- -
- 100%
- +
Отбыть свой срок до «звонка» отцу было не суждено, по причине неверно рассчитанного угла падения только что спиленной огромной сосны, похоронившей под своими раскидистыми ветвями неудачно выбравшего место для прикуривания зэка.
После получения похоронного извещения из зоны и без того не очень теплые их отношения с матерью обнулились окончательно.
Искренне считая мать основной виновницей в смерти отца, он, прекрасно осознавая то, что причиняет ей невыносимую душевную боль и страдания, неоднократно заявлял:
– Если бы не ты со своими дурацкими синяками, отец бы до сих пор был жив!
Время разрыва нормальных человеческих взаимоотношений с матерью, безусловно, положило начало к формированию его личности и характера в полном единогласии с начинающими просыпаться в нем отцовскими генами.
***
Вылезая из кожи с поражающей собой самоотверженностью в стремлении заработать причитающиеся ему проценты, проклятый мною риелтор сумел-таки изменить мое остро негативное отношение к окружающей меня темноте. И если еще несколько дней назад темнота, так сильно меня раздражавшая, была чуть ли не единственным неудобством моего нынешнего положения, то теперь список дискомфортных раздражителей пополнился звуками. Темнота что, темнота – это всего лишь относительное отсутствие видимого света – состояние, легко поддающееся коррекции путем включения светильника, работающего от совершенно обычных литиевых батареек. Пусть нет окон и дневной свет не может проникнуть сюда, в мое скорбное убежище, но влияние темноты здесь все-таки не безгранично и, в отличие от звуков, несколько раз в неделю наполнявших помещения, расположенные прямо над моей головой, пока еще было подвластно моим желаниям.
Так случилось, что ситуация, сложившаяся вокруг меня, позволяла теперь вести только призрачное, привиденческое существование, возможное к тому же исключительно здесь, в заранее подготовленном для этого тайном логове.
Когда-то давно, в прошлой человеческой жизни, в которой я имел возможность свободного перемещения, самостоятельного принятия решений и исполнения своих замыслов, я решил построить загородный дом, где намеревался проводить время отдыха от сумасшедшей суеты города, а впоследствии, может и поселиться здесь постоянно.
Предоставленный мне для утверждения проект дома вполне меня устроил. И все-таки я предложил его дополнить, чем немало удивил ведущего архитектора строительной компании, с которой по рекомендации некоторых весьма уважаемых людей у меня был заключен договор на проектирование и дальнейшее строительство. На самом деле тут было чему удивляться, ведь мои пожелания по коррекции вполне готового к претворению в жизнь плана строительства были откровенно экстравагантны. Полностью одобрив все продемонстрированные мне чертежи будущего дома, я настоятельно попросил добавить к уже спроектированным внутридомовым помещениям еще одно. Задуманное мною помещение должно представлять из себя самую обычную комнату, что само по себе не является чем-то необыкновенным. Нестандартным было мое желание относительно ее расположения в доме. Потайная комната, дабы подтвердить данный ей статус «потайной», по моему мнению, должна расположиться под подвалом на уровне погреба и иметь два выхода: один непосредственно в погреб через дверь, замаскированную под торцевую стену с прикрепленными к ней полками для банок с соленьями, а другой – по подземному лазу, ведущему в лес за огороженную забором территорию.
Тучи, начавшие в последнее время сгущаться над моей головой, не предвещали в ближайшем обозримом будущем ничего хорошего, а потому мне, безусловно, надлежало мало-мальски задумываться о возможности иного, скрытого от посторонних глаз существования. Так родилась идея об обустройстве в доме секретного убежища, способного в случае возникшей необходимости надежно укрыть меня хотя бы на какое-то время, создавая при этом убедительную иллюзию моего бесследного исчезновения.
