Осторожно! Никта!

Поймав себя на таких делишках, я рассмеялся. Глория, которая в этот момент зашла с каким-то вопросом, улыбнулась, как бы говоря: «Я рада, что Вы рады!»

– Вы просили напомнить, что сегодня съемка в павильоне, – сказала Глория. Она должна была уйти, но не ушла.

– Что-то не так? – всмотрелся я в ее глаза.

– Простите, но я мечтаю поучаствовать, – Глория зарумянилась. Она была вполне хороша, и офисная роба не могла скрыть ее соблазнительные формы.

– Но только при условии, что ты не бросишь меня в конторе одного на произвол судьбы, – у меня отсутствовало всякое желание вновь искать офис-менеджера, когда Глория меня более, чем устраивала в этой роли.

– Обещаю не бросить, – со всей серьезностью сказала Глория.

Анна что-то объясняла Глории, и я с довольствием покачал головой, мол, давай, помоги ей. Аня вопросительно взглянула на меня и легким кивком головы ответила: «Ну, я, конечно, ничего не поняла, но какие проблемы! Поможем. Что нам, господи, трудно что ли?»

Я тоже кивнул: «Нелепо даже обсуждать. Помогите, и любите, как родную.»

Идея съемки состояла в том, что я пою под гитару, сидя напротив девушки, а Джордж снимает ее эмоции по поводу исполняемого произведения. Эту идею многие не считали хоть сколько-нибудь серьезной и продуктивной, а я тайком пользовался ею и получал изумительные результаты. Идеи такого свойства – очень целостны. Но для их осуществления нужно много трудиться.

Когда вечером, мы с Джордже отсматривали материал, оказалось, что самая эмоциональная и восхитительная реакция – у Глории. Мы посмотрели друг на друга и торопливо отвернулись, снова уставившись в монитор.

– Не смей даже думать об этом, – негромко сказал я, подразумевая, что Джордж может заграбастать Глорию к себе в студию. – Будем считать, что это случайность.

– При условии, что она будет продолжать пробовать, – испуганно-вопросительно-утвердительно сказал Джордж.

– Еще бы! Конечно!

– А если это не случайность? – спросил он.

– Тогда у меня нет офис-менеджера.

– Зато добавляется красивая модель.

– Прекрати пороть горячку, – безысходно проговорил я.

– Конечно. Я же все понимаю, – быстро ответил Джордж, с трудом сдерживая радость.

Очередной вечер прошел в размышлениях о том, как странны и многофункциональны женщины. Еще вчера я воспринимал Глорию, как просто девушку, которая заменила Никту в конторе, а сегодня пялился на ее полуоткрытый рот, карие глаза, приподнятый подбородок и понимал, что завтра все уже будет, не как раньше. Оставалось только решить: хорошо это или плохо. Задремав у изображения Глории, я пролил сок на клавиатуру. За пару недель до этого я нечаянно опрокинул сюда молоко, а еще раньше, горячий кофе. И на этот раз я решил, что клавиатуре кранты.

Каково же было мое удивление, когда утром она продолжала безотказно работать. Ни одна клавиша не залипала, а от засохших в устройстве напитков, все работало без лишнего стука и смещения при нажатии. «Какая офигительная клавиатура», – подумал я.

Совет. На выключенном компе залейте клавиатуру горячим кофе. Через неделю повторите акцию с молоком, а еще через неделю – с соком, лучше с мякотью (персиковый подойдет. Но, кстати, очень хорошо идет томатный в таких случаях). Если после всего шум клавиш не устранится, а функциональность снизится или прекратится, значит, ваша клавиатура – не фонтан.

В одиннадцать была встреча с Зондом, менеджером «Межпанковской корпорации открытого саунда». Они хотели фильм и несколько сессий в архивно-рекламно-исторических целях.

Моей главной задачей было выяснить, насколько они платежеспособны.

Только я открыл рот, как Зонд вытащил из сумки несколько пачек с деньгами. Я успокоился. Неторопливо сложив предоплату в кейс, я посмотрел на него:

– Мы сделаем материал за месяц.

– Вот это – по-нашему!

– С вашими архивами мы отработаем быстро и качественно. Это очень плодотворный и интересный материал.

– Охуительно!

– Зонд, я выскажу сожаление: вы строите рекламную компанию большей частью на концертных эпизодах, что на мой взгляд – полная хуйня. Еще не поздно переиграть политику.

