. Состояли они из какого-то прозрачного минерала с цветом от тёмно-красного до бледно-розового. Оттенок различался как у каждого куста, скажем, ствол и основания веток были обычно темнее кончиков, так и между разными кустами. По размерам они тоже отличались, от гигантов в несколько метров до малюток, не достигающих и двадцати сантиметров. Впрочем, и гиганты производили впечатление нереальной хрупкости. Такие тонкие узоры – из любого материала, пусть это был бы хоть алмаз! – были возможны только в слабом поле тяготения. Подумав о хрупкости узоров, образуемых ветками и иглами кустов, Ширли заметила, что они всё-таки не очень похожи на живые кусты по структуре. Живые практически только ветвятся, редко два ствола могут срастись, а здесь преимущество ветвления над срастанием было, скорее, слабой тенденцией, в основном, прослеживающейся в большом масштабе – в переходе от ствола к веткам и от веток к иглам, но столь же часто ветки срастались между собой, иглы соединялись, образуя причудливое кружево. Скорее как морозные узоры на стекле, напоминающие растения, чем как сами растения.

Как и в человеческих помещениях, лампочек не было, освещалась пещера светом равномерно люминесцирующих стен. Кристаллические кусты тоже слегка светились.

– А это не опасно?.. – вдруг забеспокоилась Ширли.

– Нет, – угадал, о чём она, Син, – свечение не радиоактивное. Странновато выглядят, конечно, но уж какие есть.

– Надеюсь, ты понимаешь, – сказала Ширли, – что вступать в контакт с человечеством им нужно как можно позже? Потому что в нём найдутся люди, которым плевать на разумные существа, гуманоиды они или нет, если можно завладеть и продать за большие деньги красивый кристалл? Тем более, с рекламой, что он с Луны. А если, как ты говоришь, им на Земле не выжить, так это даже лучше. Рабство запрещено, хотя для таких необычных существ это тоже может оказаться под вопросом, но продать череп какого-нибудь туземца можно.

– Понимаю, – грустно согласился Син. – И они тоже понимают. Но меня радует твоя непосредственная реакция. Правда, на Земле эти кристаллы осыплются, но это для торговцев не проблема. Зальют в какой-нибудь пластик, и всё. При массовом контакте придётся ставить охрану. И не пускать сюда людей в скафандрах, которые могли бы выйти в вакуум и устроить покушение на селенитов.

– А, кстати, насчёт контакта. Как с ними общаться-то? У меня же нет радиочипа в голове.

– Если письменно, то вот, на стене, устройство связи с экраном и клавиатурой. Как в чате, печатаешь и смотришь ответные реплики. А если голосом, то в нём есть микрофон и динамик. Ну или можно через меня, – он притронулся к своей голове, – но для этого не обязательно сюда приходить. Да, в общем-то, в любом случае не обязательно, можно общаться через любое устройство ввода-вывода, хоть кибер-повара. Но если хочешь поговорить, глядя на них, то вот.

– А как выбирать, к кому из них обращаешься?

– Не требуется выбирать. У них есть какие-то различия между собой, и взаимоотношения есть, но для нас всё их общение протекает слишком быстро. Это практически то же самое, что общаться с любым из них, или, на самом деле, со всеми сразу, как с одним существом. А поскольку они ещё и неподвижны… Вернее, мы не видим, как они двигаются, потому что это – движение зарядов в них… По сути, в нашем смысле слова, не двигаются, только мыслят, и могут излучать радиоволны для общения. Но мы, опять же, не видим, кто именно передаёт, и один или несколько, а если бы видели радиоволны, то всё равно не успели бы ничего понять, когда они говорят между собой… Я за все эти долгие годы так и не научился их различать. Так и общаюсь со всеми сразу. И они, конечно, растут, но так медленно, что на человеческий взгляд это нулевая скорость. Да не такой взгляд, что посмотрел-посмотрел, и всё, так и за минутной стрелкой часов не уследишь, как она ползёт. А, да ты же, наверное, не знаешь, что такое минутная стрелка часов, у вас теперь только с цифрами. Я имею в виду, за все годы, что я тут провёл, никакого изменения в их размерах не произошло. Теперь ты понимаешь, что захватывать Землю им совершенно не для чего? Мы с ними живём в разном времени. Если сравнивать скорость мысли, то они гораздо быстрее нас. Пока мы тут прикидываем, как приступить к разговору, они уже парочку теорем Ферма доказали. А если брать вещественную деятельность, то в точности наоборот. Пока они на миллиметр выросли, прошла вся история человечества, начиная с обезьян.

– Погоди, – вдруг удивилась Ширли, – ты хочешь сказать, они вообще не двигаются? И каким-нибудь телекинезом не владеют или типа того?

