Палящее солнце Афгана

Основной строительный материал здесь глина. Дерево – большой дефицит и продают его весом. Помнится, в Газни, «кобальтёры» долго стояли около торговца, который с самым серьезным видом на одну чашку весов ставил гири, а на другую накладывал сучки и щепки дерева и продавал по 85 афгани за килограмм. В Афганистане деревья растут, но таких лесов как в нашей средней полосе, нет. Есть лесные массивы высоко в горах, но в смутное время не каждый туда пойдет. Зато глины много и бесплатно. В нее добавляют для связки соломы, делают кирпичи и высушивают. Некоторые обжигают в самодельных печах. Раствор из той же глины. Однажды, пролетая на вертолете над кишлаком в провинции Саманган, Ваханов обратил внимание на огромные воронки около каждого дома. Он был уверен, что воронки оставлены авиабомбами. Но как-то не укладывалось в голове, зачем сбрасывать такое количество на одну деревню?

–Да это же строительные ямы, откуда берут глину – успокоил афганец, сидевший рядом.

Еремей подумал, действительно, зачем утруждать себя дальним походом за глиной, когда можно вырыть яму под окном и любоваться на нее всю оставшуюся жизнь. У каждого свое мышление.

Бывая на «югах», в командировках или в отпусках, каждый замечал неоднократно, что почва здесь не такая как в средней полосе. И цвет ее не черный, и вязкость другая. Из нашего чернозема дома не построишь, разве что – завалинку. Это всем понятно, однако не до всех сразу доходит. Несколько лет назад в брошенной деревне в Кондольском районе, где у Еремея дом на правах дачи, появился сосед со звучной фамилией Руцкой, проживавший ранее где-то в Закавказье, и сразу активно принялся за постройку дома, как в свое время его однофамилец, губернатор, за разведение французских коров в Курской области. Строил из дикого камня, который возил на своих «Жигулях» из ближайшего оврага. Три года выкладывал стены, но они дважды рушились.

Как-то Еремей посетил его и увидел около дома такую же воронку.

–Зачем яму вырыл перед окнами? – спросил он и был крайне озадачен, услышав, что земля используется для кладки стен.

– Это же не глина, она не идет для постройки, все развалится – пытался он и соседи образумить строителя, но не убедили и он в третий раз, начал возводить рухнувшие стены. Все лето упорно трудился и даже положил два бревна перекрытия, пока осенью дожди и ветер снова не развалили дом. Природа создала нас легкомысленными, чтобы утешать в несчастьях. И с тех пор, в деревне, из зарослей бурьяна и крапивы укоризненно глядит недостроенный памятник человеческой недалекости.

Но вернемся к нашему походу. Прибывшие, прежде всего, посетили крепость, в которой располагалась народная власть. Внутри, как и везде у афганцев, живущих в глиняных клетушках – теснота и нищета. «Кобальтеров» больше всего интересовала оперативная работа по линии царандоя. (афганская полиция). Познакомились с молодым парнем, который занимался этой деятельностью. Он прошел обучение в СССР и сносно говорил по-русски. Сам из какой-то дальней провинции Афганистана, где живут его родители. Дома не был больше года. Родители не знают, жив он или нет и сообщить нет возможности. Родственников здесь тоже нет. Посетовали на его судьбу. Поспрашивали о работе с населением – хотели поучиться, но пришлось учить его. Он соглашался с «шурави» во всем, и попрощались дружески. Покидая крепость, Ваханов оглянулся на провожавшую их тоскливую фигуру, и ему стало грустно. В жизни чаще услышишь поучение, чем утешение.

За воротами крепости увидели частный грузовой автомобиль с наращенным кузовом до 4 – 5 метров, который заинтересовал любознательных приезжих как еще одна афганская особенность. Он сверху до низу был разрисован яркими цветными картинами. Такие нарядные машины часто потом встречались на горных дорогах. Называли их «бурбухайками». В основном, немецкого производства, как более выносливые. Советские грузовые машины спросом не пользовались. Нередко нагружали их ящиками и мешками запредельно, до верха и на самом верху еще человек 5-6 пассажиров. Еремею казалось, что на такой высоте во время движения, где нет никаких ограждений, только обезьяна может удержаться, вцепившись за мешки четырьмя конечностями, но очевидность подтверждала обратное – почти на каждой машине на верху сидели пассажиры. Не следует смешивать того, что нам кажется невероятным и неестественным, с абсолютно невозможным.