– Согласен. Но сценарий писал ваш человек.

– Он писал сценарий, исходя из ваших пожеланий.

– Предложения?

– Ввести больше студии. Больше символики. Чаще обращаться к юмористической составляющей процесса.

– Платье спало, кофе пролился на пульт? Дорого все это. Высрали пару лет назад.

– Излишнего давления в материале быть не должно, мужчина. Панк – это во многом еще и эффектная, красивая и очень выразительная культура.

– Да ну, блядь, я что не знаю?

– Не шкварься. Чтобы люди пошли к вам и стали платить за вход, все же надо быть более универсальными. Я бы сделал такой финт, как голос за кадром.

– А идея? Рушить идею ради денег? Голос за кадром – четко!

– Зонд. Я тебя знаю. Ты это делаешь, чтобы заработать. А зарабатывать и при этом не пойти на компромисс – нереально.

– Тоже верно.

– Не удивлюсь, если через год ты придешь к нам с идеей какого-нибудь фолк-движения и тоже будешь делать это ради денег. Без обид.

– Какие на хрен обиды! Ты трезво говоришь. Но меня-то пойми. Мне же людей своих надо увлечь, на хрен.

– Но ведь ты же не кидаешь их. Все делается в стиле. Ничто не вечно. И они это тоже понимают. К чему фанатизм? Бесперспективно…

– Не спорю.

– Мне пора. Созвон.

– Созвон. Никте привет!

– Обязательно!

«Обязательно!» – усмехнулся я по дороге.

«Пиздец какой-то», – думал я спустя час.

Я решительно ничего не мог с собой поделать. Меня подмывало набрать номер Никты и поговорить. Я чувствовал вину за грубый поступок, хоть и понимал, что решение так сделать принимал в нормальном состоянии. Но если гнев улетучился буквально через пару дней, то чувство вины преследовало постоянно.

Я поделился все с тем же другом, который посоветовал избавиться от нее.

Я черкнул пару строк, рассказав о смятенном состоянии еще в обед, а когда в полночь добрался до дома, меня ожидало довольно подробное письмо.

«Привет! Что ж, твое состояние совершенно нормальное. Именно так и должен чувствовать себя честный любящий мужик. Своими руками «вытолкать» любимую за порог… Было бы странно, если б ты радовался. Но есть и другое нечто в этом довольно простом обычном деле. И ты бежишь от этой правды.

Ты ловишь себя на чувстве вины, на желании позвонить и составить примирительно-извинительный разговор. Возможно, это и стоит сделать, но не сейчас. А может быть, узнав некоторые нюансы, ты быстро раздумаешь извиняться. Теперь тебе нужно смириться с некоторыми фактами, о которых ты не задумываешься или просто не знаешь их. Ты ослеплен любовью, дорогой! И в твоем случае с Никтой – это плохо.

Я всегда помогал тебе, помогу и сейчас, хоть это и дорого мне обойдется.

Никта никогда не любила тебя. Она сказала мне об этом, когда один раз переспала со мной. Твоя недельная командировка в мае четыре года назад. Она посылала тебе смс, гладя меня своей нежной ступней по яйцам.

В тот день Никта пригласила меня на чашку кофе. Она красива. Она сказала, что уходит от тебя. Я не помню как вообще она это сделала… Позже я осознал, что она просто хотела разнообразия и обманула меня, чтобы добиться секса. Потом, как ты, наверное, помнишь, она выставила меня идиотом на шашлыках в июне, и я навсегда исчез из ваших общих друзей. Прости. Я готов к тому, что после этой инфо ты вычеркнешь меня.

Ты обращал внимание как она вела себя с тобой? Она была всегда довольно требовательна, всегда подчеркивала свою независимость, делала упор на материальный вопрос и довольно свободно обращалась со всем твоим: от времени до тела. Милый мой, так ведет себя женщина, которой глубоко по фигу все твое. А особенно твоя любовь. Но она может тратить какое-то время на жизнь с тобой из соображений комфорта.

