Чародейская Академия. Книга 1. Санта-Ралаэнна

Глава 7

Долго отдыхать не пришлось: завалился Гека.

– Спишь, что ли? На общее собрание идти планируешь? О, какая прелестная книга! Где раздобыл?

– Где, где – в библиотеке, естественно.

– Уже успел и туда забраться? Зря не пошёл со мной: представляешь, здесь есть помещение для релаксации. Что-то типа комнаты отдыха, а на деле – целая квартира из нескольких комнат. Специально для студентов. Правда, телевизор там работает лишь как монитор, и компьютер не имеет выхода в Сеть. Прямой связи с остальным миром, само собой, нет, видимо, элементали глушат радиосигналы. Соответственно, и от наших мобильников толку здесь никакого.

– Очень интересно. Не ожидал, честно говоря, встретить на острове чародеев столь продвинутую технику. Откуда они берут её?

– Откуда и всё остальное, из внешнего мира. Как мне рассказали, снабжением ведает здешний комендант, Мастер стихийной магии Фиртих. Через подставных лиц идёт закупка товаров, переправляемых потом на остров. Подробностей выяснить не удалось, да в принципе и неважно. Главное – если понадобится что-либо, можешь напрямую обращаться к нему.

– И где же я его найду?

– Кабинет на втором этаже, номер, правда, не уточнил. Так вот, – продолжил Гека рассказ, – помимо электроники, есть там и вполне традиционные развлечения: настольные игры, полка книг лёгкого чтива – детективы всякие, фантастика, а также стопка газет, правда, не первой свежести, и по большей части на чужих языках. Впрочем, они меня меньше всего заинтересовали – зачем, если есть с кем побазарить. Мы даже партию в преф забацали, благо народ подобрался что надо. Карты притащил с собой Джо, прибывший из Америки, причём потомок коренных её обитателей. Вдвоём уговорили присоединиться Отто и Фэна. Пришлось, правда, их вначале учить правилам: Джо немного умел играть в бридж, с ним проще оказалось, а вот Отто долго не мог врубиться. Я тебя потом с ними обязательно познакомлю! Удивительными путями люди сюда попадают. Фэн рассказал, что учился в Дайкинском университете на историческом факультете, интересовался религией и культурой древнего Китая. В начале лета в составе археологической экспедиции участвовал в раскопках храмового комплекса в Тибете. Нашли они там каменные скрижали с письменами на неизвестном языке, не имевшем ничего общего с древнекитайским. Как-то, разговаривая с местными жителями, упомянул о находке, и порекомендовали ему обратиться к живущему неподалёку старику-отшельнику – мол, если не прочитает их, то и во всем мире едва ли найдётся, кто сможет. И когда пришёл он к старцу, тот долго и внимательно его разглядывал, не говоря ни слова, а затем произнёс: «Вижу, есть в тебе стремление узнать неведомое. Но слишком длинной дорогой идёшь, и всей жизни не хватит, чтобы одолеть крохотный отрезок пути. Если желаешь, я помогу попасть туда, где твой путь к истине станет намного короче». И Фэн согласился.

Что касается Отто, то его история не менее занимательна. Когда-то в детстве, когда было ему лет восемь, сильно заболела его младшая сестра – так что врачи уже всерьёз опасались за её жизнь. И вот в ночь, когда стало совсем плохо, он попросил у родителей разрешения помолиться у постели сестры. И – о, чудо! – наутро та была совершенно здорова! Безумно обрадованные родители восславили Бога и тут же, собрав всех друзей и соседей, закатили пир горой. Один из приглашённых, пастор местной церквушки и давний приятель отца Отто, узнав о чуде, пожелал поговорить с виновником торжества. И сказал буквально следующее: «У тебя есть дар, мой мальчик. И ты должен обратить его на пользу людям. Но ещё слишком рано. Когда достигнешь совершеннолетия, сможешь поехать учиться туда, где помогут развиться твоим способностям». И действительно, вскоре после того, как ему исполнилось восемнадцать, пришло письмо с предложением стать студентом Академии.

– Ну вот, а у нас и похвастаться нечем: подумаешь, объявление!

