Стратафор сознания

Глава 3. Феноменология и экзистенциальная традиция

Фрейд и Юнг дали вертикаль. Но они говорили о психике как об объекте. Бессознательное, архетипы, инстанции — как будто на психику можно посмотреть со стороны.

Феноменология сказала: нет. Психику нельзя изучать как объект, потому что ты не снаружи, ты внутри. И предложила другой подход — описывать не то, что есть психика, а то, как она переживается.

Эдмунд Гуссерль, основатель феноменологии, сделал простой ход. Он предложил не спрашивать, что такое сознание, а спросить, как сознание переживает себя. И ввёл редукцию — отбросить все теории, отбросить все объяснения, остаться с чистым переживанием.

Ключевое понятие Гуссерля — интенциональность. Сознание всегда направлено на что-то. Я вижу что-то, я думаю о чём-то, я чувствую что-то. Сознание — не контейнер, а направленность.

Что Гуссерль дал Стратафору.

Прежде всего — различение дорефлексивного и рефлексивного. У Гуссерля это переживание до того, как я его осмыслил, и переживание, которое я уже осмыслил. В Стратафоре это два разных страта: эмоционально-ассоциативный (дорефлексивное) и когнитивно-рефлексивный (рефлексивное).

Дальше — феноменологическую редукцию. Гуссерль предлагал отбросить теории и остаться с тем, что переживаешь. В Стратафоре это практика: какой страт ты сейчас переживаешь? Не «что ты думаешь об этом», а «что ты переживаешь».

И наконец — идею сознания о сознании. Сознание может осознавать само себя. В Стратафоре это мета-наблюдение эонавта: я вижу, какой страт сейчас говорит, я вижу, что я вижу.

Морис Мерло-Понти сделал следующий шаг. Он сказал: сознание не в голове, сознание в теле. Тело — не объект, тело — субъект.

В «Феноменологии восприятия» он показал: я не «имею» тело, я есмь тело. Тело знает мир до того, как я его осмыслил.

Вы входите в комнату. Вы ещё не подумали: «Здесь темно». Но тело уже сжалось, глаза напряглись, дыхание изменилось. Тело уже поняло. До мысли.

Что Мерло-Понти дал Стратафору.

Он дал биофизическому страту статус фундамента. У Фрейда тело — это влечения. У Юнга тело почти не представлено. У Мерло-Понти тело — субъект. В Стратафоре биофизический страт первый — не потому что он «нижний», а потому что он базовый. Без тела нет сознания.

Он показал, что тело знает то, что мысль ещё не сформулировала. В Стратафоре это телесные интуиции биофизического страта: «что-то не так» — до того, как понял, что именно; «здесь безопасно» — до того, как обосновал; «этот человек свой» — до того, как узнал его.

И он ввёл понятие flesh — плоть мира. Не «моё тело» и «внешний мир», а единая плоть, в которой нет разделения на субъект и объект. В Стратафоре это резонанс между стратами: тело и мир не разделены, страты не разделены, всё — в одной плоти переживания.

Экзистенциальная психология пошла ещё дальше. Она сказала: не важно, как устроена психика, важно, как человек проживает свою жизнь. И задала другие вопросы. Не «почему ты болеешь?», а «ради чего ты живёшь?».

Виктор Франкл: смысл как измерение

Виктор Франкл, создатель логотерапии, прошёл через концлагерь и вынес оттуда одно: человек может вынести всё, кроме потери смысла.

Три пути к смыслу, по Франклу, — это дело (творчество, работа, вклад), любовь (отношение к другому человеку) и страдание (отношение к неизбежному).

Что Франкл дал Стратафору.

Он показал, что есть измерение, которое нельзя свести ни к биологии, ни к психологии, — измерение смысла. В Стратафоре это ноэтический страт. Не «высший», а телеологический, то есть целеориентированный.

Он показал, что между стимулом и реакцией есть пространство, и в этом пространстве — свобода выбора. В Стратафоре это ноэтический страт в действии: я могу выбрать не из эмоции, я могу выбрать из смысла.

И он сказал, что страдание можно сделать осмысленным. В Стратафоре это работа с ноэтическим стратом в кризисе: не «как избавиться от боли», а «ради чего я готов её пройти».