Ее ночные отсутствия – прямое оскорбление тебе, как мужчине. Об этом я тебе говорил, и не раз. Ты отмахивался и называл меня занудой. Ты мирился с этим, веря, что она у подруги на девишнике, на корпоративной вечеринке, у родственников, у массажиста… И даже когда оказывалось, что на девишнике были не только девушки, ты верил: она была верна тебе, и не поимелась с тем мальчиком, который позже ей звонил. Я тебе всегда говорил, что дама, которая себя ведет так – блядь. А ты отмахивался, пока дело не дошло до абсурда.

Уверен, за это время она ни разу не позвонила тебе. А если и сделала этот шаг, то по причине, далекой от желания просто поболтать или примириться. Ты должен увидеть то, что лежит на поверхности и понятно всем кроме тебя. Она никогда не любила тебя, никогда не связывала с тобой никаких перспектив, всегда вела себя наотмашь, зная, что ты побежишь за ней, какой бы она ни была и как бы она ни поступила. Никта всегда избегала разговоров о тебе в социуме. Первый признак того, что она стыдилась тебя.

Никта открыто восхищалась другими мужчинами, в том числе – в твоем присутствии. Она никогда не была на твоей стороне в твоих спорах и ссорах с кем-то, увещевая, призывая к спокойствию, а иногда ПРИКАЗЫВАЯ тебе успокоиться.

Все перечисленное – это поведение женщины, которой по барабану так называемый «ее мужчина». Ты всегда был используем в каком-то качестве и никогда не был в планах. Тебя разводили как бобика, а ты радовался, как дитя. Ты любил ее, и поэтому вокруг все жалели тебя. Боялись, что ты увидишь с кем ты.

Прости, но можно продолжать бесконечно. Это, к сожалению, очень содержательная тема, не имеющая никакого отношения к тому, из-за чего ты так мучаешься.  Она просто проводила с тобой время. И только когда ей это было удобно. Никта никогда не считалась с тобой, и все задавали себе вопрос: «Он – идиот?»

Старик, ужасная правда должна быть произнесена, чтобы ты перестал надеяться на уважение этого человека. О любви не будем здесь. Никта, возможно, и способна любить или хотя бы уважать, но не тебя и не сегодня.

Я тоже пострадал от нее, и часто за эти годы задавал себе вопрос: чем она берет?

Она умна, хитра, довольно привлекательна. Элегантна, спортивна. Имеет нюх на деньги и на успешных мужчин, которые не склонны к чему-то постоянному. У Никты есть уникальное чутье на ситуацию. И она в большинстве случаев принимает очень рациональные решения. Она никого не любит. Молода. У нее прекрасное образование. Есть, довольно популярное среди девушек, желание «подождать принца», и если этот «комплекс Ассоль» не покинет ее в ближайшие годы, то замуж она уже не выйдет.

Перед кем ты собираешься извиниться? Перед шлюшенцией, которая, как только возник подходящий момент, кинула тебя? А потом, пользуясь твоей природной добротой, еще и на работу себя к тебе устроила? Перед человеком, который никогда не воспринимал тебя серьезно и прикидывался влюбленным? Перед телкой, которая изменяла тебе направо и налево, читая тебе мораль об адеквате? Перед девушкой, которая «через нехочу» ложилась с тобой в одну постель и изображала бурный оргазм?

Извиняйся. Это твое право! Но мой тебе совет: больше никогда не подпускай ее. Напиши на листке крупными буквами: «ОСТОРОЖНО – НИКТА!» и повесь там, куда ты смотришь чаще всего.

Будь здоров!»

Я тщательно отслеживал свое состояние, читая запоздалое чистосердечное признание и рассуждения некогда закадычного друга, и был обрадован хладнокровием, с которым удалось все это принять. Равным образом было еще и любопытно, что не возникает ни желания перечитывать, ни бежать от этого. Я продолжил работу за компом, иногда поглядывая в письмо. Просто так, не читая. Как на поле, где скошена пшеница и стерня торчит ровно вверх. А тут и там небольшие копны.

Я вдруг вспомнил, как в первые недели знакомства Никта настояла на том, чтобы мы начали жить вместе. Как мы часами валялись в постели, касаясь друг друга. Вспомнил ее первую улыбку в наше первое утро и подумал… Подумал, что письмо содержит правильные мощные мысли, которые, однако, разбиваются об одну сумасшедшинку нашей с Никтой любви. Точнее, моей к Никте любви. Моего к ней обожания, беспрестанной тяги, непоколебимой верности, хорошего доброго чувства. Даже после всего, что узнал.