Бездна твоих глаз
- -
- 100%
- +
– Я… я всё сделаю, Марк Антуан. Пресс-кит будет готов через час, – ответила я, мой голос прозвучал на удивление твердо.
Он на мгновение задержал на мне взгляд. «Она даже не спорит. Странно. Обычно она оправдывается. Надо запомнить, что она надежная. Может, стоит её повысить, когда всё утихнет… Хотя нет, тогда придется платить больше, а бюджет и так трещит по швам».
Я вышла из кабинета, чувствуя странную смесь облегчения и горечи. Мой босс не был монстром, он был просто загнанным игроком.
Весь день прошел в бешеном темпе. Я бегала между этажами, разносила кофе, выслушивала капризы фотографа-мужчины, который в мыслях называл всех моделей «вешалками для тряпок», и пыталась игнорировать поток сознания нашего курьера, который полчаса рассуждал про себя о том, как у него чешется пятка.
К пяти часам вечера моя голова была готова взорваться. Читать мысли мужчин было физически больно – это, как если бы в твоем мозгу постоянно работал телевизор, который нельзя выключить.
Я зашла в лифт, надеясь на минуту тишины, но туда заскочил Филипп – наш ведущий арт-директор. Он всегда считался главным красавчиком офиса, и половина ассистенток была в него тайно влюблена. Он ослепительно улыбнулся мне, поправляя галстук.
– Отлично выглядишь сегодня, Эмел. Устала? Может, выпьем по бокалу вина после работы?
Я посмотрела в его красивые глаза и чуть не поморщилась от того, что там «увидела»:
«Так, она сейчас в стрессе, идеальный момент, чтобы подкатить. Затащу её к себе, а завтра она поможет мне доделать отчет, который я провалил. Глупенькая кудряшка, она всегда так на меня смотрит, точно не откажет».
– Прости, Филипп, – я холодно улыбнулась, когда двери лифта открылись. – Моя «глупенькая кудрявая голова» слишком занята отчетами, которые тебе придется доделывать самому. И вино я пью только в приличной компании.
Я вышла в холл, оставив его стоять с отвисшей челюстью.
День подходил к концу, но впереди было самое сложное – то самое вечернее мероприятие в галерее, на которое меня отправил Марк Антуан.
Вечернее мероприятие в галерее на левом берегу Сены обещало быть пафосным и утомительным. Это был закрытый показ новой коллекции аксессуаров, и моя задача как ассистентки была проста и одновременно унизительна: стоять у входа с планшетом, проверять списки гостей и следить, чтобы шампанское не заканчивалось раньше, чем придут важные спонсоры.
Залы галереи постепенно наполнялись мужчинами в смокингах и женщинами в платьях, стоимость которых равнялась моей годовой зарплате. Но если раньше я видела здесь только блеск и успех, то теперь я стояла в эпицентре ментальной свалки.
Мимо прошел известный критик, попивая просекко. Вслух он восхищался чистотой линий экспозиции, но в моей голове его голос звучал как скрип ржавых петель:
«Боже, какая безвкусица. Если мне не заплатят за статью до четверга, я разгромлю эту лавочку в пух и прах. И почему официантка так на меня смотрит? У меня что, петрушка в зубах застряла?»
Я отвела взгляд, сдерживая нервный смешок.
Через час у меня начало двоиться в глазах. Мужские мысли наслаивались друг на друга: кто-то мечтал поскорее уйти к любовнице, кто-то подсчитывал убытки, а кто-то – и таких было большинство – просто неистово любовался собой в каждом зеркале.
Марк Антуан появился в середине вечера. Он выглядел как скала – невозмутимый, властный, с бокалом дорогого коньяка в руке. Он подошел к группе инвесторов, и я невольно прислушалась.
– Мы планируем расширение диджитал-сегмента, – уверенно вещал Марк Антуан. – «Chic & Muse» всегда на шаг впереди.
Я посмотрела на главного инвестора – седого господина с хищным профилем.
«Врет как дышит», – лениво подумал старик. – «Я знаю, что их долги выросли вдвое. Если он сейчас не предложит мне что-то действительно стоящее, я заберу свои деньги завтра утром. Посмотрим, как ты запляшешь, Марк».
Сердце у меня ушло в пятки. Я видела, как мой босс блефует, и знала, что он проигрывает. Инвестор уже принял решение, и никакие слова о «диджитал-сегменте» его не купят. Ему нужно было подтверждение реальности, а не пустые обещания.
