Я тебя нашёл

Калисто ла Фей

Я тебя нашёл

Благодарности

Эта книга никогда бы не увидела свет без волшебных пендалей моей одноклассницы и безумно талантливой писательницы Анны Томченко. Я была готова отдать тебе сюжет, зная, что ты расскажешь его намного красочнее, чем я. Той ночью твои слова поддержки, «запиканные» для нежного слуха, дали мне сил и вдохновения, чтобы родилась история ангела и демона. Мне не найти подходящих слов, чтобы выразить благодарность за твою поддержку на протяжении написания истории.

Мой первый читатель – Наталия Еремина, ставшая мне подругой. Тебе низкий поклон. Без твоих замечаний: «Вот тут бы добавить эмоций», «А здесь бы я расписала поподробней» история была бы сухой, как пергаменты в библиотеке архангелов. Спасибо тебе, что продолжаешь меня читать, редактировать и дарить свою дружбу.

Королева мать, твои восхищённые вздохи и напутственные слова давали мне новые силы, когда я опускала руки и считала, что всё напрасно. Спасибо, любимая мамочка, что верила в меня.

За самые классные арты к истории благодарность отправляется Катаве (Ирине Мелинчук) из «Обложки для книг от Катавы». Давай вместе создавать прекрасное и в будущем. Хотя тебя и так ждёт много работы к моей новой истории.

Моему любимому мужу я благодарна до бесконечности. Спасибо, что не счёл мою затею очередной «фигнёй», а поддержал как морально, так и финансово. Твои слова: «Когда идём в издательство?» подстёгивали меня не хуже кожаной плётки.

И последнее «спасибо» хочу сказать Марии Дубининой. Мой обретённый в процессе написания книги друг и «фея правописания». Без твоей помощи в корректировке текста слова бы пестрили «блохами», а ненужные запятые дёргали глаз читателя.

С любовью и благодарностью обнимаю мой победоносный секстет, и пусть нас разделяют тысячи километров, но вы ближе ко мне, чем вы думаете.

P.S. Да будут счастливы все существа во всех мирах.

Пролог

Крик. Нет, скорее, раздирающий душу вопль пронзает густую тишину самой тёмной ночи в году. Коренные жители шептались, что в ночь на двадцать первое декабря небо замерзает¸ оставляя людей без покровительства живущих в нём духов.

Всюду слышались вопли¸ неистовые, пробирающие ужасом до самых костей. Люди метались в панике. Кто ж мог предвидеть, что празднование зимнего солнцестояния обернётся таким безумием?

Духи, защитите нас, ибо Дикая Охота скачет по небу.

«Бежать!», – бьёт набатом в моей голове.

Не могу пошевелиться. Его глаза разные: один тусклый, когда-то голубой, потерянный, потухший¸ а второй – сияющий¸ цвета моря в солнечных лучах. Своим взглядом он пригвождает меня к месту, заглядывая в самую душу. Король Зимы. Король Дикой Охоты. Некогда принц самого горячего места на земле – мой принц Ада.

– Я тебя нашёл, – провозглашает он, и сознание покидает меня.

Глава 1. Судьба

В кабинете было очень тихо, лишь изредка доносился скрежет пера по пергаменту.

– Что это? – раздался голос над моим ухом.

– Листочек, – выдавила я из себя.

Я сидела за предпоследней партой, прячась за спиной Эйдана, и не могла взять в толк, как эта глазастая карга умудрилась подойти так тихо?

Можно ли её называть каргой? Выглядит профессор, как будто ей лет… сколько…вечность?

Ведьма…

Преподавала эта «ведьма» руны. Зачёт по ним входит в обязательную программу Академии Иордина на выпускном курсе, и я его завалила!

Я ожидала, что мне «повезёт» с билетом и выпадут самые сложные вопросы, так было всегда с этим предметом, но не ожидала…

– Это не листочек, это ваше грехопадение, – произнесла профессор Фрея как ознаменование конца.

– Э… я.… – это всё, что мне удалось ответить.

Уже сидя в коридоре и ожидая, когда профессор вызовет в кабинет, я слушала, как веселилась моя подруга.

– Гре-хооо-пааадение, – давясь смехом и вытирая выступившие слёзы, процедила Талия, показывая мастерство копирования голоса. – Ведьмин круг, не кручинься, тебя ж не сожгли на костре. Всего лишь руны. Я великая провидица, гарантирую, сдашь ты свои закорючки.