Выслушав меня, архитектор, будучи человеком многоопытным, давно привыкшим ко всяческого рода причудам заказчиков, поначалу с ледяным спокойствием равнодушно пожал плечами, намереваясь немедленно удалиться и вернуться ко мне уже с новым, откорректированным в соответствии с моими нововведениями планом строительства, но был остановлен мною для дополнительных устных указаний. Эти-то мои указания и растопили лед бесстрастия моего архитектора и дали мне возможность лицезреть его искреннее изумление. Дело в том, что в числе прочего, я попросил моего уважаемого архитектора не предавать гласности наши с ним соглашения и выполнить работу неофициально, без внесения изменений в ранее подписанный с компанией договор. Претворение в жизнь этого специфического плана, по моему мнению, следовало начать не ранее завершения основной фазы строительных работ и осуществлять с использованием минимально возможного количества рабочих рук, не имеющих ровным счетом никакого отношения к штатной бригаде компании, в режиме строжайшей секретности.
Как и говорилось ранее, мне удалось посеять зерна смятения и замешательства в душе невозмутимого архитектора, но возможности отказа я ему не предоставил, посулив при точном выполнении всех моих условий довольно приятную сумму наличными.
Работы по строительству дома были окончены точно в означенный в договоре срок и полностью удовлетворили меня качеством и точным соответствием с первоначально утвержденным проектом, а примерно месяц спустя я с облегчением утвердил ввод в эксплуатацию секретного объекта, дав ему романтичное и таинственное название: «Комната теней».
Строительная эпопея, полностью обнулившая мои счета, с протянутой рукой привела меня банк, где, потратив кучу нервов и времени, я смог выпросить кредит, дабы погасить оставшуюся задолженность за дом. Как я и предполагал, предварительные расчеты, состряпанные в течение десяти минут менеджером компании, оказались сильно заниженными, в результате чего четверть суммы, указанной в выставленном счете, пришлось занимать у банка, но само осознание того, что теперь я имел свой дом – свою крепость, сильно сгладил не очень приятное ощущение себя должником. Впрочем, доходы мои в то время были хоть и не совсем легальными, но вполне достойными, и я ни минуты не сомневался в том, что бесславное клеймо кредитного попрошайки долго носить мне не придется.
Гром, как ему и полагается, грянул совершенно неожиданно и в самое неподходящее для меня время. Перекреститься я не успел и в мгновение ока оказался в таком положении, что ни зарабатывать деньги, ни тем более соблюдать установленный банком график платежей по кредиту по независящим от меня причинам не имел никакой возможности. Любой банк, как общеизвестно, друзей, за исключением управляющего, заводить не торопится, а такие понятия, как сочувствие и понимание, финансово-кредитной системе вообще чужды, в связи с чем после систематических просрочек по платежам, так и не ставший до конца моим дом, кредитовавший меня банк, не преминул выставить на продажу.
К тому времени я, приложив немалые усилия, сумел исчезнуть из мира живых и вот уже второй месяц влачил свое призрачное существование в приютившей меня «Комнате теней».
Комната моя, будучи весьма аскетичной в своем интерьере, по сравнению с теми местами, где мне довелось пребывать чуть ранее, показалась мне вполне благоустроенной и комфортной. Здесь было почти все необходимое для временного проживания. У одной из стен комнаты свое место занял довольно широкий раскладной диван. К противоположной стене прилепился платяной шкаф, рядом с которым поместились: небольшой рабочий столик с приставленным к нему деревянным стулом с мягкой подушечкой на сиденье. Торцевые стены, являвшиеся, как уже известно, еще и замаскированными выходами из комнаты, предметами меблировки не загораживались.
Окон в комнате не могло быть по определению, а электричество умышленно не подводилось, исходя из соображений сохранения информации об объекте в строгой конфиденциальности. Источником освещения моей обители служил стоящий на столе китайский светильник, не нуждающийся в патронаже над ним единой энергосети. Для нормального его функционирования достаточно всего лишь вовремя менять самые обычные пальчиковые батарейки. Современная система парового отопления, предусмотренного во всех помещениях дома, подобно электричеству, «Комнату теней» так же не охватывала. Стараниями моего архитектора стены комнаты были довольно хорошо утеплены, что, вероятно, позволит мне прожить здесь до глубокой осени, но эстафетный за ней приход зимы неизбежно превратит мое обиталище в морозильную камеру, а, следовательно, на все вопросы, стоящие сейчас передо мной и, несомненно, требующие принятия твердых кардинальных решений, необходимо найти ответы до наступления холодов.
