Королевство злодеев

Адон уже заговаривал зубы новой ученице, которая мыла посуду у раковины, но замолчал, как только увидел меня.

– Принцесса. – Он поклонился, потом перебросил через плечо полотенце и пошел мне навстречу, приближаясь к центру комнаты, полной пара и дыма. – Время готовить обед. – Он помедлил, но потом язвительно добавил: – Возможно, вы захотите подождать, пока кальмар потушится.

– Ты же знаешь, что я не слишком люблю морепродукты, – сказала я, сморщив нос. Потом заглянула в кастрюли с остатками еды, предназначенными для прислуги. – Я сама справлюсь.

Адон отказывался оставлять меня в покое.

– Обычно вы не слишком жалуете мясо на завтрак.

– А тебя это не должно волновать.

– Непростая, однако, это задача, ведь моя работа – кормить вас, – радостно сообщил он, но в его голосе я уловила нотку раздражения. – Разве я не смею спросить, что бы вы предпочли сейчас отведать?

Бросив в миску кусок пирога, который схватила с полки, я покинула вотчину Адона, но его ворчание преследовало меня, пока я удалялась по темному коридору.

– Вот же грубиянка! Хотя чего еще ожидать, если рядом нет ни матери, ни отца, чтобы подать пример.

Кто другой бы со злости уже нажаловался на Адона, но, когда этот прекрасный замок наполняли такие мошки, как он, все превращалось в бесконечную вереницу ядовитых сплетен.

Не могу сказать, что я была выше этого. На самом деле мы с Регином любили сочинять всякие слухи и истории ради потехи, нам было ужасно весело наблюдать, как другие спорили из-за них. Даже само воспоминание об этом заставляло меня улыбнуться.

Однако в последнее время Регин стал уделять больше времени тренировкам, а я поняла, что мне нужно нечто большее, чем придворные драмы, чтобы утолить свою жажду. Я так страшилась этого, но в то же время безумно желала.

Наверху лестницы я остановилась и прислушалась, но не услышала ничего, кроме приглушенной возни в нескольких этажах надо мной. Я открыла дверь в темницу.

– Пирог? – спросил принц и повел носом, когда я зашла в камеру нарловов. – С говядиной и горохом.

Не было нужды ему отвечать, да я бы сейчас и не смогла. Я сняла с пирога верхний слой теста и подставила малышам мясную начинку. Положив маслянистое тесто в миску, я подтолкнула ее к камере, где сидел принц. Посудина с грохотом ударилась о решетку, и крошки рассыпались по полу.

Кольвин не шевельнулся. Он внимательно следил за моими движениями – я видела это, хотя взгляд мой был прикован к неподвижному малышу в гнезде, свитом из одеял.

– Тебя что-то беспокоит.

Я думала, что смогу отмахнуться от этой тревоги, что меня не будет так волновать судьба принца, если я не впущу в сердце чувства, как делала это всегда в отведенной мне бесконечно долгой жизни.

Меня не должно было все это беспокоить. Совсем.

Однако мое тело говорило о другом. Желудок скручивало, будто я проглотила что-то несъедобное. И я не сомневалась, что принц чувствовал это, как бы я ни пыталась скрыть свое состояние.

– Фия, – подтолкнул он меня к разговору, будто все прекрасно знал.

– Не хочу об этом говорить.

– Все из-за того парня? – Его глубокий голос наполнился яростью. – Он что-то сделал?

– Нет, – резко ответила я. – Ничего такого.

Я даже забыла о своих переживаниях из-за встречи с Регином, когда подслушала этот проклятый разговор. Меня охватило чувство вины, и я поклялась себе вернуться к этим мыслям позже. Главное – не забыть.

Принц так долго молчал, и во мне вспыхнула надежда, что наш разговор окончен.

– У тебя сердце колотится, – выдохнул он. – Бьется так сильно, будто ты боишься.

– Это не так.

– Врешь, – хрипло сказал он. – Если не желаешь говорить мне, что тебя волнует, тогда можешь рассказать мне, каким мылом моешься. – Он сделал глубокий вдох, на секунду задержал дыхание и пробормотал: – Лайм и лилия? Нет, – ответил он тут же, и я поняла, что он пытался отвлечь меня, чтобы я перестала волноваться. – Мята с жасмином, разве не…

– Они собираются убить тебя, – почти выкрикнула я, но тут же притихла. Моя грудь вздымалась, каждый вдох обжигал легкие, и я наконец решилась посмотреть на принца. – Я подслушала разговор дяди с советником.