Я была очень благодарна за поддержку, хоть и издевательскую. Перевела взгляд с двери кабинета на подругу.

Синеглазая брюнетка – наследница богатого княжеского рода Десаи. Есть в этой пантере что-то от провидца, не зря носит на шее подаренный княжной-бабулей благородный чёрный опал – камень удивительной красоты, по-настоящему роскошный и впечатляющий, как и сама его обладательница.

Мы две противоположности, есть ещё и третья – рыжая, сдавшая все предметы экстерном, хотя является нашей одногодкой. Терпели её преподаватели из-за дедушки и выдающегося ума, но вот с безбашенностью смириться не смогли, так и порешали: «Сдай заранее и гуляй на все четыре стихии». Эрика Бурланд, из рода «профессорский червь». Её дедушка преподаёт в Академии историю магии и является заместителем ректора. Огненного цвета волосы соответствуют характеру: дама-пожар, оставляющая после себя пепелище. Умная, шальная, настоящая рысь.

Завершает наше победное трио – сирота при живом отце. Моя мать умерла во время тяжёлых родов, а отец… Он присутствовал в моей жизни, но появлялся вскользь, работал в шахтах, добывающих циозой – камень, увеличивающий магические способности.

Меня не целовали на ночь в лоб, не читали сказки, мне давали на книги деньги, а дальше уж как-то сама разбирайся. Едой радовала старушка по соседству, как выяснилось, мама часто выручала её мазью для суставов. При жизни мама была травницей. Отец тяжело переживал утрату любимой жены, всё в доме напоминало ему о ней, от этого он отягощал себя работой, чтоб меньше находиться дома, и иногда забывался в алкоголе. Пьяницей не был, но выпивать любил. Когда часы времени оповестили о моём шестнадцатилетии, папенька посчитал, что родительский долг отдан, собрал вещи и переехал в деревню, подальше от осточертевшего дома. Тосковала ли я? Я бы так не сказала. Не о ком жалеть, отца я видела редко, а он в свою очередь родительской заботой меня не окружал, так и жили, словно соседи. Близкие и родные кровью, но душами чужие. Родиться на свет мне помогла та самая карга – профессор Фрея. Зашла к матери за настойкой в самый подходящий момент. Роды приняла, распрощалась с родящей и поприветствовала нового человека, нарекла – Фейт, что означает – судьба!

Глава 2. Сказка на ночь

– ЗАВАЛИЛА? Ах ты ж, жопа саламандры! Как ты могла завалить руны?

Эрика негодовала и пыхтела, а значит, бурлящий вулкан затухнет не скоро.

– Так и будешь прозябать в своей лавке благовоний, довольствуясь сушёными пучками и склянками с мазью для больных суставов? – не унималась рыжая, тараторя без остановки.

Откуда в ней столько энергии?

– Лавка травницы, – насупилась я, допивая имбирный эль, – для меня это важно, пусть она и маленькая, но это наследие матери. Знаете, в ней как-то по-особенному уютно, тепло, как будто часть мамы осталась в ней, как будто её душа обитает там, и я хочу сохранить это.

– Ещё пинту драконьего виски! – проорала в сторону трактирщика рыжая бестия. Уголки её губ почти незаметно дёрнулись вверх в мимолетной улыбке, и Эрика тихим шёпотом еле-еле слышно выдохнула: – Поступай как посчитаешь нужным.

Повисло молчание, и каждый в этот момент задумался о своём.

О своём, но об одном и том же чувстве – одиночестве.

В суматохе дня так легко затеряться среди бесчисленного количества людей. С наступлением ночи, когда чернеет небосвод, а город одевается сиянием тысячи огней, – воцаряется тишина. Тишина в душе. Пустая, с осознанием одиночества, заполняющим тебя изнутри.

