Бездна твоих глаз

Глава 2

Утро встретило меня настойчивым парижским солнцем, которое бесцеремонно пробивалось сквозь шторы, заставляя голову пульсировать с новой силой. Каждое движение отдавалось в затылке тупым эхом, напоминая о вчерашнем «знакомстве» с асфальтом.

Я стояла перед зеркалом в ванной, пытаясь замаскировать бледность и небольшую ссадину на виске. Мои кудри сегодня жили своей жизнью – хаотичные, взъерошенные, они словно отражали тот беспорядок, что творился у меня внутри.

– Ну что, Эмел, – прошептала я своему отражению. – Сегодня мы идем сдаваться властям. Точнее, требовать справедливости.

Я всё еще надеялась, что вчерашние «голоса» были лишь побочным эффектом шока. «Ты просто переутомилась, – убеждала я себя, натягивая уютный бежевый свитер. – Сегодня всё будет как обычно. Тишина в голове и полное непонимание мужчин».

Звонок в домофон прозвучал как выстрел. Камилла.

Я спустилась вниз. Подруга стояла у входа, нетерпеливо постукивая каблуком по мостовой. Она выглядела так, будто собралась не в полицейский участок, а на штурм Бастилии: решительный взгляд, ярко-красная помада и огромная сумка, в которой наверняка лежал термос с кофе и пачка успокоительного.

– Эмел! – она тут же бросилась ко мне, обнимая так крепко, что я едва не пискнула. – Боже, ты бледная как полотно! Ты точно уверена, что не хочешь сначала к врачу? Другому врачу, нормальному?

– Ками, со мной всё в порядке, – я мягко отстранилась. – Просто голова немного тяжелая. Пойдем, пока я не передумала.

Мы зашагали в сторону ближайшего полицейского участка. Камилла без умолку тараторила о том, как она вчера чуть не поседела, и как она ненавидит всех водителей дорогих машин, но я её почти не слышала. Моё внимание было приковано к прохожим.

Мимо прошел мужчина с багетом под мышкой. Я задержала на нем взгляд всего на секунду.

«Опять купил не тот сыр, Жанна будет пилить меня всё воскресенье…» – четко пронеслось в моей голове.

Меня обдало холодом. Не прошло. Способность никуда не делась.

У входа в участок стоял патрульный, лениво потягивая кофе из бумажного стаканчика. Когда мы подошли ближе, он окинул нас оценивающим взглядом.

«О, какие птички прилетели… Смугленькая – просто огонь, даже со ссадиной. Жаль, смена еще три часа, я бы не отказался от её номера…»

Я поморщилась, словно от зубной боли, и ускорила шаг, потянув Камиллу за собой внутрь.

– Эй, ты чего так рванула? – удивилась она. – Мы уже на месте.

Внутри участка пахло старой бумагой, дешевым табаком и безнадежностью. За высокими стойками сидели офицеры, стрекотали клавиатуры, а в углу какой-то мужчина громко доказывал, что у него украли велосипед.

– Нам нужно заявить о наезде и скрытии с места происшествия синего «Ягуара», – громко и четко произнесла Камилла, обращаясь к дежурному.

Я стояла рядом, чувствуя, как на меня начинает давить многоголосие мужских мыслей, заполнивших это помещение. Это было похоже на пребывание в комнате, где одновременно включены десятки радиостанций, и каждая вещает о чем-то своем – мелком, пошлом или раздраженном.

К нам подошел немолодой инспектор с усталыми глазами и жестом пригласил в кабинет.

Инспектор, чья табличка на столе гласила «Марк Легран», грузно опустился в скрипучее кресло и даже не предложил нам сесть. Он лениво повертел в руках ручку, глядя на нас с Камиллой так, будто мы пришли просить политического убежища в его обеденный перерыв.

– Итак, – начал он, – синий «Ягуар», говорите? На перекрестке у набережной?