До появления в доме незваных и крайне нежелательных для меня гостей я вел вполне свободный, если это определение вообще применимо к моему нынешнему положению образ жизни. Строго соблюдая все придуманные самим же меры предосторожности, я не сидел круглосуточно в своей берлоге. Пока не пришел тот злополучный день, когда незнакомый мне пройдоха-риелтор провел свою первую коммерческую экскурсию, я мог вполне беспрепятственно передвигаться по всему дому. Не ослабляя бдительности, я имел возможность принять душ, разогреть себе еду и вообще пользоваться необходимым для человека минимумом общедоступных цивилизационных благ. Теперь же все изменилось. По нескольку раз в течение недели риелтор в сопровождении потенциальных покупателей наведывался в дом. Работу он свою знал и в связи с тем, что его личный доход напрямую зависит от этого, очень старался выполнять ее добросовестно. Словно гончая, почуявшая запах зайца, беспокойный работник рынка недвижимости, увлекая за собой неторопливых в выборе клиентов, носился по всем помещениям, наглядно демонстрируя все преимущества проживания в отдельном собственном доме перед владением панельной конуры в многоквартирном муравейнике. Сердце мое непроизвольно сжималось, когда я слышал звуки шагов нескольких пар ног, спускающихся из подвала в погреб.
Отныне дни мои превратились в унылое ожидание наступления очередного вечера, когда вновь можно будет, не опасаясь быть застигнутым врасплох, подняться наверх и, простите за физиологические подробности, по-человечески справить нужду.
Конечно, я не мог не предполагать подобного развития событий, и именно это стало одной из причин принятия решения о проектировании подземного хода, и, как выяснилось впоследствии, не зря.
Еще я прекрасно понимал, что однажды, все эти периодические набеги на дом закончатся, и кто-то из ранее побывавших здесь людей останется насовсем, исключив для меня, тем самым, саму возможность использования необходимых для человеческой жизнедеятельности удобств. Когда же ожидаемые перемены все-таки произойдут, а интуиция подсказывала, что случится это может в самое ближайшее время, мне предстоит крепко задуматься о дальнейшем своем существовании, ведь такие привычные для обывателя вещи, как питание, гигиена и иные потребности организма, так же крайне необходимы и призраку, все еще остающемуся человеком.
Глава 2
С легкой полуулыбкой Елена стояла перед зеркалом в ванной комнате, пристально вглядываясь в свое отражение, полностью отвечавшее ей взаимностью и искренним расположением. Как никогда сегодня она была вполне довольна собой, но ни цвет лица, гладкость кожи и озорной блеск серо-зеленых живых глаз приводили сейчас ее настроение к состоянию повышенного. Дело было в другом. Вот уже месяц прошел с тех пор, как ей, приложив к этому немало усилий, терпения и такта, удалось, наконец, преодолеть закостенело-равнодушное отношение мужа к ее стремлению улучшить жилищно-бытовые условия их с Алексеем семьи.
Говорить о том, что так называемый квартирный вопрос остро стоял на повестке дня семьи Гавриленко, было бы крайне несправедливо. Равно как и их предкам, Алексею с Еленой посчастливилось родиться москвичами, а посему недостатка в жилых квадратных метрах они ни коим образом не испытывали. В настоящее время сравнительно молодая ячейка общества проживала во вполне просторной и благоустроенной двухкомнатной квартире, принадлежащей родителям Елены, отец которой, будучи по профессии дипломатом, на протяжении нескольких последних лет работал и проживал в дружественном Китае. Мама Лены, что вполне естественно, всегда находилась при муже. Так чего, собственно, пустовать свободной жилой площади? Алексей, в свою очередь, являлся единоличным собственником однокомнатной квартиры, доставшейся ему по наследству от бабушки, а его мама (отец к сожалению, умер от неизлечимой болезни еще до совершеннолетия Алексея) делила свою трешку с семьей старшего своего ребенка – дочери. Вот и получалось, что с какой бы стороны не посмотреть, условия жизни Алексея с Еленой и всех их ближайших родственников были вполне себе удовлетворительными, как говориться, не хуже, чем у людей!