В этот момент Марк Антуан обернулся и поймал мой взгляд. В его глазах на секунду промелькнуло отчаяние, которое он тут же скрыл за маской высокомерия.
«Всё кончено. Он не верит. Я чувствую, как он соскальзывает с крючка».
Я сама не поняла, как сделала шаг вперед. Это было безумие – перебивать босса во время разговора с «большим чеком», но я знала то, чего не знал он.
– Простите, Марк Антуан, – я подошла вплотную, не глядя на инвестора. – Курьер только что доставил предварительные отчеты по эксклюзивному контракту с тем модным домом, о котором вы говорили. Цифры на тридцать процентов выше ожидаемых.
Я нагло врала, надеясь, что Марк Антуан подхватит игру.
Инвестор вскинул бровь. Его мысли мгновенно сменили тон:
«Что? Контракт? Какой еще контракт? Если они подписали «того самого» дизайнера, о котором ходят слухи, то акции взлетят… Может, я поторопился с выводами?»
Марк Антуан замер на секунду, его мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Он был слишком умен, чтобы упустить такой пас.
– Ах, да, Эмел. Спасибо. Я как раз собирался упомянуть об этом, – он обернулся к инвестору с самой победоносной улыбкой, которую я когда-либо видела. – Но, как понимаете, подробности только в моем кабинете.
Вечер был спасен. Марк Антуан увел старика вглубь зала, а я осталась стоять, тяжело дыша. Мои ладони вспотели.
Когда мероприятие подошло к концу и гости начали расходиться, Марк Антуан подошел ко мне. Он был один. Он молчал непривычно долго, разглядывая меня так, словно видел впервые. В холле галереи уже гасили основные софиты, и в полумраке его фигура казалась еще более внушительной. Я ждала выговора за самоуправство или, наоборот, расспросов о том, откуда я взяла эти цифры, но в его голове царил непривычный для него штиль.
«Удивительно…» – пронеслось в его мыслях. – «Она почувствовала момент. Откуда в этой девчонке столько хладнокровия? Она спасла мне не просто вечер, она спасла мне репутацию».
– Роудс, – наконец произнес он своим низким, ровным голосом. – Это было… своевременно. Я ценю сотрудников, которые умеют читать между строк и понимать ситуацию без лишних слов.
Он полез во внутренний карман своего безупречного пиджака и достал оттуда плотный конверт из дорогой тисненой бумаги.
– Этот инвестор завтра подпишет бумаги, я уверен. В качестве благодарности за твою «бдительность»… возьми это.
Он протянул мне конверт. Я осторожно открыла его и увидела именной золотой билет на ежегодный благотворительный бал «L'Éclat», который должен был состояться в следующие выходные в одном из частных особняков Парижа. Это было мероприятие такого уровня, куда ассистенток не пускали даже в качестве мебели.
– Там будет весь высший свет, – добавил Марк Антуан, и в его мыслях мелькнуло: «Пусть сходит. Ей нужно сменить этот помятый вид на что-то достойное. К тому же, если она так хорошо чувствует людей, она может стать моими глазами и ушами в этой толпе акул».
– Спасибо, Марк Антуан. Это большая честь, – я постаралась, чтобы мой голос не дрогнул.
– Купи себе достойное платье, Роудс. Считай это производственной необходимостью. Свободна.
Я вышла из галереи, прижимая конверт к груди. Ночной Париж встретил меня прохладным ветром, который приятно освежил горящее лицо. Я шла к метро, чувствуя, как золотой билет греет мне пальцы.
С одной стороны, это был шанс, о котором мечтает любая девушка в мире моды. С другой – я с ужасом представляла, какой океан мужских мыслей обрушится на меня на этом балу. Если в галерее это был просто шум, то там, среди самых влиятельных мужчин Франции, это будет настоящий шторм из власти, амбиций и скрытых пороков.
Дома меня встретил Люцифер. Он коротко мяукнул, глядя на золотой конверт в моих руках.
– Знаю, Люци, – я устало опустилась на кровать. – Я должна радоваться, но мне страшно. Я иду туда, где ложь – это официальный язык. И я буду единственной, кто услышит правду.
Я закрыла глаза, и перед сном мне почему-то снова вспомнился холодный блеск темно-синего кузова.