Первая войсковая операция, как обозначаются такие походы во вражеский тыл, закончилась благополучно, без единого выстрела. Покрытые дорожной пылью, но довольные первым испытанием странники снова вернулись в «Сочи», где в ожидании перевода в полк, продолжали истязать волейбольный мяч, осматривать окрестности и ловить рыбу. Рыба названная таким безобидным женским именем «Маринка», тем не менее считалась ядовитой. Большинство из команды, и особенно в полку, сильно заботившихся о своем здоровье, даже не хотели попробовать ее. Действительно, внутренняя полость рыбы была покрыта какой-то черной пленкой. Отчаянные же «сочинцы» ее соскребали, рыбу чистили и с удовольствием употребляли в жареном, вареном и сушеном виде. Ловили по потребности. Видя, что эксперимент удался, и никто из «безрассудных» не умер, осторожные товарищи, наконец, решились попробовать деликатеса, после чего имидж «Маринки» сразу поднялся. Чтобы удовлетворить все запросы пришлось сменить орудие лова на более суровые и даже жестокие. Глушили уже не гранатами, а тротиловыми шашками до 400 гр. и на автомобильной камере подбирали всплывшие крупные экземпляры. Снаружи никаких повреждений, а внутри – ребра этих несчастных рыбин были раздроблены на мелкие кусочки. Можно представить, сколько погибает молоди от подобных браконьеров у нас в России, думающих только о своей животной выгоде. Кто не разобрался вчера, тот не найдется завтра. Вода не сжимается. Вспоминается, как в водоеме недалеко от Джелалабада два «шурави» подобным способом «ловили» с лодки. Один беззаботно сидел на носу, опустив босую ногу в воду, а второй кинул довольно далеко – двухсотграммовую. После взрыва, сидевший с диким криком выдернул ногу, как из кипятка, и стал ее ощупывать.

–Думал,– говорит,– оторвало.

Читающим эти строки, может показаться, что жизнь в Афганистане протекала безмятежно. Но это было не так. С начала афганской войны погибло уже более полутора тысяч советских воинов. Сарафанное радио неоднократно приносило вести о сбитых вертолетах, не говоря уже о подбитой технике. Спецподразделениям в п. Сарде душманы тоже не давали расслабляться, периодически провоцируя ночные перестрелки Шла информация, что хотят напасть, похитить советников, за которых их принимали. Они почему-то ценились выше, войсковых офицеров. Нередко ночи проводили в бронежилетах, с пальцем на спусковом крючке автомата. С каждым днем обстановка все больше накалялась. Еще совсем недавно, по рассказам, из Газни в Кабул можно было ездить на «Жигулях», а сейчас опасно – даже на бронетехнике в одиночку. Тем не менее, пока живу – надеюсь.

Недалеко от п. Сарде возвышалась Змеиная гора, по карте высотою 2253 метра с голой, предоставленной всем ветрам вершиной. Отважные «кобальтёры», вшестером, во главе с командиром отделения решили покорить ее. У Еремея уже был опыт восхождения на Кавказских горах, которым он поделился с будущими «альпинистами» Это было в 1974 году, когда из турбазы, в Баксанском ущелье – отдыхающие туристы, собранные из разных городов, с рюкзаками двинулись группой в 70 человек в сторону самой главной вершины Кавказа – Эльбруса. Дорога серпантином петляла среди скал и скрывалась где-то вверху. Группа состояла из молодых энтузиастов, в основном, впервые увидевших горы. К ним относился и Ваханов. Инструктор вел группу очень медленно, так как сказывался недостаток кислорода. И чем выше, тем меньше его, поэтому частые привалы. Еремей не ощущал недостатка кислорода, а, наоборот, чувствовал прилив сил, вероятно, спорт и утренние пробежки способствовали этому состоянию. В вышине стихии огненная и воздушная очищают пространство не только физически, но и внутренне, и прана – жизненная энергия – свободнее проникает в организм. На очередном отдыхе он увидел как трое – два парня и девушка, отделились от группы, и ушли вперед. Ваханов спросил инструктора:

–Можно мне пойти с ними?– последний внимательно посмотрел на него:

–Если сможешь, иди.

