Приключения англичанки в Милане

– Да, но у меня телефон синьоры Франко. – Джели сжимала в руке мобильник, по которому только что звонила сестрам, сообщая, что добралась благополучно. – Если я ей позвоню, вы сможете с ней поговорить?

– Конечно.

Казалось, она целую вечность ждала соединения. Трубку так и не взяли.

– Не отвечают?

– Сообщение было на итальянском, но «абонент недоступен» звучит одинаково на всех языках.

– Анжелика, скажите, откуда у вас такое потрясающее самообладание?

На мгновение она задержала дыхание и медленно выдохнула:

– Самообладание?

– Я знаю не многих женщин, да и мужчин тоже, которые, узнав, что их обманули с жильем, не стали бы швыряться чем попало.

– О-о! Я не выхожу из себя.

– Как вам это удается? Может, поделитесь своим секретом с Лизой?

– Могу предложить йогу. Главное – правильно дышать.

Данте снова повернулся к плите и молча стал очень медленно помешивать соус.

Проклятье, она его совсем не знает. Может, он и жалел, что целовался с ней, но проявлял доброту, хотя совсем не обязан. Не кричал на нее, не вышвырнул вон вместе с котенком, после того как они устроили в кафе такой переполох.

Джели сделала вдох, как предписывает йога.

– Я много плакала, когда умерла мама. У меня возникли проблемы в школе, а сестры расстраивались, потому что ничем не могли помочь. – Она никому об этом не рассказывала, и теперь ее слова звучали тихо и отрывочно. – Я хотела остановиться, но не знала как.

– Сколько вам было лет?

– Восемь. – Оставалось два дня до ее девятого дня рождения.

– Восемь? – Данте резко обернулся. – Madre de Dio.

– У нее был рак. Очень агрессивная форма. Диагноз поставили, когда ей оставалось жить всего несколько недель.

– Non c’e niente che posso dire, – сказал он. И повторил по-английски: – Я не знаю, что сказать.

– Здесь нечего сказать. Никакие слова, даже целое море слез, ничто не может изменить того, что случилось.

– Значит, вы перестали плакать, когда поняли, что это ничего не изменит?

– Данте, мне было восемь лет! – Какое там самообладание.

– Тогда что? Вы были слишком маленькой, чтобы философствовать, но с вами явно что-то произошло.

– Что? О, да. Моя бабушка нашла на чердаке старую черную шляпу. С широкими полями, вязанную крючком. Что-то из шестидесятых. В свое время бабушка была иконой стиля.

– И это помогло?

– Она сказала, если мне станет грустно, я могу спрятаться под ее полями. – Она до сих пор помнит, как впервые надела эту шляпу. И почувствовала, будто гора упала с плеч. – Это был способ показать всем, что я чувствую, без красных глаз и соплей. И всем стало легче жить. Я носила ее, пока не успокоилась.

– А потом?

– Нашла черную шапку в благотворительном магазине. И черное платье. Оно было мне велико, но бабушка помогла его ушить. А когда мне исполнилось двенадцать, я покрасила волосы.

– Позвольте, я угадаю. В черный.

– На самом деле получилось больше похоже на зеленый, но бабушка отвела меня в парикмахерскую, и они покрасили меня, как надо. – Воспоминание о том, когда она увидела себя в зеркале, заставило улыбнуться. – Сестры пришли в ярость.

– Из-за цвета или зависти?

– Из-за того, что бабушка потратила все наши деньги на то, чтобы избавить меня от кошмарной участи идти в школу с зелеными волосами. Они считали, что важнее купить еды.

– Голод имеет тенденцию укрощать нрав. А где был ваш отец? – спросил он, протягивая ей бокал.

– У меня нет отца. Ни у одной из нас нет.

Его брови слегка приподнялись.

– По-моему, это невозможно, если, конечно, я не пропустил какой-то скачок в эволюционном развитии.

– Конечно, с точки зрения физиологии вы правы, но, хотя моя мать любила детей, она не хотела, чтобы у нее под ногами болтался мужчина, у которого портится настроение, если вовремя не готов обед. – Джели взяла бокал и тоже прислонилась к буфету. Стоять рядом с ним казалось проще, чем смотреть на него. – Брак мамы нельзя было назвать счастливым. Я думаю, в первый раз она забеременела случайно, но потом, как только на нее нападала задумчивость, она делала себе инъекцию спермы какого-нибудь понравившегося парня. К нам каждую весну приезжают туристы, посмотреть ярмарку. Наши отцы оказывались за пределами графства еще до того, как формировалась оплодотворенная ими яйцеклетка.

– Она вела опасную жизнь.

– Она жила одним днем.

– «Бери, что хочешь, – говорит Господь, – бери и плати за это». – Данте искоса взглянул на нее. – Это старая испанская поговорка. Итак, какого цвета у вас волосы?

Джели взяла в руку прядь, посмотрела на нее, а потом на него:

– Черного.

Он улыбнулся, и Джели стало теплее. Не только от вина.

– Как вы нашли ее? Я про квартиру.

– Что? А-а, по Интернету. – Ему не пришлось говорить, что он об этом думает. Дрогнувший уголок его рта сказал ей все. – Объявление какого-то международного агентства. Там есть даже отзывы предыдущих жильцов. Некоторые в полном восторге от квартиры и не могут дождаться, когда снова туда вернутся, кто-то жаловался на жару и отсутствие кондиционера. Все выглядело совершенно естественно. Я вам покажу. – Она набрала ссылку на смартфоне.

Как и номер телефона, ссылка оказалась недоступной.

До этого момента она не верила, что ее надули. Считала, что произошла ошибка. Зато теперь почувствовала, как из легких высосали весь воздух. Колени подогнулись. Данте едва успел ее подхватить и, забрав бокал, прижал к груди.

Его рука обнимала ее. Джели почувствовала почти непреодолимое желание не двигаться, позволить ему обнимать себя, успокаивать. Но нет, сегодня она один раз уже повела себя как дура. Джели вздохнула, расправила плечи и сделала шаг назад.

– Вы в порядке? – Данте продолжал поддерживать ее.

– Все нормально. Правда.

Он с сомнением посмотрел на нее.

– Когда вы последний раз ели?

– Не помню. Купила сэндвич в аэропорту, когда объявили, что вылет задерживается.

– И все? – Он испугался. – Неудивительно, что вас шатает. Посидите, пока доварится паста. Еще пару минут. Ничего особенного, pasta al funghi. Паста с грибным соусом, – добавил он на случай, если ее итальянский не дотягивает.

– Не сомневаюсь, что это очень вкусно, но не смогу есть. Честно. – Он не стал спорить, просто достал из буфета две тарелки. – Апартаменты выглядели так красиво, и плата вполне разумная. – Глупо, глупо, глупо! – Я решила, это потому, что сейчас зима, не сезон, но теперь понимаю, это ловушка для дураков. – Сколько раз Элли пыталась вбить ей в голову, если что-то выглядит слишком хорошо, то… Но она была слишком очарована.

– Вы давали им данные своего банковского счета?

– Что? Нет. Я заплатила за аренду прямым дебетованием. – Когда до нее дошло, о чем он спрашивал, она моргнула, посмотрела на смартфон и торопливо ввела пароль.

Увидев баланс счета, почувствовал, как кровь отхлынула от головы.

Сноски