Глава 4
Неделя пролетела как в тумане. Работа в редакции превратилась в бесконечный марафон: я носилась между примерками и фотосессиями, стараясь фильтровать навязчивый гул мужских мыслей. Иногда это помогало – например, когда я заранее знала, что фотограф собирается закатить истерику из-за «неправильного» света, и успевала принести ему кофе до того, как он открывал рот. Но к вечеру я чувствовала себя так, будто мой мозг пропустили через соковыжималку.
В четверг мы с Камиллой наконец отправились на поиски того самого платья.
– Эмел, это не просто бал, это «L'Éclat»! – Камилла тащила меня за руку по авеню Монтень. – Там будут все: от принцев до IT-миллиардеров. Ты не можешь пойти туда в чем-то «миленьком». Тебе нужно нечто убийственное!
Мы заходили в один бутик за другим. Продавцы-мужчины в дорогих костюмах склонялись в вежливых поклонах, а я невольно вздрагивала, слыша их мысли: «Опять эти туристки, меряют по десять платьев и ничего не покупают… А эта кудрявая ничего, но обувь явно не из последней коллекции». Я старалась не смотреть на них, чтобы не испортить себе настроение окончательно.
В пятом по счету магазине Камилла буквально заставила меня примерить шелковое платье в пол цвета «глубокий изумруд».
– Выходи давай! – кричала она из-за занавески.
Я вышла и посмотрела в зеркало. Ткань струилась по телу, как жидкий металл, подчеркивая каждый изгиб, а цвет делал мои глаза почти прозрачными. Ссадина на виске уже зажила, оставив лишь едва заметный след, который легко скрывали кудри.
– Боже… – выдохнула Камилла. – Эмел, ты выглядишь как королева, которая только что приговорила кого-то к казни. И это безумно сексуально.
В этот момент к нам подошел консультант – стройный мужчина с безупречной осанкой.
– Мадемуазель, это платье создано для вас, – произнес он вслух с приторным восторгом.
Но в моей голове его голос прозвучал совсем иначе: «Ого… Если она купит его, я закрою план на месяц. Но, честно говоря, в этом платье она выглядит так, будто способна купить весь этот магазин вместе со мной. Потрясающая женщина».
Я едва сдержала улыбку. Приятно было услышать что-то искренне восхищенное, пусть и с прицелом на комиссионные.
– Мы берем его, – твердо сказала я, глядя на свое отражение.
Всю оставшуюся часть недели я пыталась морально подготовиться к субботе. Я знала, что этот бал – не просто праздник. Марк Антуан дал мне этот билет не только за красивые глаза. Я должна была стать его секретным оружием.
В пятницу вечером я сидела на диване, Люцифер лежал на моих коленях, а изумрудное платье висело на плечиках напротив.
– Знаешь, Люци, – прошептала я, поглаживая кота. – Завтра я иду на бал, где каждый мужчина будет носить маску. Но для меня этих масок не существует. Главное – не выдать себя слишком рано.
Субботнее утро началось с нервного ожидания, но ровно в полдень в мою дверь ворвался настоящий ураган по имени Камилла. Она ввалилась в квартиру, нагруженная огромными кейсами с косметикой, кольцевой лампой и чехлом со своим собственным нарядом.
Камилла сегодня выглядела ослепительно: на ней был дерзкий брючный костюм цвета фуксии, который подчеркивал её точеную фигуру, а платиновое каре было уложено в идеальный гладкий боб. Её макияж – графичные стрелки и безупречный тон – был лучшей рекламой её таланта визажиста.
– Так, Эмел Роудс, отставить панику! – скомандовала она, выгружая кисти на мой обеденный стол. – Сегодня мы сотворим историю. Садись на стул и не смей шевелиться.
Она работала над моим лицом больше двух часов. Камилла была в своей стихии: она смешивала пигменты, наносила тончайшие слои хайлайтера и шептала заклинания над моими ресницами.
– Я не буду делать из тебя классическую куклу, – бормотала она, растушевывая тени цвета темного золота. – Тебе нужна загадка. Твои глаза должны гореть, как два изумруда, в тон платью.
Затем наступила очередь волос. Мои непослушные кудри она превратила в роскошные «голливудские волны», которые мягко ложились на плечи, создавая вокруг лица нимб из блестящего шоколадного шелка.
Когда Камилла наконец отступила и позволила мне взглянуть в зеркало, я невольно ахнула. На меня смотрела незнакомка. Макияж сделал мой взгляд глубоким и пронзительным, скулы стали острее, а губы – чувственными и манящими. В этом облике было что-то магическое, почти опасное.
