Возрождение. Книга 1. Легенда

– О милосердии и его цене, – объяснила Регина и прикрыла книгу, используя свой палец, как закладку. – Сестра хотела спасти всех даже ценой собственной жизни, а в итоге убила братьев, а отца оставила доживать остаток дней в одиночестве.

– А еще об ответственности, – вклинилась Ксюша. – Они на нее все обязанности скинули, что ей еще было делать?

– Не лезть в то, в чем не разбираешься. Она сотворила большую глупость. Сидела на кухне, вот и продолжила бы.

– Она ведь их любила, хотела, как лучше. Могу поспорить, это ее Творец покарал за такое.

– Вполне возможно, что это вообще было создано в назидание непослушным детям, которые когда-то пытались идти против правил и заповедей, – рассудила Регина вслух. Смотрела на пожелтевшие от возраста страницы со здравой долей скептицизма. – По сути, здесь ведь говориться о колдовстве, так что, вероятно, смысл исключительно в этом.

Мира все это время сидела, едва дыша. Тема показалась ей слишком личной, ставшей понятной только сейчас.

– «Вдруг, это намек свыше?» – она подняла глаза к потолку и с трудом сглотнула. Становилось все страшнее. – «Что я делаю? Вдруг, моя помощь приведет всех к чему-то плохому? Вдруг, вместо отца Юрия придет другой… Еще хуже? Я уйду, заберу с собой замешанных, а остальные будут обречены на вечные муки?».

Как ни кстати вновь начали зудеть ожоги. Нежеланное напоминание о произошедшем.

Мира приложила похолодевшие ладони к лицу, стараясь спрятаться в них, укрыться в темноте от тех мыслей, что неустанно ползли в голову.

Тут же ладони дернулись, давая доступ свету.

– «Только не темнота!».

– Это же фольклор, ничего удивительного, что так жутко, – пожала плечами Регина, открывая оглавление. – Теперь я выбираю. Ира, ты будешь читать. Давайте про «Неудачливого купца», она веселая.

– Тогда пусть лучше Мира прочтет, у нее забавнее получится, – улыбнулась Ксюша.

– Нет уж, давайте я, – Ира взяла книгу из рук подруги, изобразив довольно саркастичное выражение лица. – Мира сегодня точно не с той ноги встала, ей только про отпевание читать.

После еще нескольких сказок девушки заняли ближайший стол и уткнулись каждый в свою литературу. Вскоре все больше тел оказывались прижаты к столешницам – воспитанницы одна за одной поддавались чарами сна, и засыпали прямо на глазах у преподавателей, которые сами еле держались на ногах. Некоторые из них тоже заняли укромные местечки, чтобы вздремнуть.

Мира же, даже если бы захотела, не смогла бы повторить за ними. Веки намертво раскрылись, и вскоре она перестала даже пытаться делать вид, что не смотрит на Отца Юрия. Тот же невозмутимо листал старенький учебник по истории и щурился в попытке прочесть что-то в свете, который сам же и приглушил.

В библиотеке еще никогда не было так тихо. Рассудив, что открывающуюся дверь услышит из любой части комнаты, Мира поднялась, желая размяться короткой прогулкой. Подруги сладко дремали совсем рядом, и это только подталкивало к тому, чтобы сохранять бодрость. Возможно, им не требовалась защита, но никогда не знаешь, что творится в голове у безумца.

Мира проходилась вдоль пустых рядов, отчетливо слыша каждый свой шаг, разносящийся эхом под потолком. Тьма расплылась межу редкими лампами, чем скрывала силуэты людей. Все вокруг было приятно-невесомым. Сонная атмосфера пропитала даже воздух – он казался более плотным, чем обычно.

Девичьи пальцы брели по корешкам книг. Дальше и дальше, одна за одной, пока Мира не обнаружила, что ушла в соседний зал, небольшое место, где теплые лампы сменились холодным свечением от высокого окна почти во всю стену. В этом отделении хранились исключительно религиозные издания, многие из которых даже можно назвать редкими.

Мира огляделась. Находиться во тьме было некомфортно, так еще и не разглядеть ничего – только мозаичная плитка на полу демонстрировала часть рисунка в монохроме из черного и голубого. Тишина и прохлада подсказали – тут никого нет. Едва она собралась уйти, кто-то окликнул ее.

