Архив мыслей

Это была средняя комната с 5 кроватями на двоих и на каждом виднелись призраки, которые выливали свою страсть. Вся она освещалась тусклым зелено–неоновым светом. Все белые стены были покрыты изрисованной помадой. Это были типичные желания, по типу: "Я готов прокатиться на твоем седле". В углах комнаты были расположены шкафы с бело-прозрачными дверками, в которых были баночки со спермой и прочими органами человека: сердца, кости, легкие. "Они все делают чтобы пустить человека на органы! Для чего это все? Для создания биомашины?", – задался я внутри. Вдруг, в одной из кроватей, что ближе к шкафу, что-то зашевелилось. Это что-то было девушкой с синей кожей (будто бочку с краской вылили на кожу) и розовыми волосами. Она встала с полуобнажённым телом и стала осматриваться вокруг и, увидев меня, оцепенела. Она скрылась за шкафом в углу, слегка взвизгивая. "Неужели адекватный человек во всем аду? ", – задался вопрос в моей черепной коробке. Я подошел поближе.

– Эм, здравствуй…

– Не подходи ко мне, – чуть-ли не рыдая, сказала она.

– Поверь, я не хочу доставать свой жезл.

– Правда?! Неужели, я нашла не парализованного?

– Парализованного?

– Мы так называем тех, кто полностью очистился сознанием и превратился в труп.

– Я так понимаю, вы их тут обрабатываете, а потом убивайте?

– Да. Нас специально отлавливают и прочищают мозги, чтобы мы своем телом заманивали больше людей и пускали их на органы! Это ужасно и отвратительно! Я не хочу так жить! Теперь меня ищут и хотят убить!

 Я присел колено и опустил руку на ее плечо.

– Тсс, все в порядке. Я сам себя чувствую ужасно после всей этой крови, но нельзя сидеть сложа руки, особенно в аду. Кто знает, может есть выход из него.

Она успокоилась и слегка приласкалась к моей руке. На рыжеватых глазах проскользнуло доверие.

– Ты прав, прости. Я просто не выдержала, когда осознала, что я натворила. Мне нужен просто отдых…

– Вот так лучше. Скажи, а ты видела тех, кто тебя поймал и как думаешь, что они задумали?

– Я не знаю, увы. Слышала о том, что эти психо–врачи обсуждали о постройке какой-то машины, но более ничего.

– Ясно. Кстати, тебе тоже виднеются призраки в этих постелях?

– Это нормально. Здесь всегда после оплодотворения, появляется возбужденное облако, которое трансформируется в обрывки прошлого.

– Ладно, в любом случае, здесь делать нечего. Ты знаешь, как отсюда выбраться?

– Не знаю правда или нет, но есть здесь секретная раздевалка, куда меня с другими зомбарками загоняли после работы. Там есть черный выход. Раздевалка находиться где-то здесь. Подожди немного…

Она пошла к стенке, выщупывая поверхность. После двухминутного поиска раздался писк и из стены начала появляться дверь. Открывшись, она впустила яркий свет, как в камерах. В маленькой раздевалке размером с два на два метра по стенам висели платья, лифчики и трусы разных размеров. В конце виднелась приоткрытая дверь черного выхода, ведущая куда-то по лестнице вниз. Запах парфюмерии здесь смешивался с запахом гнилого полуживого мяса, поэтому долго здесь находится было невозможно.

– Оставь меня здесь, – неожиданно сказала она.

– Но почему?!

– Потому что я не заслуживаю спасения. Я расчленила куча людей, за вместо того, чтобы держать себя в руках.

– Чушь! Я думаю, у тебя есть еще шанс забыть прошлую себя! Я тоже считал себя никчемный человеком, но я никогда не опускал руки и пытался становиться лучше. Ты думаешь, что боль помучает, а потом уйдет? Нет, она будет мучить до конца, пока ты не сойдешь с ума! Так что, ты должна взять себя в руки, как я, черт возьми! Мы выберемся из этого ада!

На секунду она поникла, но резко заискрились, словно огонь у костра.

– Ладно, все равно не хочу оставаться здесь. Пойдем, вдохновитель, – хихикнула она. – Только дай переодеться, а то не ловко как-то.

Ее лицо покрылось румянцем и улыбкой.

Я уже стоял, облокотившись на перила и смотря в бесконечный мрак, из которого доносилось эхо из звуков типичных для операционной – кричащий пациент, разговор докторов, работа приборов. Она вышла, светя ярко-красным платьем, который конечно смотрелся красиво, но никак не сочетался с ее синеватой кожей. Ноги она оставила голыми.

– Кстати, а что с твоей кожей?