Все это так, только вот Елена, хоть и была горожанкой по рождению, жить в мегаполисе не хотела и предпочла бы пользоваться всеми удобствами и благами столичной жизни издалека, то есть пересекая черту МКАДа лишь по мере возникшей необходимости.
Идея заиметь собственный загородный дом родилась в голове Елены сразу после рождения дочери. Поначалу это была просто мечта, в то время, естественно, казавшаяся призрачной и несбыточной, посему сотрясать и без того перегруженный различной не всегда позитивной информацией мозг мужа она не торопилась, тем более, что их семейный бюджет даже с большой натяжкой не соответствовал доходам владельцев отдельных домов, а такая удобная вещь, как ипотечное кредитование на территории России правомочности еще не приобрела.
Текло время, жизнь шла своим чередом, но идея о доме никуда не отступала, становясь все более сильнее и навязчивей. Первые очень скромные намеки о том, что, мол, может быть, когда-нибудь не сегодня, не завтра, нет, вообще в будущем они смогут жить в отдельном загородном доме, где им и ребенку будет намного лучше, чем в тесном загазованном городе, Елена стала делать, когда Кристине исполнилось три года. Алексей, поначалу просто улыбаясь, переводил беседу на другую тему, затем просто отмахивался, ссылаясь на сильную занятость, а когда муж перестал сдерживать раздражение от разговоров на подобные темы, Елена решила временно прекратить свои ни к чему не приводящие уговоры.
В один из вечеров начала две тысячи пятого года, когда новогодняя ночь уже стала историей, а оставшиеся после нее праздничные блюда подъедены, но нега десятидневного безделья все еще не исчерпала щедро выделенный ей временной период, супруги Гавриленко, удобно устроившись на диване в большой комнате их квартиры, лениво пялились в мерцающий в полумраке телевизор. Кристина играла в своей комнате.
– Леш, а Леш! – подтолкнув мужа локтем, тихо позвала Елена.
– У-у…
– Кристинке в этом году уже семь исполнится!
– И что? Пора подарок выбирать? – нехотя съязвил Алексей.
– Подарок успеется, а вот школа ждать не будет! Школу надо заранее подбирать, хотя бы за несколько месяцев, а то мест может не остаться!
– А чего ее подбирать? Вон в соседнем дворе, чем тебе не школа?
– Я не хочу эту! – капризным тоном произнесла Елена.
– А какую же тебе надо? Может быть, частную или гимназию?
– Самую обычную, лишь бы она располагалась недалеко от нашего нового загородного дома!
Алексей, оттолкнувшись локтями от дивана, резко сел, выпрямив спину.
– Снова-здорово! Молчала, молчала четыре года… Я было уж подумал, что ты оставила эту утопическую идею, но теперь вижу – это не так – у тебя мания!
В точности повторив движение мужа, Елена села рядом и с легким вызовом в голосе парировала:
– Да, может, и мания! Но я хочу, чтобы наш ребенок рос в достойных условиях, хочу не слышать шаги соседей над головой, хочу, наконец, чтобы твои выходные стали настоящим отдыхом! А потом, если ты боишься связываться с ипотекой, вспомни, что ты не один в семье добытчик, и мои заказы на переводы тоже приносят кое-какие деньги (Елена закончила институт иностранных языков и работала переводчиком с английского и немецкого, но после рождения ребенка работу пришлось оставить и удаленно выполнять периодически поступающие заказы)!
Выслушав пылкую тираду жены, Алексей успокаивающее похлопал ее по колену и миролюбиво сказал:
– Ладно, ладно, не кипятись! Ну, допустим, повторяю, допустим, я решусь на эту авантюру и суну голову в ипотечную гильотину, и нам даже будет хватать средств оплачивать ежемесячные платежи, но где взять деньги на первоначальный взнос? А ведь без него не одобрят!