– Не волнуйся, у Джо тоже всё оказалось просто. Своё приглашение получил из Сети. Вначале подумал: чья-то глупая шутка, и уничтожил сообщение, но оно пришло вновь. Связался с мистером Пэтсоу, о котором упоминалось в письме, и тот подтвердил, что никакой ошибки нет, и послание адресовано именно ему. Поразмыслив, потомок краснокожих решил, что быть студентом почётнее, чем работать мойщиком автомобилей. Так что я не очень-то их удивил нашей историей. Отто лишь пожал плечами, дескать, мало ли чудес на свете бывает.

В дверь тихонько постучали, и в ответ на предложение войти на пороге появился улыбающийся узкоглазый паренёк.

– На ловца и зверь бежит. Фэн, заходи, не стесняйся!

Новый знакомый и Эрик пожали друг другу руки.

– Здравствуйте. Моё имя Фэн Чжи До. А вы Эрик? Ваш друг рассказывал, что вы вместе попали сюда, познакомившись всего месяц назад. Подумать только: в многомиллионном городе судьба свела двоих, обладающих способностями, и обоих забросила сюда! Я со своими землячками познакомился уже здесь, а раньше и понятия не имели о существовании друг друга.

– Нас из России на самом деле больше, чем двое, но пока не знаем, кто ещё.

– Мне кажется, один из них живёт в одиннадцатом номере. По крайней мере, назвался русским именем.

– И каким же?

– Алехандро.

Приятели так и покатились со смеху.

– Запомни, Фэн, – назидательно произнёс Гека, чуть-чуть успокоившись, – имя «Александр» вообще-то греческое, и назвавшийся им вполне мог оказаться оттуда, а в произнесённой тобой транскрипции и вовсе являться уроженцем Италии или Испании. Думаю, когда нас соберут вместе и устроят перекличку, всё станет на места.

– Кстати, – заметил Эрик, – по поводу пресловутых «способностей». Интересно, как их можно разглядеть, ничего не зная о человеке.

– Значит, есть те, кто способен увидеть. Или в поведении обладающих даром присутствует нечто особенное, чего сам индивидуум не осознаёт, но бросающееся в глаза другим. Например, если некто хорошо рисует, но никогда не видел чужих рисунков, он априори будет полагать, что и остальные люди рисуют не хуже. Вы проходили какой-нибудь тест перед тем, как попасть сюда?

– Попросили встать в круг, после чего тот засветился.

– Каким цветом?

Приятели смущённо переглянулись.

– Не помню точно. А ты?

– Тоже. Кажется, жёлтым, а может, оранжевым… Это имеет смысл?

– Вроде бы окраска надписи соответствует магии, к которой наибольшая склонность. Надо при случае узнать у кого-нибудь из учителей.

– Как они тут, не дюже строгие?

– Пока видел только одного и, по правде говоря, он меня немного напугал. Вчера вечером гуляю по второму этажу, рассматриваю портреты, вдруг сзади дверь тихонько скрипнула. Инстинктивно обернулся – смотрю, появляется мужчина с нахмуренным лицом, в красном плаще с чёрной каймой. Как взглянул на меня – честное слово, я не из трусливых, а тут захотелось сквозь землю провалиться, даже колени подогнулись. Что-то было в его глазах такое… словно до глубины души достал. Думал, если заговорит, и двух слов в ответ связать не смогу, во рту все пересохло. Но, к счастью, пронесло: отвернулся и ушёл. У такого не то что спросить, за километр обойдёшь.

– Ладно, не переживай, может, он только с виду грозный.

– Будем надеяться. Я на самом деле зашёл поинтересоваться: собрание у нас точно в двенадцать?

Приятели переглянулись.

– Вроде бы. По крайней мере, нам так сказали.

– Ну тогда побегу, надо успеть кое-что сделать.

И, раскланявшись, Фэн скрылся за дверью.

– Что-то самому спать немного захотелось, – сказал Гека, зевая. – Может, ну её, эту встречу, да покемарить малёк?

– Хочешь в первый же день прогульщиком прослыть? Соберись, выпей кофе.

– Уговорил. Но до двенадцати есть немного времени, я всё же прилягу. Разбуди меня, когда пора идти, хорошо?

– Ладно. Я тогда немного почитаю.