– Да так…

– Ладно, пошли.

По ступенькам мы опустились вновь в темноту.

Мрак еще долго преследовал наш путь. Все ближе слышался звук хирургических устройств и общей операции. Бесконечную пустоту прервала широкая, красно-неоновая дверь, отливающая тусклым светом. Из нее слышались детские крики. Ручка отливала серебром, присоединяясь к игре хилого света и сильного мрака.

– Хм, странно. Обычно в это отделе не бывает подобных звуков. Явно, произошла поломка, – вдруг сказала она.

– Ты бывала здесь?

– Нет, но как-то услышала от этих психов, что комната в своем роде наркоз для неугодной реальности. Используют ее редко, так как интеллектуальных людей, из которых можно выудить информацию не особо много. По крайне мере, я так поняла, а уж верить или нет решать тебе.

– Черт, эти безумцы никогда не оставят в покое своих жертв. Иногда кажется, что всю их человечность скальпелем вырезали.

– Да я сама чуть в обморок не упала, осознав во что вляпалась! Думаю, они тоже запрограммированы, как и мы.

– Безумно все же интересно, ради чего это все. Так или иначе, придется рискнуть.

Я со всей силой сжал ручку, дверь подалась лишь небольшим скрипом. "Стой не надо!", – закричала она. – Там, возможно ещё остался наркоз…

Но было уже слишком поздно. Дверь резко заскрипела и открылась на распашку. В глаза ударил ярко-зеленый свет. В последних подступах сознания виднелся длинный узкий коридор, ведущий в другой, более широкий с бело-черной плиткой.

Я очутился на крыше одного из серых зданий. На небе, по классике, темные тучи пожирали яркость ясного неба. Внизу слышались голоса полицейских и скорой помощи, улица жила своей жизнью. Судьба выбросила меня в очередную заварушку. Встав, я осмотрел пустые крыши других домиков. Многие крыши сжирал чернильный мрак, который будто остановился во времени. Ни единая крупица темноты не сдвигалась с места ни на миллиметр. На одной из них стояла женщина прикладного возраста и махала мне в сторону. Ее коричневые волосы. Глаза светились ярко-изумрудным светом. Одета она в обычную одежду человека прикладного возраста: старые черные штаны, футболка с непонятными зелено-красными пятнами, черные каблуки. Она что-то кричала, но темнота будто сжирала все звуки и оставляла лишь невнятные. Из этих выкриков было понятно только: "Зинок, здизь". "Мама?!", – словно молотком по голове, ударила меня мысль. Я побежал резко вперед в ее сторону. Тело, как камень, начало падать вниз в общий хаос уличных постановок полицейских, пожарных и других людей. Резко улицы залились туманом, а внизу появилась очередная дыра, засасывая все на своем пути. Мое тело кружилось, словно в стиральной машине, в бесконечном круговороте, машин, деревьев, уличных зданий. Они весело отпрыгивали от черно-белых стенок реальности.

Словно по щелчку пальца, я оказался в операционной. Хирурги копались в моих мозгах. Эмоции вновь исчезли, а с ними и возможность осознания, все было, как в коме. Один из них, видимо заметив мое очухивание, испуганно отпрыгнул, а другой, не обращая внимания продолжал копаться, из-за чего боль становилось еще более невыносимой. Мозг стал выкидывать отрывки воспоминаний, словно сломанная машина. На первом отрывке, я держал маму за руку, прыгая весело вприпрыжку и говоря какую-то белиберду забавы ради (ох уж это детское ребячество!). На втором, мы уже стояли на крыльце кого-то дома, который находился далеко от города и вдруг, гигантский грибок белого взрыва обелил все до чего добрался, начиная с домов и заканчивая лесами и речками. На третьем, мама с улыбкой идет в какую-то камеру, куда впускают красный газ. В четвертой, мужик с белой рубашкой и черным, длинным галстуком (возможно, это мой папа) стреляет из автомата по обезумевшим хирургам, которые вооружились длинными, сверкающими скальпелями, но из-за слабости его отбрасывает в сторону и полоумные врезаются ему в глотку. И наконец, на пятом отрывке, я сплю в кроватке вместе с любимой, лицо которой напрочь вылетело из памяти, а та, достав откуда-то нож, пытается вырезать мне глотку, но я успеваю отскочить и убежать в коридор. После всех фокусов, мозг отключился.

…Кружились кольца быстро, отливали светом. Соединились они резко и растянулись, образуя огромный знак бесконечности. Он отливал еще более ослепительным светом, образуя вокруг световую площадку, которая все наращивала, увеличивала свою мощь, разгоняя черноту…