Я открыла рот, чтобы подтвердить, но его взгляд встретился с моим, и в голове тут же взорвался поток его истинных мыслей: «Очередная девица, которой померещилось люксовое авто. Да в нашем округе владельцы «Ягуаров» даже в туалет с охраной ездят. Напишут жалобу, а мне потом отдуваться перед начальством из-за какого-то лихача… Проще слить их сразу».

– Послушайте, мадемуазель Роудс, – произнес он вслух, напуская на себя фальшивое сочувствие. – Вы ведь понимаете, что Париж – город большой. Темно-синих машин тысячи. И, честно говоря, в этом районе такие дорогие иномарки практически не ездят. Скорее всего, это был старый «Пежо» или «Рено», а от удара и шока вам показалось, что это что-то более статусное.

– Что значит «показалось»? – вспыхнула Камилла, ударив ладонью по столу. – Мою подругу чуть не размазали по асфальту! Она четко видела марку!

Легран даже не вздрогнул. Его глаза продолжали транслировать: «Громкая подружка. Типично. Сейчас поорут и уйдут. Камер на том участке всё равно нет – вчера был сбой сети, а я не собираюсь признавать это официально и разводить бюрократию на пустом месте».

– Камеры на профилактике, – без тени смущения соврал он, глядя мне прямо в лицо. – Свидетелей, как я понимаю, у вас нет? Только ваши слова против… ничего. Без номера машины мы даже дело открывать не будем. Это пустая трата государственных ресурсов. Идите домой, отдохните. Сотрясение – штука коварная, от него и не такое привидится.

Я чувствовала, как во мне закипает холодная ярость. Я видела, как он нагло врет, как он ленится нажать даже пару клавиш на компьютере.

– То есть, вы даже не попытаетесь проверить? – тихо спросила я, буравя его взглядом.

«Какая настырная…» – пронеслось в его голове. – «Надеюсь, у неё нет влиятельного папочки. Нет, выглядит просто. Смуглая, кудрявая… Наверняка из иммигрантской семьи, прав качать не станет».

Этот последний пассаж в его мыслях заставил меня сжать кулаки так, что ногти впились в ладони. Значит, я для него просто статистика? Девушка «без связей», которую можно выставить за дверь?

– Пойдем, Камилла, – я резко встала, чувствуя, как от гнева голова начинает болеть еще сильнее.

– Эмел, ты что? Мы так просто это оставим?! – Камилла была в шоке.

– Здесь нам не помогут, – я бросила на инспектора последний взгляд, от которого он даже немного поежился. – У офицера Леграна слишком много «профилактических работ» в голове, чтобы заниматься настоящими преступниками.

Мы вышли из участка на залитую светом площадь. Камилла продолжала возмущаться, но я её уже не слушала. Я знала две вещи: во-первых, камеры на самом деле работали, просто им было лень искать. Во-вторых, этот мир мужчин, который я теперь видела без прикрас, был более гнилым, чем я думала.

– Эмел, что мы будем делать? – Камилла наконец замолчала, глядя на меня с беспокойством.

Я посмотрела на проезжающие мимо машины.

– Если полиция не хочет искать этот «Ягуар», я найду его сама. Я запомнила одну деталь, которую не сказала этому ленивому инспектору. У машины была очень специфическая наклейка на лобовом стекле… или, может, я просто «прочитаю» правду у кого-то другого.

– Пойдем обратно к «Le Petit Coin», – решительно сказала я, перебивая поток возмущений Камиллы. – Авария случилась совсем рядом. Кто-то из официантов мог курить на улице или выносить мусор. Они видят улицу по десять часов в день.

Камилла подхватила меня под руку, и мы зашагали обратно по знакомому маршруту. Голова всё еще предательски подкруживалась, но я старалась не подавать виду. Когда мы подошли к кафе, там уже кипела обычная жизнь: звенели ложечки, пахло жареными зернами и свежими круассанами.