Еремей догнал ребят, и они авангардом продолжили путь к пункту будущей ночевки. Домик «105 пикета», место первой ночевки поднимающихся туристов, построен прямо у края многовекового ледника, бесконечно сползающего для того, чтобы таять внизу, и вновь нарастать вверху. Вчетвером сразу принялись за подготовку ужина и ночлега для своей группы: натаскали дров, заготовили ледниковой воды и стали ждать «путешественников». Они пришли только через несколько часов. Осталось им пройти последние 100 метров, но самых крутых, и некоторые «сдохли», даже теряли сознание. Еремею пришлось брать, потерявших силу, на «мельницу», спортсмены– борцы знают этот прием, и заносить наверх. Одна из обессиливших была женщина – врач и рядом ее муж, дошедший до изнеможения, а второй -парень 17 лет, который нес полный рюкзак камней, но силы не рассчитал. Кто-то посчитает его безрассудным, кто-то посмеется, но этот парень Ваханову понравился – он хочет стать сильным человеком. Не каждый может похвастаться устремлением в преодолении себя. Мы на многое не решаемся не потому, что оно трудно; оно трудно именно потому, что мы на него не решаемся.

Ночью проснулся от страшной головной боли, думал, больше не поднимется, но в 6 часов утра – никаких признаков недомогания. Адаптация к высоте состоялась. Следующий день, поход по леднику до второй, конечной остановки «Приют одиннадцати». По пути много малых и больших (паровоз провалится) зияющих трещин, сужающегося внизу голубого льда. Тридцать метров глубины не предел. Разломы приходилось преодолевать по временным переходным мостикам. Некоторые небольшие группы туристов проходили мимо в связке, а группе, о которой идет речь, инструктор ничего не предложил. Или сильно доверял им, или не нашлось такой длинной веревки, хотя группа заметно «похудела» – слабые остались внизу. Говорят, что до сих пор в трещинах находят трупы солдат второй мировой войны, свеженьких, как из холодильника. «Приют одиннадцати», куда, наконец, доползли туристы, построенный в виде двухэтажного вагона с закругленными углами и каменной башней, расположен на высоте

4200 км. Главное его достоинство не высота, покоренная устремленными путниками, а незабываемо-величественный вид, который открывается отсюда. Стоишь выше Кавказских гор, изрезанных глубокими расселинами, заполненными нетающим ослепительно-белым снегом и торчащими из него острыми гребнями неприступных скал. Особенно красивы они в утренний час, когда восходящее солнце опрокидывает двойную вершину Эльбруса огромной тенью на главный Кавказский хребет под тобой.

Существует миф о происхождении гор: Когда планетный Создатель трудился над оформлением тверди, Он устремил внимание на плодоносные равнины, которые могли дать людям спокойное хлебопашество. Но Матерь Мира сказала: «Правда, люди найдут на равнинах хлеб и торговлю, но когда золото загрязнит равнины, куда же пойдут чистые духом для укрепления? Или пусть они получат крылья, или пусть им будут даны горы, чтобы спастись от золота». И Создатель ответил: «Рано давать крылья, они понесут на них смерть и разрушение, но дадим им горы. Пусть некоторые боятся их, но для других они будут спасением».

Для людей с утонченной психической энергией, которая помогает быстро освоиться с новым окружением, сам воздух на высоте благотворен и целебен, поэтому познавшие всегда стремятся вверх. Уже на высоте 3,5 км наше астральное тело или так называемая душа, приобретает особые свойства: уменьшается потребность в пище и сне, но нельзя употреблять вина, кофе, перца, о чем всех предупредили. Судя по тому, что к вечеру группа потеряла еще 10 человек, не все в это поверили. Возможно, и другие причины повлияли – они задыхались. Спасатели сопроводили их вниз на «105 пикет», причем две девушки проделали обратный путь на носилках.