Вслед за красочным описанием чудес Внеземелья пошёл материал поскучнее, представляющий интерес скорее для профессиональных историков, чем для рядовых читателей. Несколько страниц, посвящённых философским спорам о природе магии, имевшим место в Византии тысячу лет назад, Эрик пролистнул, лишь бегло пробежавшись по началам абзацев: потом можно прочесть повнимательнее. Куда больше его заинтересовало преследование катаров и положения «альбигойской ереси».

«Общеизвестно, что Церковь, на словах осуждавшая занятие чародейством, в действительности никогда не отказывалась от тайного практикования волшебства в таких областях, как целительство (лечение болезней, врачевание ран), магия Духа (миссионерская деятельность, вдохновляющие проповеди), иллюзии (сотворение чудес) и т. п. Подобная лицемерная политика порождала недовольство как внутри различных слоёв населения, так и у отдельных священнослужителей, считавших, что двуличность в данном вопросе (и не только в нём) вредит Великому Служению и наносит Церкви урон больший, чем выгода, которую она получает, используя магию, пусть даже и для благих целей. Нарастание недовольства привело в конце концов к расколу: часть священников объявила о своём несогласии с официальной церковной политикой, потребовав либо легализации магических ритуалов, либо отказа от них вообще. Раскольников стали называть «катары», что означает «чистые».

Под покровительством графа Тулузского Раймона, ставшего рьяным приверженцем их идей, катары основали собственную школу магии в г. Монсегюр на юге Франции, быстро ставшую популярной благодаря прогрессивному подходу к обучению, апеллировавшему к личной заинтересованности в постижении секретов ремесла, а не принудительному к тому побуждению. Проповедуя невиданные для своего времени идеи свободы и духовного равенства, катары приобрели громадную популярность; под их знамёна стекались тысячи людей самых разных сословий. Повсюду создавались общины, и всё новые и новые проповедники устремлялись в путь, переправляясь через Ла-Манш, Рейн и Дунай, забираясь всё дальше – в Малую Азию, земли русских князей и даже во владения монгольских ханов, и неся с собой благую весть о возвращении Истинной Веры и приближении царства всеобщей справедливости.

Осознав, что триумфальное шествие нового вероучения угрожает самому факту её существования, Церковь от слов (предание еретиков анафеме, публичные проклятия в их адрес, увещевания не верить катарам и обещания адских мук тем, кто поддастся на их призывы) перешла к делу. Созывая очередной крестовый поход, папа Иннокентий III призвал обрушить его карающую длань на головы отступников. Рыцари-авантюристы и наёмники всех мастей, готовые за золото и индульгенции на любое злодейство, охотно откликнулись на призыв – особенно те, кто участвовал в набеге на Константинополь, надеясь вновь на захват богатой добычи.

Начало похода оказалось для них удачным: крестоносцы без труда захватили несколько мелких городов, огнём и мечом истребляя местное население и не особо вдаваясь в подробности, кто еретик, а кто добропорядочный прихожанин Церкви. Правда, дальше победоносный ход слегка затормозился: жители окрестных сёл разбегались при одном известии о приближении папских наёмников, а по ночам нападали на обозы. Редеющее воинство постепенно растягивалось и распадалось на отдельные отряды, плутавшие по всему Лангедоку, не в состоянии добраться до более-менее крупного города, где можно было отдохнуть и пополнить запасы. Как стало известно позже, монсегюрские маги активно использовали заклинания Иллюзорная Местность и Отвод Глаз. В конце концов, деморализованные горе-вояки дезертировали почти поголовно, и поход сам собой тихо завершился.

Однако папа сдаваться не собирался. Призвав на помощь магов, сохранивших верность тиаре, он набрал новую рать. Война, в которой обе стороны применяли магию, оказалась затяжной, почти четыре десятилетия велась с переменным успехом, пока папа Иннокентий IV не предпринял решительный шаг: изрядно раскошелившись, привлёк на свою сторону нескольких крупных французских феодалов. Армия альянса прорвала оборону лангедокцев и заняла Альби, Монпелье, Нарбонну и Тулузу. Дольше всех сопротивлялся Монсегюр, окружённый магической защитой. Даже в кольце плотной осады крестоносцам понадобилось почти полтора года, чтобы её преодолеть, пробить хорошо укреплённые стены города и сломить сопротивление защитников. Каково же было их удивление и разочарование, когда во всем захваченном городе не оказалось ни одного человека! Последнюю линию обороны держали големы, элементали Земли в обличье античных героев, и живые доспехи. Пропали не только люди: всё мало-мальски ценное исчезло бесследно, в том числе и библиотека сокровенных знаний, одна из лучших в тогдашней Европе.