– Ну как? – торжествующе спросила Камилла, поправляя последнюю прядь.
Я посмотрела на неё, и в этот момент в дверь постучали. Это был курьер из службы доставки еды, который привез нам легкий перекус. Я подошла к двери, чтобы забрать пакет, и невольно встретилась с ним взглядом.
– Ваш заказ… – начал парень, но осекся.
В моей голове тут же вспыхнуло: «Боже мой… Я видел моделей на обложках, но эта девушка… Она настоящая. Как будто сошла с картины старого мастера. Я даже забыл, как дышать…»
Это было так искренне и чисто, что я невольно улыбнулась ему, забирая пакет.
– Спасибо, хорошего дня, – мягко сказала я.
– Ты видела, как он на тебя вылупился? – хохотнула Камилла, закрывая дверь. – Эмел, ты сегодня разобьешь не одно сердце. А теперь – надевай платье. Час «икс» настал.
Когда я облачилась в изумрудный шелк, Камилла застегнула на моей спине молнию. Ткань холодила кожу, и я почувствовала себя так, будто надеваю доспехи.
– Ну всё, – Камилла критически осмотрела меня с ног до головы. – Ты готова. Помни, ты там – главная загадка Парижа. И не давай этим напыщенным индюкам в смокингах задирать нос.
Я взяла свой клатч, в который едва поместился разбитый, но всё еще работающий телефон, и посмотрела на Люцифера. Кот сидел на подоконнике и смотрел на меня с невозмутимым видом, словно говоря: «Ну иди, покажи им всем».
– Поехали, – выдохнула я.
Черный матовый «Мерседес», который Марк Антуан любезно прислал за мной, плавно затормозил у высокого кованого забора старинного особняка в восьмом округе. Свет от уличных фонарей отражался в лужах на мостовой, а впереди, за массивными воротами, сияло здание, залитое огнями, словно драгоценный камень в бархатной коробке.
– Удачи, дорогая! Напиши мне всё! – Камилла послала мне воздушный поцелуй из окна машины (она решила доехать со мной до места, а потом отправиться на свою вечеринку).
Я вышла на тротуар. Шофер, мужчина средних лет в безупречной ливрее, обошел машину, чтобы закрыть дверь. Когда наши взгляды пересеклись, я привычно ощутила ментальный толчок:
«Ничего себе… Работаю в этой конторе десять лет, возил сотни звезд, но эта девчонка… В ней есть что-то такое, от чего мурашки по коже. Словно она видит меня насквозь».
Я вежливо кивнула ему и направилась к главному входу. Перед особняком растянулась красная дорожка, по обе стороны которой стояли охранники с рациями. В воздухе витал аромат дорогих духов, сигарного дыма и ледяного шампанского.
На входе двое широкоплечих мужчин в смокингах перекрыли мне путь.
– Ваш билет, мадемуазель? – сухо спросил один из них, окинув меня профессиональным взглядом.
Я достала из клатча золотой конверт. Пока он сканировал QR-код, я невольно «услышала» их короткий диалог в мыслях:
«Слишком молодая для списка «А». Наверное, чья-то протеже. Но чертовски хороша в этом зеленом. Надо будет проследить, к кому она подойдет, чтобы знать, кто её покровитель».
– Проходите, мадемуазель Роудс. Приятного вечера, – он вернул мне билет, его лицо осталось каменным, но в мыслях промелькнуло мимолетное одобрение.
Я поднялась по широкой мраморной лестнице. Громадные двустворчатые двери распахнулись, и на меня обрушилась волна классической музыки и гул сотен голосов. Огромная хрустальная люстра под потолком рассыпала тысячи искр, которые отражались в изумрудном шелке моего платья.
Я замерла на верхней ступеньке, оглядывая зал. Это был океан черных смокингов и ослепительных вечерних платьев. Но для меня это было не просто красивое зрелище. Это была огромная, гудящая нейронная сеть.
Я чувствовала, как сотни мужских мыслей начинают давить на виски:
«Где этот чертов министр…»
«Надо бы сменить жену на модель помоложе…»
«Надеюсь, канапе с икрой еще не закончились…»
Я крепче сжала клатч, стараясь выстроить в голове ту самую «стену», о которой думала всю неделю. Мне нужно было найти Марка Антуана. Но едва я сделала первый шаг вглубь зала, как почувствовала на себе чей-то тяжелый, пристальный взгляд. Это не было обычное любопытство. Это было ощущение холода, который пробежал по позвоночнику, точь-в-точь как в ту ночь на асфальте.