Поняв, что выстроенная Алексеем за последние годы эшелонированная оборона дала трещину и для закрепления успеха необходимо, не останавливаясь на достигнутом, стремительно развивать наступление, Елена со вздохом, явно означавшим ее сожаление о такой несообразительности мужа, произнесла:
– Эх ты, сыщик! А квартира однокомнатная?! Стоит, пустует, никому не нужная! Мы здесь живем, сестра твоя у мамы, а когда мои вернуться, мы уже будем жить в своем доме! В общем, нужно продать квартиру, и вот тебе деньги на первоначальный взнос!
Алексей потер лоб тыльной стороной ладони.
– Вот ведь правда! Угораздило же меня – тугоумного мента, связаться с такой интеллигентно-интеллектуальной семьей: родители – дипломаты, дочь – переводчик! Ты, наверное, уже и вариант подобрала?!
Не обращая внимания ничем не прикрытый сарказм в голосе мужа, Елена ответила ровным, спокойным голосом:
– Ничего я не подбирала. Я хотела, чтобы мы это сделали вместе, а последнее слово при утверждении окончательного варианта осталось бы за тобой! Единственное, что у меня есть, так это знакомый риелтор – он муж моей подруги. Я вас познакомлю, и, если он тебе понравится, будем работать с ним.
Риелтор Вадим оказался ровесником Алексея. Это был живой и деятельный молодой человек, невысокий, худощавый, с живыми умными глазами и быстрой, хорошо поставленной речью. С первой же минуты знакомства с ним становилось понятно, что дело свое он знает в совершенстве и нет такой задачи на его поприще, за решение которой он бы не взялся, независимо от ожидаемого результата. Нельзя сказать, чтобы Вадим понравился Алексею, да это и понятно, ведь годы работы в уголовном розыске развили в нем патологическую подозрительность к подобного рода дельцам, однако, принимая во внимание то, что Вадим, будучи мужем подруги Елены, вряд ли решиться на какие-то махинации в предстоящей сделке, Алексей дал «добро» на сотрудничество с ним.
Как бы то ни было, все прошло гладко. Оказавшись настоящим мастером своего дела, квартиру Вадим продал довольно быстро, и пришло время выбирать дом. С этим, слава Богу, тоже проблем не возникло. Ушлый Вадик сразу предложил один из своих рабочих вариантов – дом, выставленный на продажу одним из банков. Дом был недавно построен, и пожить в нем никто еще не успел, а стоимость его оказалась даже ниже рыночной. Вадим честно сообщил, что уже несколько раз возил туда на просмотр потенциальных клиентов, но готов отказать всем, если Елене и Алексею дом понравится. Времени на долгие раздумья не оставалось, нужно было ехать!
После первой же поездки в дом решение о покупке было принято, и оставалось только решить технические вопросы по оформлению надлежащих документов. Здесь Вадим вновь оказался на высоте, и будущим счастливым обладателям собственной недвижимости оставалось лишь в точности выполнять указания риелтора и подписывать документы там, куда он ткнет своим пальцем, совершенно не вникая в их содержание. Обосновывалось это тем, что рейтинг доверия к Вадиму с момента знакомства с Алексеем в глазах последнего резко повысился.
Ипотечный кредит был оформлен в том же банке, что и выставил дом на продажу. Денег от продажи квартиры на первоначальный взнос хватило с лихвой и осталось еще на оплату работы риелтора и на закупку кое-какой мебели, так как дом обставить ею прежние владельцы успели не полностью.
В очередной раз удивив Алексея, за свою работу Вадим запросил сумму вдвое меньшую, нежели предполагалось изначально, и прощание с честно выполнившим свою работу риелтором было искренне теплым и даже дружеским.
Весь последующий месяц после совершения сделки Елена находилась в состоянии эйфории от осознания того, что ее давняя многолетняя мечта наконец-то сбылась. Не веря до конца своему счастью, в душе она была безмерно благодарна Алексею, который, несмотря ни на что, поступил как настоящий мужчина, поддавшись на уговоры жены и решившись на такой серьезный шаг. Немного подпортил настроение недавний звонок Алексея, сообщившего, что к назначенному службой доставки времени он не успевает и заказанную мебель ей придется принимать самой, что в итоге не меняло ровным счетом ничего – издержки работы мужа давно приучили ее решать бытовые вопросы в одиночку.