Ролло Мэй: тревога и мужество

Ролло Мэй, американский экзистенциальный психолог, добавил: тревога — не патология, тревога — сигнал о том, что ты на пороге. В книге «Мужество творить» он показал, что тревога возникает, когда ты сталкиваешься с возможностью. Не с угрозой — с возможностью стать другим.

Что Мэй дал Стратафору.

В Стратафоре тревога — не симптом, а сигнал о переходе между стратами: старое уже не работает, новое ещё не пришло, ты в промежутке.

И Мэй дал понимание мужества как практики. Мужество — не отсутствие страха, а действие несмотря на страх. В Стратафоре это практика ноэтического страта: я чувствую тревогу, но я выбираю действие из смысла.

Ирвин Ялом: четыре экзистенциала

Ирвин Ялом систематизировал экзистенциальную психологию и выделил четыре экзистенциала: смерть (конечность существования), свобода (ответственность за выбор), одиночество (экзистенциальная отделённость) и бессмысленность (отсутствие готового смысла).

Что Ялом дал Стратафору.

В Стратафоре четыре экзистенциала Ялома размещаются по стратам: смерть — в биофизическом (конечность тела), свобода — в ноэтическом (выбор, ответственность), одиночество — в эмоциональном (связь с другим), бессмысленность — в ноэтическом (поиск смысла).

И Ялом дал понимание экзистенциальной терапии как работы со стратами. Он не давал техник — он давал присутствие. В Стратафоре это практика: быть с клиентом на том страте, где он есть, не тащить его на другой, но показывать, что другие страты существуют.

От Гуссерля Стратафор берёт различение дорефлексивного и рефлексивного, а также редукцию — они ложатся в эмоциональный и когнитивный страты.

От Мерло-Понти — тело как субъект и понятие плоти: это биофизический страт.

От Франкла — смысл и экзистенциальный выбор: ноэтический страт.

От Мэя — тревогу как переход и мужество как практику: ноэтический страт в кризисе.

От Ялома — четыре экзистенциала, которые распределяются по всем стратам.

Психоанализ спрашивает: почему ты такой, что в твоём прошлом это объясняет, какие механизмы защиты ты используешь. Феноменология спрашивает: как ты это переживаешь, что ты чувствуешь сейчас, какой смысл ты этому придаёшь.

Психоанализ интерпретирует. Феноменология описывает.

Стратафор берёт оба подхода, но ставит феноменологию первой. Потому что сначала нужно описать переживание — и только потом интерпретировать. Иначе интерпретация повиснет в воздухе.

Феноменология дала описание переживания вместо объяснения, различение дорефлексивного и рефлексивного, тело как субъект и сознание о сознании.

Экзистенциальная психология дала смысл как измерение, экзистенциальный выбор, тревогу как переход и мужество как практику.

Стратафор берёт от Гуссерля редукцию и интенциональность, от Мерло-Понти — телесность, от Франкла — ноэтический страт, от Мэя — тревогу как сигнал, от Ялома — экзистенциалы.

И меняет три вещи: вместо одного описания — навигация; вместо переживания как потока — страты; вместо смысла как данности — практика.

Дальше — отечественная традиция.

От Выготского к Василюку. От культурно-исторической теории к стратиграфии сознания.

Глава 4. Отечественная традиция: от Выготского к Василюку

Можно было бы написать книгу о Стратафоре, не упоминая отечественную традицию. Но тогда это была бы книга без корней. Потому что именно в русской психологии XX века была сделана попытка, которая до сих пор не имеет аналогов на Западе: понять сознание не как объект и не как набор функций, а как культурно опосредованную, знаковую, деятельностную систему.

Именно отсюда растёт идея, что сознание многослойно, что слои не даны от природы, а формируются в деятельности, что высшие психические функции — не надстройка, а новая организация, и что кризис — не патология, а точка перехода.

Эта глава не про «наших учёных». Она про методологический фундамент, на котором стоит Стратафор.

Лев Семёнович Выготский сделал то, что до него не делал никто в мировой психологии. Он сказал: сознание — не биологическая данность, а культурный инструмент. И ввёл культурно-историческую теорию.

Ключевые идеи Выготского.

Он различал низшие функции — натуральные, биологические, такие как ощущение, восприятие, непроизвольная память — и высшие, культурные, опосредованные: логическое мышление, произвольное внимание, словесную память. Высшие функции не надстраиваются над низшими, они их реорганизуют.