Мы подошли к первому же официанту – молодому парню с зализанными волосами, который как раз вытирал столик на террасе.

– Простите, – обратилась к нему Камилла, принимая свой самый обаятельный вид. – Вчера утром здесь произошла авария. Девушку сбила машина, темно-синий «Ягуар». Вы не видели ничего подозрительного? Может, запомнили водителя?

Парень мельком взглянул на нас и покачал головой.

– Нет, дамы, извините. Утро было сумасшедшее, наплыв туристов. Я вообще на улицу не выходил до обеда.

Я посмотрела ему в глаза. В голове тут же щелкнуло, но не то, что я ожидала: «Синий «Ягуар»? Если бы я видел такую тачку, я бы точно на неё засмотрелся… Но вчера я только и думал, как бы не пролить кофе на ту блондинку за пятым столиком. Жаль, не видел».

Он не врал. Он действительно ничего не видел.

Мы зашли внутрь и подошли к бармену – солидному мужчине в черном фартуке.

– Послушайте, это очень важно, – я старалась говорить спокойно, хотя шум кофемашины больно бил по ушам. – Синий «Ягуар». Вчера, около одиннадцати. Он пролетел на красный сразу после удара.

Бармен даже не поднял головы от протирки бокалов.

– Мадемуазель, здесь сотни машин. Я не смотрю в окно, я смотрю в чеки. Если бы это был «Феррари» золотого цвета, может, я бы и запомнил. А синих машин в Париже больше, чем голубей. Нет, не видел.

Я впилась взглядом в его зрачки. «Опять эти девчонки… Ищут какого-то богача на спортивной тачке. Небось, облил их из лужи, а они теперь хотят отсудить миллион. Скажу «нет», а то еще в свидетели потащат, а у меня завтра выходной».

– Он видел, – шепнула я Камилле, когда мы отошли на шаг.

– Что? Ты уверена? – она округлила глаза.

– Уверена. Но он не скажет. Он просто не хочет проблем.

Мы опросили еще двоих: помощника повара, который выходил покурить, и менеджера смены. Ответ был один и тот же – холодное, безразличное «нет». Но хуже всего было то, что я слышала за этим «нет». Один боялся полиции, второй думал о том, что у меня слишком короткая юбка для таких серьезных вопросов, а третий просто мечтал, чтобы мы поскорее ушли и не мешали ему считать чаевые.

– Это бесполезно, – выдохнула я, выходя на свежий воздух. – Они все либо действительно ослепли, либо им плевать. Мужская солидарность в действии: никто не хочет «стучать» на владельца дорогой тачки.

– Эмел, посмотри на меня, – Камилла взяла меня за плечи. – Мы что-нибудь придумаем. Может, в других магазинах рядом есть свои камеры?

Я посмотрела вдоль улицы. Синий «Ягуар» словно растворился в парижском тумане. Я понимала, что сейчас я его не найду.

Мы решили немного прогуляться через сквер, чтобы остудить пыл. Воздух в парке был чище, а шум моторов – тише. Камилла всё еще что-то бормотала про несправедливость и лень французской полиции, как вдруг она резко замерла и схватила меня за локоть.

– Эмел, смотри! – прошипела она, кивая в сторону дальней скамейки. – Твой «принципиальный» любитель улиток!

Я присмотрелась. На лавочке под каштаном сидел Поль. Он выглядел точь-в-точь так же, как вчера: тот же горчичный кардиган и те же очки. Но рядом с ним сидела хрупкая девушка в огромных роговых очках, которая с обожанием смотрела, как он… размахивает своим блокнотом со списком тем.

– Он уже нашел новую жертву! – возмутилась Камилла. – Не прошло и суток!

Глядя на его самодовольное лицо, я вдруг почувствовала, как во мне просыпается чертенок. После вчерашнего стресса, аварии, хамоватого санитара и ленивого инспектора, мне отчаянно требовалась разрядка.