Я перевела взгляд на Талию. Она сидела за столом и задумчиво покручивала ложку в горячем вине со специями. Она росла среди неимоверного количества слуг и не получила должного внимания и любви родителей. Первые двое детей семьи Десаи – сыновья-близнецы, на чьих плечах ответственность за фамилию, наследники всего имущества рода. За их образование взялись, едва мальчишки начали говорить. Сухари, лишнего слова не скажут, лишней эмоции не покажут, дождёшься ли от них тепла и братской заботы? Никогда. Третий ребёнок и четвёртый – девочки, чьё замужество – это главная головная боль матери. Подготовка – дело не из лёгких. Этикет важнее всего: привлекательная внешность, приветствие, поведение, как нужно стоять, как нужно сидеть, как следует ходить, не танцевать больше двух раз с одним кавалером, падать в обморок – можно и даже нужно. Двух княгинь было б достаточно, но судьба послала ещё одну девчушку – третью! Было ли старшим сёстрам дело до Талии, если голова забита бантами, корсетами и тем кучерявым брюнетом, что так недвусмысленно смотрит? Нет! Их юность – прекрасная пора, время романтики и тайных свиданий, а не игры в салки с младшей сестрой.

Судьба – капризная леди, она послала родителям Талии ещё одного малыша – сына, что стал шестым ребенком в семье. Младший брат стал отрадой для материнских глаз, отдыхом от старших дочерей, и на какое-то время о Талии забыли вовсе. Она же вздохнула с облегчением.

В большой полноценной семье на неё просто не нашлось времени.

– Душа говоришь? – задумчиво протянула Талия. – Здорово было бы найти родного человека, свою вторую половинку. Наверное, нас это и свело?

Эрика положила голову на сжатую в кулак ладонь и шумно выдохнула.

Ей тоже не позавидуешь. Когда-то двое молодых людей, горящих мечтами о будущем, новыми идеями и приключениями, оказались не готовы к такому повороту судьбы. Первый курс, вкус свободы, новых впечатлений и открытий. И одно такое открытие прилетело спустя девять месяцев в виде кричащей огненно-рыжей малышки, не дающей ни минуты покоя ни днём, ни ночью. Хватило молодых родителей ровно на три года. Рыжее чудо тактично отсалютовали на попечение дедули и под покровом ночи свалили в закат, точнее за Синий хребет, изведывать новое и исполнять свои мечты. Проректор недолго изводил себя попытками совладать с маленьким огненным торнадо и нашёл с десяток нянек в лице студентов-практикантов. Судьба такая у студентов – мучиться!

Так и проходило детство Эрики среди книг и молодых и не очень талантов. С последними было интересно дискутировать вечером у камина на кафедре, старое поколение многое знает и многое помнит. С первыми – познавать другие науки, но не менее интересные и тактильные. Однако человеку, выросшему бок о бок с мудрецами, на завтрак уплетавшему кашу и рассказы о дивных иных мирах, становилось скучно меньше чем через десять минут после того, как очередной молодой человек открывал рот. Да и характер у рыси был буйный и дикий, мало кто тянул, а после устроенного взрыва в лаборатории алхимиков её вообще начали обходить стороной.

В полноценной семье на неё просто не нашлось времени.

– Вот опять тебя потянуло на романтику, – не прекращая цедить виски, проскрипела рыжая. – Нормально ведь сидели, зачем всё испортила?

А я? На путь, которым я сейчас иду, наставила меня магистр Фрея.

«…и неплохо бы продолжить дело матери, целительство у тебя в крови», – говорила она, лукаво улыбаясь во все свои белоснежные тридцать два зуба… Она жемчуг ест? Откуда такая идеальная улыбка? Ой и не по-доброму как-то блеснули тогда глаза у карги.

До поступления в Академию друзей у меня не водилось, заняться было нечем, поэтому все свободные минуты я проводила в маминой лавке да в садике на заднем дворе, выращивая похожие растения из книжек. Ещё книги подкидывала мне Фрея, любые, но почти всегда на рунах: сказки, учебники по травологии, азы магии стихий, легенды и мифы, сказания о Дикой Охоте, летопись о падших ангелах.

Ангелы? Дикая Охота? Как вообще эти фолианты оказались у меня? Возможно, карга перепутала адресата. Они ещё и на древнем наречии.

Домик с садом, лавка с травами, две подруги, старушка Винн, профессор Фрея – вот и всё, что есть.

Так в неполноценной семье на меня просто не нашлось времени.

***

Трактир «Тихий уголок» переставал таковым быть, когда наше кошачье трио туда забредало, а забредали мы довольно часто. У студентов всё просто: сдал зачёт – празднуешь, не сдал – пьёшь с горя. Терпели нас исключительно потому, что дедушка Эрики, пользуясь связями, помог устроить бестолкового сына хозяина таверны в элитарный отряд, занимающийся охраной господ.