Он показал, что высшие функции работают через знак — слово, символ, схему, правило. Знак — не просто обозначение, а инструмент организации психики. И ввёл понятие зоны ближайшего развития: то, что ребёнок может сделать сам, и то, что он может сделать со взрослым, различаются — и разница между этими двумя и есть зона ближайшего развития. Это не только про детей: это про любой переход от актуального к потенциальному.

Он описал интериоризацию: внешняя деятельность, совместная с другим человеком, становится внутренней. Сначала ребёнок говорит вслух, потом шепчет, потом говорит про себя, потом мыслит. И наконец — системное строение сознания. Выготский не делил сознание на части. Он говорил о системе функций, которые связаны друг с другом, развиваются вместе и меняют организацию в кризисах.

Что Выготский дал Стратафору.

Прежде всего — уровневую организацию. Психика для него не плоскость, а система уровней, которые реорганизуют друг друга. В Стратафоре это страты: биофизический — это низшие функции; эмоционально-ассоциативный и когнитивно-рефлексивный — это высшие; трансперсональный и ноэтический — то, что Выготский не успел развернуть, но что логически следует из его идеи о системном строении.

Дальше — опосредование. Идея знака как инструмента в Стратафоре становится идеей перевода между стратами: тело в слово, эмоция в образ, мысль в действие, смысл в выбор. Каждый перевод — это опосредование.

И наконец — кризис как развитие. Выготский описал кризисы развития: кризис одного года, трёх лет, подростковый. Кризис для него не слом, а точка перехода на новый уровень организации. В Стратафоре это петля новактического кризиса: старое не работает, новое не пришло, но именно здесь возможен переход.

Александр Романович Лурия, ученик Выготского, пошёл дальше. Он спросил: если сознание — система функций, то где в мозге эти функции? И создал нейропсихологию.

Что Лурия дал Стратафору.

Он показал, что разные функции локализованы в разных зонах мозга, но эти зоны работают как система. В Стратафоре это страты как функциональные системы: биофизический страт опирается на стволовые структуры и лимбическую систему, эмоциональный — на лимбическую, когнитивный — на префронтальную кору, трансперсональный — на сеть пассивного режима работы мозга, ноэтический — на префронтально-теменную сеть.

И он ввёл синдромный анализ. Лурия не ставил диагноз по одному симптому — он описывал синдромы, наборы симптомов, которые указывают на нарушение определённой функции. В Стратафоре это диагностика по стратам: не «один симптом равен одному страту», а «набор симптомов равен конфигурации стратов».

Алексей Николаевич Леонтьев, ещё один ученик Выготского, добавил: сознание не в голове, сознание в деятельности. И создал теорию деятельности.

Что Леонтьев дал Стратафору.

Он различил операции, действия и деятельность. Операции — автоматические, действия — целенаправленные, деятельность — осмысленная, мотивированная. В Стратафоре это разные режимы стратов: биофизический работает на уровне операций, эмоциональный — на уровне действий, ноэтический — на уровне деятельности, то есть смысла.

И он показал, что мотив и смысл — не одно и то же. Мотив — это зачем я делаю. Смысл — ради чего я делаю. В Стратафоре это различие между эмоциональным стратом, отвечающим за мотив, и ноэтическим, отвечающим за смысл.

Фёдор Ефимович Василюк — ключевая фигура для Стратафора. Он сделал то, что до него не делал никто в отечественной психологии: предложил стратиграфическую модель сознания и ввёл термин, который стал прямым предком стратафора.

Методологический поворот Василюка.

Василюк начал с критики. Он сказал: психология расщеплена. Есть академическая психология — наука о психике. Есть практическая психология — работа с человеком. Между ними разрыв. И ввёл различение психологической практики (психотерапия, консультирование) и практической психологии (участие психолога в других социальных практиках — медицине, образовании). Это не терминологическая игра, а попытка преодолеть схизис.

Переживание как деятельность.

Василюк сделал следующий шаг. Он сказал: переживание — не состояние, а деятельность. И описал типологию переживания: эмоциональное (аффект, чувство), смысловое (осмысление, понимание) и деятельностное (действие, выбор). В Стратафоре это три разных страта: эмоционально-ассоциативный, ноэтический и когнитивно-рефлексивный.

Стратиграфия сознания.