– Знаешь что? – я коварно улыбнулась. – Давай преподадим ему урок «партнерских отношений». Подыграй мне.

Я поправила свои кудри, напустила на себя вид глубоко оскорбленной и одновременно убитой горем женщины и решительно направилась к скамейке. Камилла, мгновенно поняв правила игры, пристроилась рядом с лицом «группы поддержки».

– Поль? – я остановилась прямо перед ними, прижав руку к сердцу. Мой голос дрожал так натурально, что я сама себе почти поверила. – Так вот ты где… А я сижу дома, жду, когда ты вернешься от стоматолога, как мы договаривались…

Поль поперхнулся на полуслове. Его спутница вздрогнула и перевела испуганный взгляд с него на меня.

– Э-эмел? – он вытаращился на меня, а его очки снова поползли на нос. – Что ты здесь делаешь? Мы же… вчера…

– Что мы «вчера», Поль? – я сделала шаг вперед, заглядывая ему в глаза.

И тут я «услышала» его. Это был просто шедевр: «Проклятье! Откуда она взялась? Только я убедил Клэр, что я – одинокий интеллектуал, живущий в мире высоких идей и маминых рецептов… Если она расскажет про вчерашний кофе, Клэр точно не пойдет ко мне смотреть гербарий!»

– Поль, дорогой, – я обратилась к его спутнице, игнорируя его панику. – Надеюсь, он уже рассказал вам о своей страсти к финансовому паритету? Будьте осторожны, когда принесут счет за воду.

– Кто это, Поль? – пролепетала девушка, отодвигаясь от него.

– Это… это просто знакомая! – выпалил Поль, багровея. – У неё… у неё вчера был стресс, она не в себе!

– Не в себе?! – Камилла театрально всплеснула руками. – Бедная Эмел всю ночь плакала, пересчитывая те пять евро, которые ты зажал за её кофе! Поль, как ты мог? Бросить её одну после всего, что между вами было за те пятнадцать минут!

Я снова посмотрела на него. В его голове сейчас бушевал настоящий шторм: «Надо бежать. Сейчас Клэр спросит про деньги, и свидание испорчено. Почему бабы такие мстительные?! Я же просто хотел сэкономить на латте ради будущего взноса за квартиру!»

– Поль, – я наклонилась к самому его уху, чтобы его спутница не слышала, но, чтобы он почувствовал мой взгляд. – Клэр выглядит милой. Не забудь спросить её мнение о садовых улитках до того, как предложишь ей поехать к твоей маме.

Поль вскочил со скамейки так, будто она была раскаленной.

– Клэр, не слушай их! Это… это провокация! Пойдем, нам пора в библиотеку!

Но девушка уже смотрела на него с явным сомнением. Моя «способность» подсказала мне, что Поль сегодня снова будет есть мамин рататуй в полном одиночестве.

Мы с Камиллой проводили его взглядом и в один голос расхохотались. Это была маленькая, но очень приятная победа над несправедливостью этого утра.

Смех Камиллы был заразительным – она буквально согнулась пополам, вытирая выступившие слезы. Для неё это было веселое приключение, способ проучить заносчивого парня. Но для меня этот смех стал первой настоящей анестезией. На мгновение я забыла о пульсирующей боли в затылке и о том, что мои «радиопомехи» в голове никуда не делись.

– Ты видела его лицо? – выдавила Камилла сквозь икоту. – Оно стало цвета того самого горчичного кардигана! Эмел, ты была великолепна. Нам стоит открыть агентство по разоблачению горе-кавалеров.

– Боюсь, у нас будет слишком много работы, – ответила я, постепенно успокаиваясь.

Мы медленно пошли вглубь сквера. Солнце припекало, в воздухе кружились мелкие частицы пыли, танцуя в золотых лучах. Я старалась не смотреть на проходящих мимо мужчин, чтобы не «фонило», но в парке это было почти невозможно.