– Эй, снежный барс, когда пересдача? – поинтересовалась рыжая.

Снежной кошкой меня прозвали из-за длинных белых волос и янтарных глаз.

Руны я знаю, как родной алфавит. Как я умудрилась их завалить? Хотя вопросы в билете были действительно сложные, а Фрея всегда была ко мне строга.

– Пересдачи не будет, – констатировала факт. И воспоминания вернули меня в кабинет рун.

***

– Зачёт? Но вы же сказали, что я грехоупала, и я подумала…

– Верно, ты, кхм, не справилась с поставленной задачей, но на тебя у меня другие планы. Поможешь мне перевести одну работу, до которой у меня всё не доходят руки. С началом сумерек каждый четверг жду тебя у себя дома. Будешь приходить до тех пор, пока работа не будет полностью переведена. Держи.

В руки мне легла старинная тетрадка, обтянутая в коричневую кожу с серебряным замочком в виде цветка на ремешке.

Что это? Подснежник? Красиво.

Подковырнув замочек и раскрыв тетрадь на середине, я невольно ахнула.

– Древнее наречие? Да ещё и от руки. Но я не знаю настолько старый язык.

– Как раз и выучишь.

– Но… Зачем он мне?

– Настанет время, пригодится, поверь мне.

– Откуда это у вас? Она выглядит очень древней, – сказала я и подумала: «Даже древнее вас».

– Реликвия… семейная, наконец, настало её время, – задумчиво ответила Фрея.

Так и буду ходить в девках, пробираясь через закорючки страниц давно минувших времён. Я пожала плечами и, прищурившись, с подозрением уставилась на каргу.

– И о чём она? Надеюсь, не сборник рецептов, будет жаль потерянного времени, – вымученно сказала я.

– Сказка, – улыбнулась Фрея. – Уверена, тебе понравится.

Глава 3. Рысь, пантера и снежный барс

«Культурные посиделки» свернулись ближе к полуночи, когда трактирщик корректно намекнул, что нам пора собираться, что на его простом языке звучало: «Рыжей больше ни рюмки, а пинту он может дать только с колодезной водой».

Решив, что нам здесь делать больше нечего, мы поплелись к выходу. Эрика шарахнула дверью так, что покачнулась вывеска.

– Еб… любись ты тем веслом, которое помогло тебе сюда добраться! – прокричала она дубовой двери. – Не наливают здесь, нальют в другом месте! Дамы, дедуле по окончанию экзаменов выпускники подарили заморское винишко, он не был против поделиться со мной, приглашаю в свою обитель.

– Я пас, завтра четверг, мне нужно к Фрее.

– А я, пожалуй, «за», нам всё равно по пути, – хихикнув, проворковала Талия.

На этом и разошлись. Одно мироздание знает, как они доковыляли до Академии. Альма-матер находилась на возвышенности, видно её было со всех сторон города. Каждую дождливую осень, студёную зиму и слякоть весны я проклинала дорогу до неё. Идя вверх по колено в грязи осенью и ранней весной или зимой по ледяному настилу. Хуже только дорога вниз. Поскользнувшись, можно было преодолеть этот путь на мягком месте, а иногда случалось, что пластом¸ лицом вперёд, ловя себя на мысли: «Почему не согласилась жить вместе с подругами в общежитии»?

Направившись в сторону дома, вдыхая свежесть июньской ночи, я задумалась о тетради, что дала профессор.

Фрея – личность странная, о ней мало что известно. Даже Эрике, живущей в профессорском общежитии, нечего было о ней сказать.

«Я спросила деда о карге, и знаете, что самое странное? Ничего дельного я так и не услышала. Дедуля не может вспомнить, преподавала ли она, когда он устраивался в Академию, или же появилась после. Она просто была априори. А я с ней не особо общалась, её практически никогда не было на кафедре».

И действительно, профессор ведёт лекции только на последних курсах, хотя руны начинаются за два года до него. Первые два года лекции читали студенты-практиканты. Когда знаниями делится Фрея, она всегда расхаживает по аудитории, и ты видишь только её профиль, но чаще лицезришь спину. Спроси студента о её внешности, ответят – старуха с гулькой, серебряная мантия, круглые очки с толстыми линзами, что-то поблескивает на запястье и кольцо на среднем пальце. Хотя поговаривают, что зрение у неё прекрасное. Да и если всмотреться в её лицо, то не назовёшь её старой, как бы описать… Как будто вековая усталость тронула её лицо, словно пережила все тягости мира и обременена его горестями.