– Постой.

Тень двинулась. На лунный свет выскользнула мужская рука, следом показалась нога, часть туловища и некоторые линии лица.

– Константин? – шепнула Мира, узнав знакомого молодого человека. Тот, кажется, очень тихо и почти скромно усмехнулся, прежде чем еще двинуться на свет. Крест в кругу, висящий на его шее, блеснул.

– Я думал, ты спишь, как остальные.

– Нет, я… – Мира сжала руки в замок и стала хаотично искать, что ответить. Трудно оказалось описать, почему ей приходилось скитаться по читальному залу, как привидению, к тому же, нужно было дать себе время, чтобы восстановиться от такой внезапной встречи с волнующим ее человеком. – «Каждый раз одно и то же!», – подумав, вдруг ляпнула. – Здравствуй.

– Здравствуй, – дружелюбно повторил Константин. – Присядешь?

– Рядом? – неловко уточнила девушка и зачем-то оглянулась. – Не думаю, что это хорошая идея, здесь ведь нет никого из преподавателей.

– Из преподавателей? Я здесь. Не бойся, никто не узнает.

Он призывно, будто играючи, постучал по столу, на котором сидел. На скамье стояли его ноги и стопка каких-то изданий, их названия невозможно было разглядеть. В его поведении и жестах, не смотря на их раскованность, ощущалась необходимая сдержанность. Будущий директор ясно рисовал дистанцию между ними, в первую очередь это была дистанция в статусе. И перевес важности точно оставался на мужской стороне.

Мира, пытаясь побороть невыносимое стеснение, все-таки заняла место рядом, но не на столе, а на краю скамьи, предусмотрительно оставаясь на свету. Константин убрал книгу, которую читал, и тоже спустился.

– Почему ты… Вы здесь?

– Не хотел смущать воспитанниц своим присутствием, – признался он, чем заставил собеседницу покраснеть. Одно радовало – на дворе все-таки ночь. – Сложно привыкнуть ко всеобщему вниманию.

– Мы к вам тоже с трудом привыкаем, – призналась в свою очередь и одна из тех самых воспитанниц, после чего прикусила губу, наказывая себя за такие неоднозначные слова.

– Да, действительно. Это довольно забавно, в хорошем смысле. В любом случае, нам придется ужиться под одной крышей, ведь я здесь надолго, – договорив, молодой человек встретился взглядами с Мирославой. Она выглядела грустной, и не удивительно – ее время здесь скоро истечет. Это сподвигло преемника Отца перевести тему. – Слышал, что вы читали «Охотника и Синицу». Хорошая история. Понравилась?

– Она нравится мне еще с детства, я впервые прочитала ее, когда была совсем маленькой. А вам?

– Честно говоря, в высших религиозных кругах ее не одобряют, – Константин повел головой, намекая на некоторые особенности сказки.

– Понимаю, тема все-таки спорная. Колдовство, магия.

– Дело не в этом, – такое предположение рассмешило священнослужителя. – Это история, вышедшая из народа, так что в ней есть моменты… Как бы выразиться… Неоднозначные. По сути своей, «Охотник и Синица» – интерпретация старого сказания, основанная на одной из версий тииноизма. Тогда идолопоклонничество смешалось с христианством и ранним тииноизмом, что породило некие ответвления. В прочем, позже они были изничтожены на корню.

– Мы не проходили это на курсах. Можете рассказать подробнее? Очень интересно.

Константин улыбнулся и повернулся к Мире всем телом, занеся одну ногу коленом на скамью. Они никогда не бывали наедине, и сразу же попали в очень смущающую обстановку, благодаря чему рамки дозволенного немного расширились. Мира вдруг поймала себя на довольстве этим, что вмиг привело ее в чувство. Она осторожно пошатнулась, отодвигаясь еще дальше от мужчины.

– На Руси издавна существовало многобожие. С приходом религий, в которых Бог един, люди принялись додумывать «Пантеон» сами. Вскоре у Творца появились близкие последователи со своими способностями, которых некоторые историки называют «детьми». Не знаю, имеет ли это смысл, потому что по классическому учению все мы – дети Творца, тем не менее. Если ответственно подойти к вопросу, можно найти не один десяток таких последователей, но основных всего три. Считается, что именно их история положена в основу «Охотника и Синицы».