Всего 1200 метров отсюда до самой высокой вершины Европы Эльбруса, с которой можно увидеть Черное и Каспийское моря одновременно, но без альпинистского снаряжения и разрешения спасателей эти метры не пройти, да и подготовка нужна соответственна. Как бы в доказательство, вскоре появился квартет настоящих альпинистов. Они вышли к вершине в 12 часов ночи, «посмотрели на моря», и в 8 утра уже снова были в «Приюте одиннадцати». Каждый вернулся с распухшими губами, как у бегемота после свирепой драки. Так действуют ультрафиолетовые лучи и прана на недостаточно утонченное физическое тело.

В Сарде задача была много проще, вместо альпинистского снаряжения, обычное вооружение. С автоматами, «кобальтёры» никогда не расставались. Змеиную гору покорили быстро, это только по карте она-2253 м., а в действительности, если минусовать высоту, на которой расположен поселок -2220, то получается 33 метра, хотя официально она значилась высотой 130 м. Убедились, что и название горы не соответствует действительности – ни одной змеи.

Восхождение можно назвать лебединой песней жизни в провинции Пактия, так как вскоре отделение покинуло это место – отозвали в полк.

Местожительство – полк

Закончился «курортный сезон». Он продолжался ровно месяц, как будто действительно был отпуск. Опять стали устраиваться на жительство. Поселились в одной из трех, выделенных группе «Кобальт», армейских палаток, которые длинными рядами занимали всю территорию полка. И только несколько щитовых домиков, для офицеров, диссонансом, нарушали этот тентовый строй.

В день переселения из Сарде неожиданно поднялся суровый «афганец» (песчаная буря), как бы мстя спецподразделению за оставленную «без защиты» провинцию. С диким ревом ветер пытался снести палаточный городок. Палатка, куда «неустрашимые воины» спрятались от бури, ходила ходуном, и не было надежды, что ее не сорвет. От песка, заполнившего все пространство, стало темно. Он проникал всюду, где только можно, и ощущался в носу, в ушах, хрустел на зубах. Стихия показала свой буйный нрав и, казалось, не будет ей конца, но самая грозная буря не может продолжаться бесконечно.

Еще в первые дни по прибытии в полк, все обратили внимание, что на горе, поднимавшейся над расположением полка, каждый день гремели взрывы. Думали какие-то учения, но это добывали «белый камень гор», как называли мрамор в глубокой древности. Гора была вся из чистого мрамора. Шла спешная работа по замене палаточных помещений на каменные. Ведь, известно, от тента пули и осколки не отскакивают, а желающих пострелять по палаточному городку было предостаточно. Наконец, и цивилизация докатилась сюда – построили из мрамора туалеты и не увидишь больше мирно сидящих рядышком офицеров и солдат, подобно курам на нашесте, на досках лежащих поперек вырытой траншеи.

В полку с таким охранением, уже чувствуешь себя неуязвимым, не боишься, что могут неожиданно украсть. Однако, по сравнению с «тихим» Сарде, здесь было «несколько шумно». Весь день до вечера, взрывают гору, а с наступлением темноты начинается свист и хлопанье осветительных ракет над охраняемой зоной. Иногда вдруг открывает огонь полковая батарея по целям, известным ей одной. И часто среди ночи какой-нибудь суслик или другой зверь, прогуливаясь по минному полю, и, не думая о том, что воины спят, в темноте заденет проводок –и взрыв. Несколько минут по этому месту – огонь пулеметный. Но только закрыл глаза, чтобы досмотреть сон, все повторяется снова. И так до рассвета. Но это первые бессонные ночи. Человек с нормальной нервной системой привыкает ко всему. Живут же люди около железных дорог, когда от каждого проходящего состава звенит посуда в доме. Но пока, привыкая к новым условиям, первую ночь спали плохо. Вторую ночь, тоже, так как в районе Газни, где надлежало вскоре жить, возникла ожесточенная перестрелка, длившаяся почти до утра.