А кто в неё всматривался? Кому это могло быть интересно? И даже если попробовать рассмотреть, то её образ теряется в воспоминаниях. Она не обедает в столовой, редко бывает на кафедре, живет… святые Небеса… за городом. Даже не в деревушке близ городских стен – она живёт на опушке леса.

Так стоп! А когда мне стало известно, где живет Фрея? Чудачество какое-то. Может, она фейри из сказок? Чем больше я размышляла об этом, тем больше появлялось вопросов.

Так, потерявшись в своих мыслях, шла, не глядя под ноги.

– У-а-а!

Чьи-то сильные руки подхватили меня, не дав встретится лицом с брусчаткой.

Руки… Кто-то сжал меня и крепко держит в своих объятиях…

– А-а-а!

– Успокойся, я не причиню тебе вреда.

Знакомый голос…

– Эйдан?

– И тебе доброй ночи, Фейт. Твои подруги плохо на тебя влияют, неуместно в столь поздний час находиться на улицах города девушке навеселе.

Удивленно подняв брови в ответ на его высказывание о моей личной жизни, которая, кстати, его совершенно не касается, я выпуталась из цепких рук.

– Ты как демон из коробки! – воскликнула я.

Что это было? Отвращение или… На секунду мне показалось, что гримаса ненависти исказила его лицо. Ещё одна ходячая тайна.

– Ты не такая, как они, и не стоит им уподобляться, – его серьёзный тон заставил меня напрячься.

– Знаешь, Эйдан, я бы сейчас могла сказать банальность в духе деревенской дурашки: «Откуда тебе знать?», но что-то мне подсказывает, что ты не просто так оказался на этой улице. Ты же не в этом районе живёшь, верно? Ты следил за мной?

– Да, – сказал, как отрезал.

У меня не было слов. Так и стояли, как два истукана, вперившись друг в друга взглядами.

С ним тяжело общаться, если наши перекидывания парой фраз можно назвать таковым, и всегда я выхожу проигравшей, или же мне просто не хочется войны.

Посмотрев в его серьёзные глаза, я вдруг вспомнила первый день нашего знакомства.

Академия Иордина. Семь лет назад

– Магия – это хаос, огромный, но не бесконечный. С каждым столетием магии в нашем мире становится всё меньше. Она истлевает и возвращается туда, где она зародилась, – в мироздание. Она не принадлежит и никогда не принадлежала всем, но оглянитесь, ранее этот зал занимали тысячи учеников, сейчас не наберётся и трёх сотен. В этих стенах вам покажут, как управлять стихией, дарованной вам хаосом, и, возможно, позже в вас откроется дар ещё одной. Мы будем делиться с вами знаниями, что копились тысячелетиями, будем исследовать и познавать новое. Магия – не наука, это вещь изменчивая и опасная. Проходя ступеньку за ступенькой, мы будем пытаться понять её природу. В этих стенах вам расскажут о зарождении магии и войне троемирия, о магических существах, что жили с нами по соседству и ушли в другое измерение, древних языках, алхимии и многом другом, не имеющим отношения к магии, но не менее интересном. Я, Эдвард Бурланд, заместитель ректора Академии Иордина, приветствую новоприбывших и желаю бесконечного вдохновения, ибо оно заставляет нас двигаться вперёд. Ректор Агриппа, желаете что-то сказать нашим юным дарованиям? – приподняв вопросительно бровь, проректор обратился к рядом стоящему человеку.

За трибуну встал худощавый высокий мужчина средних лет с волосами каштанового цвета. Выглядел он помятым, и складывалось ощущение, что секунды назад он был в лаборатории, где произошёл взрыв.

– Не ожидайте прямых ответов на прямые вопросы. Не ожидайте непрямых ответов на непрямые вопросы. Пусть удача всегда будет на вашей стороне, – кивнув на прощание и развернувшись на каблуках, ректор зашагал прочь, не обращая ни на кого внимания.