– Правильно.

– А кто же тут всё устроил для людей?

– Я. С помощью киберов. Очень долго работал, и вот. И киберов сам сделал. С их подсказками. Горнопроходческого, в частности, вот откуда все коридоры и комнаты, где ты была. Цех пластмасс… Металлургический… Но коридоры и комнаты – это ещё что! Вот ты на студию посмотришь! Зал диаметром сто метров! До потолка – пятьдесят!..

– Погоди-погоди, – прервала Ширли его самовосхваления. При чём тут горнопроходческие работы? Дело же не в том! – А как же они тогда… сумели тебя вылечить?! Если не двигаются.

– Да, это у меня тоже был первый вопрос, когда мы увиделись, так сказать, лицом к лицу, – не растерялся Син. – Они, понимаешь, взяли под контроль все уцелевшие в посадочной ступени приборы, в которых было радио. Главную роль там сыграл автоматический сборщик проб грунта. У него есть и радио, и манипуляторы, и колёсики для передвижения. Под их руководством он из всего хлама, в который превратилось оборудование модуля, собрал… э-э-э… ну, можно сказать, операционную, и сам же сыграл роль главного врача, если бывает главный врач с чужими мозгами. Что ты меня так смотришь? Я не похож на человека, собранного из деталей манипуляторами кибера? Должно было получиться сикось-накось и с грубыми швами, как чудовище Франкенштейна? Вообще-то, сначала было гораздо хуже, чем сейчас, так что хорошо, что ты меня тогда не видела. А потом уже я сам под их руководством оказался ещё более хорошим механиком, чем несчастный сборщик проб.

– Механиком? Ты хочешь сказать, хирургом?

– Да нет, механиком. В смысле, я собрал гораздо более рукастого кибер-доктора, чем был сам сборщик, а уж тот – опять же, под руководством селенитов – занялся мной. Но вообще-то про меня и неинтересно, и всегда можно к этой теме вернуться, а сейчас – ты будешь с ними разговаривать?

Ширли подошла к переговорному устройству и, по подсказке Сина, нажала нужную кнопку. Молчание.

– Говори ты первая, – подсказал Син. – Они мыслят с совсем другой скоростью, так что им очень нелегко определить, когда подходящий для нас момент начала разговора.

– Здравствуйте, – сказала Ширли. – Позвольте мне выразить удовольствие от знаменательной для человечества встречи с внеземным разумом.

Син беззвучно захихикал, и она поняла, что встреча произошла давно, и не она была представителем земного разума, а он. Но, кажется, он не обиделся на её нечаянную попытку отнять у него лавры первооткрывателя селенитов.

– Извините, я в растерянности и сама не знаю, что несу, – добавила Ширли в качестве извинения. – Может, вы хотите у меня что-нибудь спросить?

– Нет, – мгновенно последовал равнодушный ответ, произнесённый переговорным устройством. Говорил, похоже, синтезированный голос, совершенно без интонаций.

Ширли растерянно обернулась к Сину.

– Да, вот так они и разговаривают, – пожал плечами тот. – Как роботы в фильмах. Причём ранних поколений. Сейчас роботы в фильмах разговаривают не хуже людей. На самом деле селениты могут говорить с любыми интонациями, в конце концов, они модулируют любые радиоволны, которые и превращаются в звук этим динамиком. Хоть оперные арии могли бы петь. Но им неинтересно. А притворяться ради вежливости влом. Чувства наподобие человеческих им не чужды. В частности, лень как двигатель прогресса.

– А почему они не хотят со мной разговаривать?

– Ну, не совсем не хотят, это ты преувеличиваешь. У них нет к тебе вопросов. И то, надо учесть, имеется в виду, нет вопросов в данный момент времени, когда ты спросила и они ответили. Может, появятся потом.

– А! – утешилась Ширли. – Ну тогда ладно. Я то уж подумала, вдруг ты их заранее попросил со мной не особо общаться.

– Зачем бы мне такое понадобилось?

– Мало ли, может, у тебя есть какие-то секреты, которые они могли бы нечаянно выдать?

– Даже не знаю, что на это сказать, – растерялся Син. – Да ты просто гений конспираторских теорий. А, кстати, у тебя нет к ним вопросов?

– Может, тоже появятся потом, – отказалась было Ширли мстительно, но потом передумала. – Впрочем, есть. Скажите пожалуйста, господа селениты, то, что мне тут говорил этот человек – всё правда?

– Да, – сказал динамик.

Син улыбнулся. Неужели он боялся другого ответа?..

И они ушли в столовую и пообедали. Готовил кибер-повар вполне сносно. А потом они пошли смотреть студию.