В Афганистане «сарафанное» радио, которое точнее было бы назвать «брючным», потому что женщин в в\частях были единицы и ценились дорого, работало четко, и все всегда знали о происшествиях в войсках. Появились первые потери по Афганистану и среди «студентов», обучавшихся в Ташкенте. Отправили в Союз троих: одного майора из девятой группы – в Кандагаре прострелили голову, старшину милиции за пьянку и переводчика, который сошел с ума. Сотрудники МВД считались в командировке, поэтому по любому такому случаю или серьезной болезни командировку прекращали, в отличие от военнослужащих армии. Они могли болеть несколько раз и, тем не менее, продолжали службу. Конечно, командированных берегли, как более «ценных», но хотелось дослужить здесь намеченный срок и вернуться домой, победив самого себя.

Работать третьему подразделению предстояло в г. Газни, а ночевать в полку. Первое отделение уже переселилась в губернаторский дом, но для третьего – подходящего помещения пока не было.

Не смотря на экстремальные условия жизни в Афганистане, Ваханов продолжал бегать по утрам, где только появлялась возможность. Началось все с легкой руки Дидиченко Г.И., у которого он начинал работать в отделе уголовного розыска, потом утвердился в мысли, что бег полезен. Всего посвятил ему, с перерывами, 34 года, пробежав по расстоянию, от Пензы до Владивостока. Про таких говорят – «упертые». Различие между упорством и упрямством в том, что первое имеет своим источником сильное желание, а второе, напротив, сильное нежелание. Не остановила его и опасность, подстерегающая в душманском крае. Просто стал более осторожным. В Сарде бегать тяжеловато – чувствовался недостаток кислорода, и приходилось все время крутить головой по сторонам, не теряя бдительности. После переезда в полк также продолжал утренние пробежки. Огороженная территория полка была значительная. Еремей убегал в поле, где не было никаких строений, не опасаясь быть подстреленным, или наступить на мину. И был не один. На солончаковых бугорках столбиками стояли сурки, пристально наблюдая за его намерениями. Но намерения у физкультурника были самые мирные.

Поступила информация – банды готовят нападение на город Газни. Из Пакистана к ним прибыл караван с оружием. Много привезли противоздушных ракет «стрела», боеприпасов, противотанковых гранат, мин и пр. и, видимо, слышимая накануне перестрелка была прелюдией к бою.

В эти же дни в Кандагаре, входящем вместе с Газни, в пятерку самых боевых провинций ДРА, уже шла операция против шести тысяч душманов. Не обошлось без потерь у десантников.

«Отдохнувшим» в п. Сарде «сочинцам» время на раскачку не дали и уже на следующий день они всем отделением, покатили на своем восьмиколесном «Мерседесе» на работу в город Газни. Заключалась она в поисках людей, желающих помочь народной власти. И каждый оперсотрудник, с переводчиком, как говорится, в свободном поиске, должны ежедневно шлифовать улицы города на пятидесятиградусном солнцепеке. А к вечеру в раскаленном БТР, задыхаясь в поднятой им туче красной пыли, возвращаться в полк. Эти каждодневные поездки были очень утомительны, и не полезно влияли на основную цель командировки – работу с населением. От работы, наспех сделанной, всегда мало толку. Кроме того, при возвращении в полк, в вечернее время, возрастала опасность обстрела или подрыва на мине

Именно в период начавшихся поездок, на дороге из полка было обнаружено в разных местах четыре итальянские мины, установленные на определенное число транспорта. Скажем, установлена на пять, значит, четыре транспорта проезжают, а под пятым – взрывается. Возможно, БТР и проезжал по ним. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Опасность не преодолевается без риска. Однако, в связи с этими обстоятельствами, через народную власть, спешно подыскивалось помещение, а пока катались. Вскоре нашли такой дом – виллу, но переселиться не успели –«духи» поторопились его взорвать.

Вдоль дороги «Газни – полк», как бы отдельными хуторами, стояло несколько

крепостей, огороженных высокими шестиметровыми глиняными стенами. Традиции остались от древних времен набегов кочевников. Одна из крепостей была сильно разрушена. Рассказывали, что она была в пригодном состоянии до момента, пока из нее не прозвучал гранатометный выстрел по нашей бронетехнике. Были жертвы. Бандитов искать никто не стал, да и бесполезно, а поставили напротив танк, который, не спеша, уменьшил крепость до безопасных размеров. Причем, стену двухметровой толщины, даже танковые стомиллиметровые снаряды не пробивали с одного раза. Дорога стала спокойнее.