– То есть, охотник – это Творец? – удивилась Мира. В ее голове эти два образа едва ли друг на друга накладывались.

– В теории, – отметил Константин, ставя на этом значительный смысловой акцент. – Обозленные люди могли придумать и не такое.

– А кем были три главных последователя?

Посмотрев в проход, по которому мелькнула чья-то тень, он взял со стола недочитанную им книгу, и передал девушке.

– Вот тут все написано. Очень редкое издание, его привезли Верховные настоятели по моей просьбе. Подарок за маленькую услугу. Возьми, это утолит твое любопытство.

Тепло глянув на ту, с кем только что говорил, он спешно вышел. Мира вздрогнула, когда совсем рядом заговорил Отец Юрий. Преемник успел перехватить его в последнюю секунду.

– Что ты там делал? Я тебя потерял.

– Читал в одиночестве. Все в порядке?

– В порядке. Помоги мне навести чистоту на том стеллаже, раз уж у нас еще осталось так много свободного времени. Стоит провести генеральную уборку по всей библиотеке…

Обложка книги, переданная молодым человеком, отливала синим из-за падающего на нее света. Рельефная, изображающая змею, свернутую в кольцо. Мира провела по ней краешками пальцев и почувствовала, как к сгибу кисти побежало покалывание. Это ощутилось, как слабый разряд тока, от чего фаланги почему-то буквально притягивало к обложке. Осмотрев ее повторно, Мира не заметила никаких слов. Ни названия, ни имени автора, только животное со сверкающими глазами.

– «Лучше прочту в комнате позже, сейчас я не в настроении», – подумала она, пряча вещь под платьем. Резинка нижней юбки плотно придавила ее к телу. Затем, выждав еще несколько минут, прошмыгнула на свое прежнее место. Попутно высмотрела два силуэта в черном, монотонно перекладывающих кучи толстых томов с географическими материалами с полки на полку.

Внезапный шепот, больше похожий на шипение, заставил ее замереть на полпути. Он словно раздавался отовсюду разом, расстилался едким туманом от стены к стене, но в то же время никто больше, кажется, его не слышал. Для уверенности Мира снова быстро посмотрела в сторону директора и его ученика – те продолжали работать, коротко переговариваясь.

Вновь чьи-то слова. Не разобрать даже одного, словно скопление звуков, тягучая иностранная речь – ничего похожего Мира раньше не слышала.

Она принялась осторожно оборачиваться. Шипение ушло в шелест, уже вовсе перестав напоминать человеческое звучание – будто ворох сухих листьев перекатывался по небольшому пространству уличного коридора. Мертвые веточки бились о промерзшие камни пола, поднимая шум. Знакомое звучание слилось с вновь повторяющейся речью. Среди шкафов мелькнуло что-то настолько яркое, что девушка тут же сощурилась.

– «Это что, огонь?»

Поддавшись этой ужасающей мысли, шагнула навстречу извивающимся языкам пламени, постепенно прибавляя скорости, пока не оказалась лицом к лицу с тем, чего так резко испугалась.

На пустой каменной стене висел длинный деревянный крест, называвшийся таким лишь номинально. На самом деле символ тииноизма выглядел как плюс в идеальной линии круга, и именно этот знак занимал пространство. Он не горел, не был опален, но от него исходил настолько сильный жар, что руки машинально легли на лицо в безнадежной попытке укрыть.

– Не может быть… Не может быть.

Насильно посмотрев в сторону стены, вновь спряталась. Просто крест, но словно сверху донизу объятый невидимым пламенем.

Мира сдалась и спешно вернулась к подругам, замерев только в кресле. Пелена сна, едва накрывшая ее, тут же вновь улетучилась; попытки в очередной раз убедить себя в том, что ничего страшного не случилось, провалились; трясущиеся руки, еще чувствующие тепло, лежали на подлокотниках, как приколоченные.

– «Меня точно посчитают обезумевшей, если кому-то расскажу. А вдруг я правда схожу с ума?».

В любом случае, намека явнее, чем этот день, придумать сложно.