Линда Шиллинг

А в студии их ждал сюрприз. Да такой, что сама студия отошла на второй план. То есть сюрприз-то это был только для Ширли. Дэвил Син, Подколодный Змей Кетцалькоатль, всё запланировал заранее.

Сюрпризом была незнакомая чернокожая девушка. Здесь, на Луне, где по определению не было никаких людей, кроме Ширли и Сина! Нет, это была не совсем незнакомая чернокожая девушка. Скорее, смутно знакомая. Притом Ширли с ней точно никогда раньше знакома не была. И – она была очень странная. Сперва Ширли сбил с толку очень яркий макияж, но потом…

Верхняя часть лица чем-то знакомой незнакомки была раскрашена под броскую венецианскую маску. Но это была не маска, а макияж, потому что между его элементами оставались промежутки, и такая маска, скорее всего, рассыпалась бы. Нет, это прямо на кожу прилепили драгоценные камешки или стразы с зеркальной подкладкой, нарисовали им золотую и серебряную кружевную оправу, продолжающую абрис глаз и бровей и подчёркивающую их, добавили синевы, зелени, красного и жёлтого – и всё это, похоже, светилось. Вполне в духе здешнего освещения, надо полагать.

Как только Ширли себя одёрнула и перестала возмущаться слишком смелым макияжем (в конце концов, это не её дело, может, у девушки роль такая, и она в образе, да и вообще у нас свобода), она обратила внимание, что кожа-то у девушки – чернее не бывает, а черты лица абсолютно не негроидные…

И тут её буквально ударило узнаванием. – Это же я! – поняла Ширли с испугом. – Нет! Это чёртов андроид! Моя копия!

Она-то ожидала, что изготовлению андроида – пусть он и попроще устроен, чем человек, но всё же гораздо сложнее обычного робота – будет предшествовать какая-то процедура обмеров, анализов… И разве для копирования всех её воспоминаний не требуется напялить на неё какой-нибудь шлем, в конце-то концов, и продержать под ним несколько часов?.. Или… это всё ещё предстоит, и перед ней сырая заготовка, андроид с её лицом (но почему чёрного цвета? и что за дикая раскраска?), но безличный, это пока примерка, вдруг ей что-то не понравится, она укажет на какую-то ошибку, будут переделывать, а потом уже попросят поделиться воспоминаниями… А демонский макияж – специально, чтобы она к нему прицепилась и удовлетворилась его отменой… Но она уже понимала, что надежда напрасна, никто ничего откладывать не будет. Всё уже свершилось. Её копия перед ней, и с ней надо как-то налаживать контакт… Она же молчит, несмотря на рекламировавшуюся Сином скорость реакции, предоставляет ей, оригиналу, право первого хода, а может, просто ждёт узнавания…

– Вот уж не знала, – чуть было не сказала Ширли, – что я способна на такую боевую раскраску… – Но вовремя представила себя на месте той, ей было бы обидна подколка, когда требуется максимальная поддержка… А с другой стороны, зачем же тогда вся маскировка? Испытание для неё, как она среагирует?

– Это – для роли тени? – мягко спросила Ширли, притрагиваясь к своему виску.

– Угадала, – улыбнулась копия ослепительно белыми на чёрном лице зубами. – Точнее, демонстрация возможностей. Заранее, так-то сейчас нужно не это, ведь первый номер будет с двумя одинаковыми девушками, а не с тенью.

И, не успела Ширли спросить, долго ли смывать такой грим и не жалко ли было его наносить только для краткой демонстрации, как стало понятно, что та говорила о совсем других возможностях. Клоунский макияж стал бледнеть, чёрная кожа посерела, потом побелела, и секунд через пять перед ней оказалась именно та, кем она и была – её копия. Макияж перешёл в её привычный повседневный – почти исчез.

– Я решила, что меня будут звать Линда Шиллинг, – сказала копия, протягивая руку. Конечно, это слишком очевидно переделанное имя Ширли Лендинг.

– Привет, сестрёнка, будем знакомы, – ответила Ширли, пожимая её, и морщась про себя от сочетания Ширли Лендинг – Линда Ширлинг, которое придётся ставить в титры клипов. Или наоборот, Линда Ширлинг – Ширли Лендинг. Ничуть не лучше. Фанаты сначала языки сломают от этой скороговорки, а потом перестанут фанатеть от таких издевающихся над ними артисток. Ладно, это потом. С титрами как-нибудь образуется. До фанатов надо ещё дожить. Старикашка Дэвил не в счёт.

– А ты ничего себе держишься при встрече со страшным андроидом, – одобрила её Линда. – Да ещё притом твоим доппельгангером, встреча с которым предвещает, согласно суевериям, страшные несчастья и даже смерть.