В проекте «Стратиграфия сознания и функционально-динамическое моделирование процессов сознания» Василюк предложил четыре уровня функционирования сознания: бессознательное (вытесненное, автоматическое), непосредственное переживание (дорефлексивное, телесное), сознавание (осознание, кларификация) и рефлексию (мета-уровень, анализ). Он также описал стратегии работы сознания — как оно обрабатывает информацию, как переходит между уровнями, как строит образ — и ввёл психосемиотический тетраэдр: модель образа сознания с четырьмя полюсами — предметное содержание, чувственная ткань, личностный смысл, эмоция.

Что Василюк дал Стратафору.

Прежде всего — сам термин «стратиграфия». Василюк ввёл его в психологию, и Стратафор — прямое продолжение этой линии.

Дальше — уровни функционирования. Четыре уровня Василюка — предок пяти стратов Стратафора. Бессознательное ложится в биофизический и эмоциональный страты в их автоматическом режиме. Непосредственное переживание — в биофизический и эмоциональный в дорефлексивном режиме. Сознавание — в когнитивно-рефлексивный. Рефлексия — в мета-наблюдение эонавта.

И наконец — психотехнический подход. Василюк создал понимающую психотерапию как психотехническую систему. Стратафор — тоже психотехника. Не просто теория, а практика навигации.

Отдельно стоит сказать о кризисах и жизненных мирах. Василюк разработал типологию жизненных миров, типологию кризисных ситуаций и фазы переживания горя. В Стратафоре это работа с новактическим кризисом и петлями.

Сергей Сергеевич Хоружий — физик-теоретик, философ, богослов. Он создал Институт синергийной антропологии. Василюк был членом Учёного совета ИСА.

Синергийная антропология — это учение о человеке как согласованности действия. Она интересуется предельными проявлениями человека, динамикой изменений, трансформациями. Ключевые идеи: человек — не субстанция, а процесс; личность — не «что», а «как»; трансформация — не рост, а смена парадигмы.

Что синергийная антропология дала Стратафору.

Она изучает предельные состояния: молитву, аскезу, мистический опыт, кризисы, трансформации. В Стратафоре это трансперсональный и ноэтический страты.

Она говорит, что личность — не набор черт, а согласованность действия. В Стратафоре это резонанс стратов: когда все страты работают вместе, когда нет разрыва между телом, эмоцией, мыслью и смыслом.

И она говорит о трансценденции — выходе за пределы эго, личности, парадигмы. В Стратафоре это Октаверт: трансценденция не к «большему», а к другой парадигме.

Идеи Василюка продолжают развиваться в нескольких направлениях.

Школа понимающей психотерапии в МГППУ и Психологическом институте РАО — Е. Л. Иванова, О. В. Филипповская и другие сотрудники — преподаёт и развивает понимающую психотерапию как психотехническую систему.

Исследования психосемиотического тетраэдра идут в сторону применения в психодиагностике, описания феноменов сознания и развития техник психотерапии.

Христианская психология и психотерапия развивают идеи Василюка о переживании, молитве, духовных кризисах — в частности, в посмертно изданной книге «Переживание и молитва».

От Выготского Стратафор берёт уровневую организацию, опосредование и кризис как развитие. Они ложатся во все страты, в перевод между стратами и в петлю кризиса.

От Лурии — функциональную локализацию и синдромный анализ, которые становятся основой диагностики по стратам.

От Леонтьева — деятельность как основу и различение мотива и смысла, которые ложатся в ноэтический страт и в понимание деятельности как интеграции.

От Василюка — стратиграфию, переживание как деятельность и психотехнический подход. Они становятся основой пяти стратов, практик и кода эонавта.

От Хоружего и ИСА — синергийную антропологию, учение о предельных состояниях и трансценденцию. Они ложатся в трансперсональный и ноэтический страты и в идею Октаверта.

Западная традиция больше про структуру, больше про индивидуальное, больше про терапию. Отечественная — больше про деятельность, больше про культурную опосредованность, больше про развитие.

Стратафор берёт обе. Но методологически он ближе к отечественной традиции. Потому что Стратафор — не карта состояний, а карта деятельности. Не «что ты переживаешь», а «как ты организуешь переживание».

Выготский дал уровневую организацию, опосредование знаком и кризис как развитие. Лурия дал функциональную локализацию и синдромный анализ. Леонтьев дал деятельность как основу и различение мотива и смысла. Василюк дал стратиграфию сознания, переживание как деятельность и психотехнический подход. Хоружий и ИСА дали синергийную антропологию, предельные состояния и трансценденцию.