На соседней аллее молодой отец пытался совладать с капризным ребенком. Я случайно поймала его взгляд: «Боже, почему я не пошел на работу в субботу… Тихий офис сейчас кажется раем. Еще один крик, и я сам начну плакать вместе с ним».

Я невольно улыбнулась. Это было так по-человечески просто. Не похоть, не жадность, не лень – просто обычная мужская усталость.

– Эй, ты где витаешь? – Камилла легонько толкнула меня в плечо. – Слушай, раз уж мы всё равно в этом районе, давай зайдем в ту кондитерскую на углу? Там делают лучшие эклеры с соленой карамелью. Тебе нужно подкрепиться, а то ты до сих пор бледная.

– Только если ты пообещаешь не обсуждать там наше следующее свидание, – предупредила я, прищурившись.

– Клянусь всеми улитками Парижа! – она торжественно подняла руку.

Мы вышли из сквера и направились к уютной витрине с надписью «Pâtisserie». Я чувствовала, как напряжение последних часов начинает понемногу отпускать. Мой мир изменился, он стал шумным, странным и пугающе откровенным, но в нем всё еще было место для Камиллы, вкусных эклеров и моего молчаливого кота.

Мы зашли внутрь, и аромат ванили с корицей окончательно вытеснил из моих мыслей запах полицейского участка. Мы взяли по паре эклеров и кофе. Сидя у окна, мы просто болтали о какой-то чепухе, и я была благодарна Камилле за то, что она больше не задавала вопросов.

– Ладно, дорогая, мне пора бежать, – Камилла чмокнула меня в щеку на прощание. – Завтра понедельник, береги себя. И если голова снова заболит – сразу в постель!

Я проводила её взглядом и осталась одна. Мысль о завтрашнем дне висела надо мной тяжелой тучей. Сегодня воскресенье, последние часы свободы перед тем, как я снова погружусь в безумный ритм редакции «Chic & Muse». Работа ассистенткой в модном журнале только в кино выглядит как сплошное шампанское и показы. На деле же это бесконечные звонки, капризные фотографы, тяжелые пакеты с одеждой и вечный недосып.

Я медленно побрела домой. Париж в воскресных сумерках всегда казался мне немного грустным.

Вернувшись в квартиру, я первым делом сбросила туфли. Ноги гудели. Люцифер выплыл из спальни, лениво потянулся и уселся рядом, ожидая своей порции внимания.

– Завтра на работу, Люци, – вздохнула я, опускаясь на диван. – Ты даже не представляешь, какой ад меня ждет.

Я закрыла глаза, и перед мысленным взором поплыли лица моих коллег. Мой босс, главный редактор Марк Антуан – человек, который требует невозможного еще вчера. Модели, курьеры, дизайнеры… Все они мужчины. И завтра мне придется не просто бегать за ними с кофе и документами, но и, судя по всему, «слышать» всё то, что они на самом деле думают о своих ассистентках, дедлайнах и коллекции следующего сезона.

От этой мысли мне стало не по себе. Если обычный прохожий в парке утомляет меня своим ментальным шумом, то что будет в офисе, где уровень стресса и мужского эго зашкаливает?

Я доползла до ванной, смыла остатки макияжа и долго смотрела на свои бледные губы.

– Главное – выжить, – прошептала я.

Вечер прошел в попытках привести в порядок одежду на завтра. Я гладила белую блузку, стараясь не думать ни о «Ягуаре», ни о Поле, ни о странном даре. Мне нужно было просто выспаться. Но сон не шел. Я ворочалась, слушая, как дождь начинает барабанить по крышам Парижа, и понимала: завтрашний рабочий день станет самым серьезным испытанием в моей жизни.

Глава 3

Будильник пропел свою безжалостную мелодию в шесть утра. Я открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой боли в висках – сотрясение всё еще напоминало о себе тихим, настойчивым стуком внутри черепа.