Я медленно обернулась, скользя взглядом по толпе. Мужчины в дорогих часах, смеющиеся женщины с бокалами в тонких пальцах – всё это сливалось в пестрый калейдоскоп. Я буквально кожей чувствовала это липкое, тяжелое внимание, но стоило мне попытаться сфокусироваться на ком-то конкретном, как ощущение ускользало.
В голове гудело:
«…заключить сделку до конца квартала…»
«…интересно, чья это куколка в изумрудном?..»
«…опять жена переборщила с ботоксом…»
Я тряхнула головой, отгоняя чужой мусор. Нет, того самого взгляда больше не было. Возможно, это просто нервы и отголоски сотрясения. Мне нужно было сосредоточиться на деле.
Я двинулась вглубь зала, лавируя между гостями. Изумрудный шелк платья приятно холодил ноги, создавая ощущение уверенности. Наконец, у одной из высоких колонн, украшенных живыми орхидеями, я заметила знакомую фигуру. Марк Антуан стоял в окружении троих мужчин, которые выглядели так, будто владели половиной Франции.
Он заметил меня сразу. Его брови едва заметно приподнялись – он явно не ожидал, что «ассистентка из пригорода» сможет так органично вписаться в этот интерьер.
«Черт возьми, Роудс…» – его мысль была короткой и сухой, как щелчок пальцев. – «Я знал, что платье её преобразит, но это… Это уже не ассистентка. С ней сегодня будет легко работать. Посмотрим, насколько остро её чутье в этой яме со змеями».
Я подошла ближе, напустив на себя вид светской дамы, которая просто решила поприветствовать знакомого.
– Добрый вечер, Марк Антуан. Чудесный прием, не правда ли? – мой голос прозвучал мягко, без тени того трепета, который я обычно испытывала в офисе.
– Мадемуазель Роудс, – он коротко кивнул, представляя меня своим спутникам. – Моя коллега и правая рука.
Мужчины тут же оживились. Один из них, пухлый господин с масляными глазами, тут же потянулся к моей руке, чтобы запечатлеть на ней поцелуй. Его мысли ударили мне в мозг неприятной волной:
«Ого, Марк завел себе новую породистую кошечку. Интересно, сколько он ей платит? Выглядит дорого. Надо будет предложить ей визитку, когда он отвернется…»
Я едва удержалась, чтобы не отдернуть руку.
– Эмел, дорогая, – Марк Антуан взял меня под локоть, уводя чуть в сторону от компании. – Видишь того человека у камина? В темно-сером костюме разговаривает с послом? Это Жан-Люк Дюмон. Он решает, кто получит рекламные контракты на следующий год. Мне нужно знать, о чем он на самом деле думает по поводу нашего предложения. Он улыбается мне в лицо, но я чувствую подвох.
Я посмотрела в указанном направлении. Дюмон выглядел как идеальный джентльмен. Но мне не нужно было гадать. Я слегка кивнула Марку Антуану и, взяв с подноса проходящего мимо официанта бокал шампанского – скорее для вида, чем ради глотка, – медленно направилась в сторону камина.
Сердце колотилось. Мне нужно было подойти достаточно близко, чтобы «поймать волну» Дюмона, но при этом не выглядеть подозрительно. Я остановилась в паре метров от него, якобы увлекшись изучением старинного гобелена на стене.
Жан-Люк Дюмон в этот момент громко смеялся над шуткой посла.
– О, дорогой мой, вы же знаете, я всегда поддерживаю смелые идеи Марка! «Chic & Muse» – это душа Парижа! – его голос был полон энтузиазма и искренности.
Но как только я сфокусировала на нем взгляд, фасад рухнул. В моей голове раздался его настоящий голос – холодный, расчетливый и пропитанный злорадством.
«Смейся, старый дурак, смейся… Еще пара недель, и я выдавлю Марка из всех контрактов. Его предложение уже лежит в корзине, хотя я и обещал ему подпись. Завтра утром я подпишу эксклюзив с его конкурентами из «Vogue Elite». Марк даже не поймет, откуда прилетел удар. Его журнал пойдет с молотка к концу сезона, а я заберу его лучшие активы за бесценок…»
Меня едва не передернуло. Дюмон продолжал улыбаться и похлопывать посла по плечу, а в его мыслях уже разворачивался план по уничтожению всей карьеры моего босса.