– Зайберт Агриппа, ректор Академии и преподаватель метафизической природы и её существ. Интересный человечишка, – прозвучало около моего уха.

Я подскочила от неожиданности.

Выросший из ниоткуда парень пристально смотрел на меня тёмными, как патока, глазами и улыбался. Его волосы были снежно белыми и заканчивались ниже лопаток. Он был на полторы головы выше меня: статный, светлая кожа, высокие скулы, правильные черты лица. Аристократ.

Человечишка… Он только что назвал ректора человечишкой? Не придумав ответа на его высокомерное высказывание, я решила представиться:

– Вар…

– Вархайт. Фейт Вархайт. Знаю. Моё имя Эйдан.

Он смотрел на меня так пристально, что мне стало не по себе. Глаза изучающие, и… он как будто пытался разглядеть во мне что-то, пытался найти ответ.

Мои размышления оборвал голос проректора.

– Прошу пройти всех в соседний холл для определения коснувшейся вас стихии.

Толпа начала своё движение, и, повернув голову в сторону Эйдана, я не обнаружила его рядом с собой. Исчез так же внезапно, как и возник.

Его появления в моём пространстве на протяжении семи лет обучения в Академии были редкими, короткими и сухими. Начинались так же неожиданно, как и заканчивались. Лаконичный, сдержанный, воспитанный, наделённый блестящими способностями и талантами в науках, таинственный, не подпускающий к себе никого, кроме меня, он вызывал много сплетен, споров и женских вздохов.

Соседний холл, в отличие от предыдущего, не имел окон, тусклое освещение передавало атмосферу таинственности и важности момента. В центре стоял постамент с чашей, над которой парила обсидиановая сфера. Пока что чёрного цвета, но прикоснись к ней маг стихии воды, и шар замерцает всеми оттенками синего.

Парень в серой мантии студента вышел на середину холла и прокашлялся, обращая на себя внимание собравшихся:

– Я произнесу имя и фамилию студента. Названного прошу подойти к сфере и возложить поверх руки.

– Маг ветра, – смотря на парня, произнесла незнакомая девушка и, повернувшись ко мне, пояснила: – Студенты, чьих душ коснулась воздушная стихия, носят серые мантии.

Девушка с синими глазами протянула мне руку.

– Надеюсь, ты не против? Ты стояла одна в стороне, и я подумала, что тебе бы не помешала компания. Меня зовут Талия. Думаю, мы с тобой подружимся. Нет, я точно знаю.

И даже если бы я первоначально была против, то простила бы ей это. Я бы простила ей все грехи мира, ибо никогда в жизни не видела очаровательнее улыбки, чем у неё. Она была одета в элегантное тёмно-синее бархатное платье ниже колен с длинными рукавами-воланчиками. Её шелковистые волосы цвета самой тёмной ночи в году аккуратными волнами струились вдоль спины.

– Вудард – воздух.

– Ярборро – вода.

– Как думаешь, к какой стихии ты принадлежишь? – проворковала брюнетка.

– Уайтт – земля.

Вот награждает же мироздание людей. Нет, я не считала себя некрасивой, напротив, родители наделили меня симпатичной внешностью, тонкостью черт лица, янтарными глазами, хрупкостью, но поноси ведра с водой для грядок с десяток раз на дню и затвердеет не только мускулатура, но и характер, манеры и речь. А она – голос, как патока, «очаровашка», по-другому и не скажешь. Интересно, если её укусить, передастся хоть десять процентов этой милоты?

– Я не пробовала управлять стихиями, практиковаться без надсмотра магистров строго запрещено.

– Да, ты о том случае, что произошёл одиннадцать лет назад? Ужасно, правда, утонуть на суше. Стихия вышла из-под контроля и поглотила своего обладателя.

– Келлер – вода.

– Силверскай…

К трибуне, на которой стоял постамент, шёл, а, скорее, плыл, парень. Длинные снежные волосы развевались, словно лёгкий ветерок колыхал их.

Эйдан!

– Вау, – прощебетала Талия, – он словно божество со страниц древних фолиантов, красавец, правда?

Риторический вопрос, он действительно нечто.

Молодой человек грациозно опустил руки на сферу, и в ту же секунду зал озарился всеми оттенками алого. Повисла тишина, такая, что можно было услышать, как танцуют пылинки, вихрясь и взмывая к потолку от восторженных вздохов будущих студентов.