– Не помню таких суеверий, – сказала Ширли.

– Как это, – удивилась Линда, – я помню, как читала про них, а ты – нет? Эй, мне что, подсадили чужую память?

– Это нормально, – поспешил успокоить их Син, пока не стала возмущаться и Ширли, – в процессе записи воспоминания немного, если можно так выразиться, активировались, стали более интенсивными, отчасти даже перешли из долговременной памяти в кратковременную, в особенности те, что имеют какое-то отношение к текущей ситуации, это через некоторое время плавно нивелируется. Так мне селениты объяснили, – добавил он девушкам, уставившимся на него в ответ на такую профессорскую речь. – Ладно, давайте знакомиться в рабочем порядке, тем более что на самом деле вы прекрасно знакомы. Каждая из вас знакома с другой, как с самой собой, – он усмехнулся, и стал в эту секунду откровенно неприятен Ширли. От этого типа незачем ждать сочувствия и понимания в трудной ситуации, подумала она. Линда, казалось, его усмешки не заметила – похоже, сосредоточилась на своих проблемах. Что называется, ушла в себя. – Давайте, я лучше со студией вас познакомлю, – завершил своё предложение Син.

– Так, а что же с демонстрацией возможностей? – спросила Ширли. – То есть, я поняла, это как-то регулируется, но, может, вы мне расскажете, как?

– Что, завидно? – позлорадствовал Син, но тут Линда отмерла и перебила его.

– У людей такого нет, увы, – сказала она, – а нам, андроидам, это легко. То есть, – поправилась она, – легко научиться. Я тренировалась примерно полчаса, пока вы обедали. Мне пока что есть не хочется. Голод ещё не проснулся, что ли. Делается это так: представляешь себе на коже рисунок, потом такое особое усилие воли… говорят, некоторые актёры умеют по заказу плакать или краснеть… вот, наверное, на это похоже, но описать не берусь… и рисунок появляется. И остаётся, сам собой поддерживается, пока не захочешь отменить. Регулируемая пигментация кожи. Лучше всего смотреть в зеркало, чтобы не вышло криво. Ну, или прямо на это место, если оно не на лице. Я потом тебе покажу, в душе, когда будем мыться после репетиции…

Син только вздохнул и закатил глаза, мечтательно и в то же время раздражённо. Ему никто не собирался предлагать тоже посмотреть. Отчего, конечно, только больше хотелось.

– Ой, – сказала Ширли, всерьёз озабоченная фразой, сказанной Линдой так, между прочим, – что значит, голод ещё не проснулся? Не создавали же тебя с полным желудком? Ты, наоборот, должна была быть голодной, как волк. А если он так и не проснётся?!

– Нет-нет, это тоже нормально, – поспешил успокоить её Син. – Мне тоже селениты объясняли. Только я их объяснений тогда не понял. Но что нормально, это точно. Голод проснётся примерно через три часа. Я заранее кибер-повара запрограммировал на это время.

– Спасибо, конечно, что заботитесь о Линде, – напустилась на него Ширли, – но разве не лучше было присутствовать, так сказать, при пробуждении, оказать моральную поддержку, всё объяснить, про голод, про воспоминания. Может, ещё про что-то. А вы меня в это время водили к селенитам. А она даже про пигментацию кожи сама должна была догадываться. Бросили, как бесчувственного робота, в одиночестве!..

– Да ладно, успокойся, – прервала её Линда. – Незачем так переживать. Не знаю, было бы мне легче справиться со своими чувствами, когда я очнулась и поняла, что я – не ты, что я – андроид, и уже никогда не буду человеком? Или в присутствии какого-нибудь человека было бы только хуже. И совсем одна я не была. И без объяснений не осталась. Я очнулась у селенитов, как в своё время Син. И они мне, как и ему, всё объяснили. Только радиогаджета в голову вставлять не стали, за это им спасибо. Говорили через динамик. Причём очнулась сразу после того, как повернулась уходить от них, там, возле прозрачной перегородки. Только отвернулась от перегородки – всё как-то поплыло, и я уже лежу в хрустальном гробу, вокруг их пещера, и они мне объясняют, что только что меня синтезировали. И действительно, этот гроб ещё едет, и там, в ногах, какая-то дверь, вроде как в помещение какого-то медицинского центра, какие-то шланги, блестящие инструменты, провода, приборы, яркие направленные лампы под потолком… Тут-то всюду рассеянное такое освещение, и у них в пещере, а там, за той дверью – нет… Или я не могла всё это рассмотреть, а уже что-то нафантазировала? И они мне начинают всё объяснять, да я и сама догадалась, хотя и не верила поначалу, просто не хотела верить…