– Ну что, Люцифер, пора в логово зверя, – пробормотала я, натягивая черные брюки и ту самую выглаженную блузку. Кот лишь дернул ухом, провожая меня взглядом, в котором читалось явное сочувствие.

Метро в час пик стало для меня настоящей пыткой. Я стояла, вжавшись в поручень и уткнувшись носом в воротник пальто, но избежать взглядов было невозможно. Мысли мужчин, зажатых со мной в одном вагоне, обрушились на меня лавиной:

«Опять этот запах пота… Скорее бы выйти…» «Черт, я забыл выключить утюг? Нет, вроде выключил…» «Симпатичная кудрявая девушка, жаль, вид такой, будто она сейчас упадет в обморок…»

Я выскочила на своей станции, тяжело дыша. Парижское утро было сырым и серым. Здание редакции «Chic & Muse» возвышалось над улицей стеклянным монолитом. Обычно я любила это место, его глянец и энергию, но сегодня вход в офис казался мне дверью в клетку с тиграми.

Как только я переступила порог, на меня налетел Жюльен – младший стилист, вечно суетливый парень в невероятно узких штанах.

– Эмел! Где тебя носит?! Марк Антуан рвет и мечет! Привезли образцы для съемки, а описи нет! – он размахивал руками, едва не задевая мой нос.

Я посмотрела на него, в моей голове вспыхнуло его истинное состояние: «Слава богу, она пришла! Свалю на неё всю путаницу с туфлями, а сам успею сбегать на перекур. Она всё равно выглядит так, будто её переехал грузовик, одним выговором больше, одним меньше…»

Я стиснула зубы. Значит, «свалишь на меня», Жюльен?

– Опись в моей почте, Жюльен. И туфли я проверила еще в пятницу, так что кури спокойно, – отрезала я, проходя мимо него к своему рабочему столу.

Жюльен замер с открытым ртом. Он явно не ожидал такой отповеди от «тихой ассистентки».

Мой стол был завален коробками, журналами и какими-то лоскутами ткани. Но не успела я даже снять пальто, как из главного кабинета донесся раскатистый бас:

– Эмел! В мой кабинет! Немедленно!

Марк Антуан. Гроза парижского глянца, человек, чей взгляд заставлял моделей худеть на три килограмма за секунду. Я поправила волосы, сделала глубокий вдох и толкнула тяжелую дубовую дверь.

Мой босс стоял у окна спиной ко мне. Он был в безупречном темно-сером костюме.

– Ты опоздала на семь минут, Роудс, – произнес он, не оборачиваясь. – Ты знаешь, сколько стоит минута жизни этого журнала?

Я подошла ближе. Он обернулся, его холодные серые глаза впились в мои. Я ожидала услышать гневный поток о дедлайнах, но то, что я «услышала» на самом деле, заставило меня замереть на месте.

Марк Антуан медленно подошел к своему столу, постукивая дорогими запонками по полированной поверхности. Вслух он продолжал свою привычную тираду:

– Если ты думаешь, что ссадина на твоем лице дает тебе право на особый график, ты ошибаешься. Мне нужны профессионалы, а не жертвы обстоятельств. Ты подготовила пресс-кит для вечернего мероприятия?

Но пока его рот произносил эти жесткие, отточенные фразы, в моей голове раздавалось нечто совершенно иное. Его мысли не были гневными. Они были… паническими.

«Черт, черт, черт! Совет директоров дышит в затылок. Если этот номер не станет прорывом, они меня съедят. Акции падают, рекламодатели уходят к этим чертовым блогерам… Эмел выглядит ужасно, надо было спросить, всё ли с ней в порядке, но я не могу показать слабость. Если я дам слабину, эта стая гиен в редакции меня разорвет».

Я застыла, глядя на него. Великий и ужасный Марк Антуан, который казался нам божеством, на самом деле был смертельно напуганным мужчиной, пытающимся удержать на плечах рушащуюся империю.