В армии любой страны, вероятно, существует негласный закон «око за око». Возможно, и на официальном уровне. Ваханов убежден, что потери были бы значительнее, если не применялся бы этот сдерживающий фактор в ДРА, который оправдывал себя. Только благодаря ему, «шурави» могли относительно спокойно ездить, жить и ходить по городу, известному негативным отношением населения к народной власти. Они боялись нападать на советских, зная, что расплата неизбежна. Но пока это окончательно дошло до их сознания – много крепостей и кишлаков было разрушено. Потом война переселилась ближе к горам. Как у каждой медали есть две стороны, так и здесь – разрушенные жилища, нередко мирных крестьян, не прибавляли сторонников народной власти. Это очень хорошо использовала противная сторона, распространяя газеты с фотографиями разрушений и убитых жителей, хотя и не всегда по вине советских войск.

В очередной приезд в Газни, перед днем афганской революции, наконец, встретились два земляка из Сурского края. Сфотографировались. Веахамин при галстуке, наглаженный, в позе гоголевского Хлестакова, а Ваханов, как крестьянин, приехавший из деревни в город, в затрапезной одежде, мятых брюках и пыльных ботинках. Сейчас, по прошествии многих лет, перебирая афганские фотографии, иногда ему становится стыдно за внешний вид «шурави», особенно первой командировки. Жалко, что посланцев России учили воевать, но не говорили, по крайней мере, не настаивали, что в чужой стране надо выглядеть внешне прилично. Они же представляли Великую державу, и внешний вид имел значение. Ходили в той одежде, что привезли с собою, а привезли не самое лучшее. Возможно, такая установка была для спецподразделений. С 1984 года уже шили приличную форму советника. Веахамин же, надо похвалить его, даже в начале не давал повода врагам для злословия.

Дружеских отношений у Ваханова с ним никогда не было, поскольку жизненные позиции разные. Еремей был тоже не против хорошей должности, но никогда не ставил это целью жизни. Трудился честно и добросовестно и считал, наивно, что в потоке действительности дно ровное. О подводных камнях жизнь заставила узнать позже. Встреча с земляком радости не принесла. Он мог бы так долго и не перечислять своих достоинств, Еремей знал о них, о его врожденной самовлюбленности. Перловая каша сама себя хвалит, а гречневую люди. Хорошо бы перечисленными достоинствами научиться побеждать свои пороки!

Нередко в жизни встречаются люди, которые не замечают своих недостатков, или стараются их не замечать, что уже похоже на умысел, если брать юридическую терминологию. Но есть, оказывается, и такие, которые тяготятся несовершенствами, но не могут их преодолеть, поскольку попадают в рабство своих порождений. Как пример можно привести радиослушателя задавшего на радио, видимо, наболевший вопрос: как избавиться от собственной наглости, из-за которой друзья и знакомые стали избегать его. Конечно, не имеет значения какой недостаток: наглость, высокомерие или иной изъян в характере, но если с ним мириться и не изживать, то пока при должности, которая, как известно, не вечная, ему оказывают знаки внимания, а потом вдруг перестают узнавать. Вакуум, образованный отсутствием порядочных людей, обязательно заполняется людьми противоположных взглядов. «Нет будущего у того, кто вызывает неприязнь к себе в сорокалетнем возрасте» – говорил великий китайский мудрец Конфуций.

Пока подыскивали «сочинцам» помещение, они, в короткие часы отдыха, навещали ребят первого отделения, уже проживавших в городе в доме «вали» (губернатора). Не отказывались фотографироваться. Кто же откажется запечатлеть себя с губернатором провинции Газни? В СССР человек такой должности – недоступен, а в Афганистане руководители области относились к ним почти как к равным, и не только афганские руководители. С архангельским «первым», приехавшим в качестве партийного советника, за одним столом пили брагу. Здесь Ваханов приобщил к мудрости жизни, что опасности и невзгоды выравнивают отношения и среди «недосягаемых» есть простые нормальные люди, были бы обстоятельства соответствующими.