Я заставила себя сделать глоток шампанского, чтобы скрыть дрожь в руках. Нужно было передать это Марку, но так, чтобы никто не догадался о моем источнике. Я медленно вернулась к Марку Антуану, который как раз закончил светскую беседу и нетерпеливо ждал меня.
– Ну что? – тихо спросил он, придвинувшись ближе. – Что скажешь о нашем друге Дюмоне?
Я посмотрела на Марка, стараясь выглядеть просто внимательной и интуитивной помощницей.
– Марк Антуан, – прошептала я, делая вид, что поправляю его запонку. – Будьте осторожны. У меня… плохое предчувствие. Я случайно подслушала обрывок разговора его ассистента в коридоре… Кажется, Дюмон ведет двойную игру. У него завтра встреча с «Vogue Elite», и он планирует отдать им все контракты. Его обещания вам – просто дымовая завеса, чтобы вы не успели перехватить инвесторов.
Марк Антуан мгновенно подобрался. Его взгляд стал стальным.
– «Vogue Elite»? Ты уверена? Это серьезное обвинение, Роудс.
– Я никогда не ошибаюсь в людях, вы же знаете, – я твердо посмотрела ему в глаза. – Он не собирается ничего подписывать. Он ждет, когда вы ослабите бдительность.
«Черт! Если это правда, то мне нужно звонить в Лондон прямо сейчас…» – пронеслось в голове Марка. – «Откуда она это взяла? Ассистент в коридоре? Сомнительно… Но в её глазах такая уверенность, будто она сама сидела у него в голове».
– Хорошо, – коротко бросил он. – Если это так, я переверну доску до того, как он сделает ход. Оставайся здесь, развлекайся. Ты сделала больше, чем я ожидал.
Он быстро зашагал в сторону террасы, на ходу доставая телефон. Я осталась стоять одна, чувствуя, как по спине снова пробежал холодок. Работа была выполнена, но то странное ощущение чужого взгляда, которое я испытала в начале вечера, вернулось с новой силой.
Я обернулась. В другом конце зала, у массивных дубовых дверей, стоял мужчина. Он не разговаривал ни с кем. Он просто смотрел на меня. На нем был идеально сидящий черный смокинг, но в его облике было что-то дикое, что не могли скрыть никакие шелка.
Я попыталась «услышать» его, как слышала всех остальных, но… тишина. В моей голове наступила абсолютная, пугающая пустота, словно кто-то выключил звук во всем мире.
Пустота в голове пугала и притягивала одновременно. Это было похоже на долгожданный глоток тишины в ревущем океане, и я, почти не осознавая своих действий, двинулась через толпу в сторону этого странного мужчины. Мне нужно было понять: он – это неисправность в моем даре или что-то гораздо более опасное?
Я шла, не глядя под ноги, сосредоточив всё внимание на его неподвижной фигуре у дверей. Но Париж не прощает неосторожности, даже в бальных залах.
– Осторожнее, идиотка! – взвизгнул резкий женский голос.
В следующую секунду я почувствовала ледяной холод, просочившийся сквозь шелк. Бокал с ярко-красным коктейлем, который держала высокая дама в перьях, опрокинулся прямо на грудь моего изумрудного платья. Темное пятно расползалось по нежной ткани со скоростью лесного пожара.
– Моё платье! Вы хоть понимаете, сколько стоит этот винтаж?! – дама, чье лицо было затянуто филлерами так туго, что она едва могла моргать, нависла надо мной. – Куда ты смотришь, девчонка? Ты хоть видишь, что ты натворила?!
Я замерла, прижимая клатч к мокрому шелку. Изумрудный превратился в грязно-черный.
– Простите… я… я так виновата, я не заметила вас, – начала я лепетать, инстинктивно вжимая голову в плечи.
– «Не заметила»?! Ты неслась как сумасшедшая! Таким, как ты, место на раздаче закусок, а не на благотворительном балу! – она продолжала кричать, привлекая внимание половины зала.
Я продолжала извиняться, чувствуя себя маленькой и жалкой. Но в этот момент на меня обрушились мысли её спутника – худощавого мужчины с бородкой, который стоял рядом.
«Господи, Клодин, какая же ты мегера… Девчонка просто споткнулась, а ты орешь так, что у меня мигрень начинается. Но лучше я промолчу, иначе она дома мне всю плешь проест. Бедная малютка, такое платье испорчено…»