***
С течением времени, а со дня получения извещения о смерти отца прошло ни много ни мало почти пять лет, их взаимоотношения с матерью каких-либо значимых изменений ни в хорошую, ни в плохую сторону не претерпели, а застыли на той нулевой отметке, до которой опустились в тот роковой день, когда он обвинил мать в смерти отца. Все попытки матери вновь хоть немного сблизится с сыном ни к чему не привели, и она так и осталась для него невидимой тенью, нужной лишь для приготовления пищи и поддержания порядка в доме.
К своим неполным тринадцати годам он уже был практически сформировавшейся как в физическом, так и в психологическом плане личностью. Он был высок, строен и наружно вполне привлекателен. Светлые соломенные волосы удачно контрастировали с темно-карими, глубоко посаженными глазами. Его внешнее сходство с матерью было почти портретным, но на этом все! Внутренне это был отец. Он был своенравен, строптив, неуравновешен и злобен. Свою злость он, словно яд южноафриканской кобры, изливал на окружающих его людей. Дома его жертвой была сильно постаревшая за последнее время мать. В школе его целями становились учителя и одноклассники, за что нередко и безответно, по причине физического слабосилия, был нещадно избиваем последними, но, несмотря на неуспевающие проходить синяки и ссадины, перманентным макияжем, украшавшими его лицо, он с маниакальным упорством продолжал доставать однокашников. Сбив до крови костяшки своих кулаков, одноклассники решили просто его не замечать. Ну не убивать же идиота, в самом деле?!
Несмотря на все странности в поведении, серым веществом он обделен не был и учился очень даже неплохо. Будучи вызываем к доске, он никогда не отвечал на заданный преподавателем вопрос и лишь бросал презрительные взгляды на учителя и класс, но вот письменные работы по любому предмету, будь то литература или русский язык, математика или физика, получали высшие баллы оценки.
Не нужно обладать какой-то особой проницательностью, чтобы понять, что за всю свою короткую жизнь он не приобрел ни одного друга. Да и зачем человеку, так ненавидящему людей, как ненавидел их он, нужны друзья? Правильно, незачем! Он давно уже жил в мире, придуманном им самим. Мире, фундаментом к созданию которого стали знания, полученные от прочтения множества книг, перемешанные с вязкой субстанцией собственных фантазий. В этом мире он обрел себе вымышленного приятеля, дав ему говорящее само за себя прозвище Шептун. Новый приятель никогда не говорил в полный голос, но, почти касаясь губами его уха, мог часами нашептывать ему свои мысли и делиться впечатлениями о какой-нибудь из вновь прочитанных книг. Как выяснилось, вкусы их во многом совпадали, и читали они преимущественно одни и те же книги. Зачастую Шептун подсказывал ему, как вести себя в той или иной ситуации. Он вообще оказался очень неглупым и весьма прозорливым. Взаимоотношения с Шептуном, несомненно, пошли ему на пользу и довольно скоро принесли свой положительный результат. Он перестал психовать и злиться по каждому поводу, стал более выдержанным и хладнокровным, ведь, по мнению Шептуна, злость есть ничто иное, как чистая энергия – продукт дорогой и жизненно необходимый, использовать который нужно рачительно в особых, исключительных случаях.
Теперь у него установился неизменный распорядок дня. Сразу по окончании занятий в школе он, забежав домой с очередной книжкой подмышкой, направлялся в свое старое укромное место, где когда-то два раза в месяц пережидал приступы пьяного отцовского гнева – полуразвалившийся амбар на краю поселка. Здесь было тихо и спокойно, а приход сюда незваных гостей практически полностью исключался. Смущало лишь то, что с каждым днем осень набирала все большую силу, и температура опускалась все ниже. Приходилось подстраиваться и одеваться теплее в связи с тем, что приходить к нему домой Шептун отказался наотрез. Так они и встречались ежедневно в старом амбаре, а по выходным, когда в школу идти было не нужно, он сбегал из дома сразу после завтрака.