Разъярённые крестоносцы разрушили и дотла сожгли город, не оставив камня на камне. Попытки выяснить, куда подевались жители и их имущество ни к чему не привели. Лишь столетия спустя стало известно, что верховные маги Монсегюра во главе с архимагом Атреном применили (впервые в истории) заклинание Сфера Телепортации. Позднее вариант данного заклинания использовали и в случае «переселения» замка Штарндаль. К сожалению, «место прибытия» спасённых обитателей Монсегюра до сих пор остаётся тайной, как и местонахождение большинства книг и артефактов. Лишь некоторые из них находились столетия спустя в разных частях света; поиски оставшихся не прекращаются и по сей день.

Со взятием Монсегюра движение катаров пошло на убыль. Тем не менее, Церковь ещё долго продолжала упорно преследовать оставшихся на свободе «еретиков», подавляя попутно очаги недовольства. И проглядела новую, надвигающуюся с Севера, угрозу, куда более серьёзную, чем катары…

Болота Ирландии и Шотландские горы в ту историческую эпоху давно имели прочную и, увы, печальную репутацию мест обитания темных колдовских сил. Адепты чёрной магии и некроманты облюбовали эти негостеприимные и малонаселённые края, где некому помешать их нечестивым экспериментам. До поры до времени на них не обращали особого внимания, поскольку немного было желающих обживать и заселять те земли, да и сами чернокнижники вели себя относительно спокойно, пугая лишь крестьян на отдалённых хуторах. Всё изменилось с приходом к власти барона Макдруена, фактически узурпировавшего шотландский трон. Его ближайшими советниками стали некромант Адеббаас и чернокнижник ДеФерой, способствовавшие захвату власти, а затем её удержанию. Созданная под их руководством невиданная доселе армия нежити в 1314 году вторглась во владения английского короля. И хоть до грандиозных баталий, развернувшихся в континентальной части Европы, было далеко, данный год фактически является началом Первой Некромантской войны, в официальной истории человечество именующейся Столетней…»

Ага, вот, значит, когда случилась Первая. А он и не поинтересовался у Баджи, услышав про Вторую. Но теперь нет нужды спрашивать, узнал и сам.

Однако уже без пятнадцати двенадцать. Придётся чтиво отложить на время.

Глава 8

После того, как безмятежно спящий Гека был приведён в чувство, они отправились на торжественное открытие учебного года, должное состояться в главном зале второго этажа. Над входом красовался выгравированный герб Академии – перекрещенные посох и заклинательный свиток, а по окружности – лавровый венок с надписью “PER ASPERA AD ASTRA” (через тернии к звёздам – лат.). Через открытую настежь дверь приятели проникли внутрь, где их взорам предстала студенческая аудитория прошлых веков: амфитеатр массивных деревянных парт и кафедра с трибуной и прямоугольным столом, сзади которых на стене висела старинная грифельная доска. На столе, застеленном зелёным сукном, красовался расписной кувшин с огромным букетом цветов.

Зал постепенно заполнялся, кое-кому Гека приветственно махал рукой. Его знакомая вновь появилась в компании брюнетки, давеча в столовой приковавшей к себе всеобщее внимание. Правда, теперь более скромно одетой: в неброское тёмно-бирюзовое платье, и потому меньше выделяющейся на фоне празднично разряжённых студентов.

Эрик с интересом оглядел будущих сокурсников. В основном молодёжь, его ровесники, но есть и экземпляры постарше. Девчонок и парней примерно поровну.

– Чего сидим, кого ждём? – заволновался Гека, когда поток прибывающих иссяк.

Судя по гуляющему внутри аудитории ропоту, вопрос занимал не только его.

– Наверное, колдуны страдают рассеянностью. Или юмор у них такой, – пожал плечами Эрик.

Сразу же после его слов кафедра озарилась яркой вспышкой, материализуя на ораторской трибуне фигуру дородного представительного мужчины лет сорока пяти, немедленно взявшего инициативу в свои руки.