Стратафор берёт от Выготского уровни, опосредование и кризис; от Лурии — функциональность; от Леонтьева — деятельность и смысл; от Василюка — стратиграфию и психотехнику; от Хоружего — трансценденцию и предельные состояния.

И меняет три вещи: вместо четырёх уровней — пять стратов; вместо одной теории — практика навигации; вместо работы только с человеком — работа с любым субъектом.

Дальше — Запад.

От Уилбера к когнитивным архитектурам. От трансперсональной психологии к многослойным моделям сознания.

Глава 5. Интегральные и трансперсональные модели на Западе

Отечественная традиция дала методологию. Феноменология дала описание переживания. Психоанализ дал вертикаль. Но есть ещё одна линия, которую нельзя игнорировать, — западная трансперсональная и интегральная психология.

Она сделала то, чего не сделала ни одна из предыдущих: попыталась описать всю карту сознания сразу. Не только личное, но и трансперсональное. Не только патологию, но и развитие. Не только теорию, но и практику.

Эта глава не про «западных учителей». Она про масштаб, который они добавили к Стратафору.

Кен Уилбер — самая противоречивая фигура в трансперсональной психологии. Его любят за масштаб и критикуют за чрезмерную систематизацию. Но одно нельзя отрицать: он попытался собрать всю карту человеческого опыта в одну модель.

Интегральная модель Уилбера.

Он предложил четырёхквадрантную модель: индивидуальное внутреннее (мысли, чувства, ощущения), индивидуальное внешнее (поведение, мозг, тело), коллективное внутреннее (культура, смыслы, ценности) и коллективное внешнее (системы, институты, среды). К этому добавил уровни развития — от архаического через магический, мифический, рациональный и плюралистический к интегральному и трансперсональному. Добавил линии развития — когнитивную, эмоциональную, моральную, духовную. Добавил состояния сознания — бодрствование, сон, глубокий сон, свидетель, недвойственное. И добавил типы — мужское и женское, интроверт и экстраверт.

Что Уилбер дал Стратафору.

Прежде всего — масштаб. Он показал, что нельзя описать сознание, игнорируя личное и коллективное, внутреннее и внешнее, развитие и состояние, структуру и тип. В Стратафоре это ложится в пять стратов и четыре закона фрактальной онтологии: страты — это структура, Октаверт — развитие, Метаоктаверт — коллективное, Кубоверт — развёртывание, Сфераверт — целостность.

Дальше — трансперсональные уровни. Уилбер описал уровни выше рационального: психический, тонкий, причинный, недвойственный. В Стратафоре это трансперсональный и ноэтический страты, но без мистификации.

И наконец — развитие, а не только структура. Уилбер показал, что сознание не просто устроено, оно развивается. В Стратафоре это Октаверт-петля: прохождение восьми вертов ведёт к смене парадигмы.

Где его система становится тесной.

Он пытается вместить всё в одну модель, и это создаёт иллюзию полноты. На практике карта становится больше территории. Стратафор проще: пять стратов, четыре закона, практики петель.

У Уилбера есть западный уклон. Он описывает развитие через западную оптику — от архаики к рациональности, от рациональности к интегральности. Но это не универсально. Стратафор не утверждает, что пять стратов — единственная правильная карта. Это инструмент.

И у Уилбера слабая связь с телом. Тело — один из квадрантов, но не фундамент. В Стратафоре биофизический страт первый. Без тела нет сознания.

Станислав Гроф сделал то, что до него не делал никто: изучил нетипичные состояния сознания в масштабе, которого не было никогда. Тысячи сессий, ЛСД-терапия, холотропное дыхание, перинатальные матрицы.

Что Гроф дал Стратафору.

Он показал, что люди переживают состояния, которые выходят за пределы эго, за пределы времени и пространства, включают архетипы, мифы, коллективные символы. В Стратафоре это трансперсональный страт — не как доказанная реальность, а как феноменологический уровень.

Он описал четыре базовые перинатальные матрицы: амниотическую вселенную до рождения, космическую поглощённость в начале родов, борьбу за выживание при прохождении через родовой канал и смерть-возрождение в момент рождения. В Стратафоре это паттерны в эмоциональном и трансперсональном стратах: застревание в первой или второй даёт ощущение ловушки, застревание в третьей — вечную борьбу, интеграция четвёртой — трансформацию.