– Ясно. – Если принц и был потрясен услышанным, он не подал виду. Его губы чуть дрогнули, когда он вздернул голову и внимательно посмотрел на меня. – Впрочем, я так и думал.

Меня рассердило его равнодушие, и я прошипела:

– Почему? Зачем им это делать?

– Я чудовище, – сказал принц, улыбнувшись. – Разве ты не слышала?

– Все вы чудовища. Но я хотела бы знать, чем ты хуже других?

Он усмехнулся, и от этого глубокого звука я замерла.

– Но почему ты желаешь это узнать? – Он прищурился. – Не говори, что беспокоишься о моей участи.

– Меня волнует лишь судьба этого прогнившего континента – и последствия твоей казни. – Я сглотнула ком в горле и добавила чуть мягче: – Они ведь это сделают. Ты же сам понимаешь.

Он ничего не ответил и наконец потянулся за миской с тестом.

Я чуть не зарычала от злости:

– Да что с тобой не так?

– Слишком многое, огненная, – непринужденно ответил он и коснулся пирога языком. Потом со стоном наслаждения проглотил кусок и облизал пальцы. – Слишком многое, луна меня раздери.

От его ленивых действий моя ярость немного угасла. Я проследила, как его губы коснулись грязных пальцев, и в животе у меня поднялся совсем другой ураган – более опасный и свирепый.

Я наблюдала, как один из нарловов безуспешно пытался вскарабкаться на стену, а другой уцепился зубами за подол моей юбки. Но этот принц, который все больше действовал мне на нервы, оставался равнодушным. Он будто смирился. Возможно, даже получал удовольствие от этого – от самой мысли, к чему приведет его смерть. На его руках будет кровь нашего народа, хотя сам он уже покинет ряды живых и не сможет понести наказание.

Не в силах оставаться рядом с ним, я поднялась и закрыла камеру, потом забрала миску, стоявшую возле решетки.

– Преступникам и лжецам еда не положена.

– И в чем я солгал?

– Ты утаил правду, – резко сказала я и направилась к двери. – А значит, твои тайны умрут вместе с тобой.

Его тихий смех еще долго преследовал меня, даже после того, как я захлопнула дверь.

Я подождала, пока замок погрузится в сон, а потом скинула с себя одеяла и накинула плащ с капюшоном. По территории бродили часовые, на каждом входе и выходе тоже стояли стражи. Но никто не охранял заброшенную дверь, которая вела из заросшего сада прямиком в темницу.

За ее пределами, на ржавом крючке под разросшимися лозами, висели ключи от каждой камеры, которыми никто никогда не пользовался. Я осторожно схватила их, стараясь не греметь, и, крадучись, прошла по темноте к камерам.

Принц не спал, хотя я ожидала увидеть его спящим, учитывая, каким спокойным он казался при нашей встрече.

– Фия?

– Вставай, – прошипела я.

– Вставать? – озадаченно повторил он.

– Да, вставай. – Он осторожно выпрямился и заморгал. – Ты что, совсем глупый? – Вспомнив, что он сдался добровольно, я добавила: – Не бери в голову. Ты это уже и так доказал. Идем.

Он издал странный звук, похожий на кашель, будто был крайне удивлен.

– И впрямь – огненная… – Принц притих, глядя на мои попытки найти подходящий ключ от его камеры. – Что ты делаешь?

Он говорил тихим глубоким голосом, будто мои действия его восхищали.

– Пеку тебе тортик, – сказала я и закатила глаза. – А на что, по-твоему, это похоже?

Следующий ключ вошел в скважину, механизм замка дрогнул и с щелчком поддался.

– Фия, – предупредил принц. – Это не слишком разумно.

– А оставаться здесь в ожидании смерти разумно? – Я медленно приоткрыла дверь, радуясь, что та даже не скрипнула. – Я не хочу быть виноватой в будущем кровопролитии между нашими королевствами из-за тебя.

Его глаза сверкнули.

– Но откуда бы кто-то узнал?

– Я бы знала, – сказала я, сердито глянув на принца.

Он даже не пошевелился, а только изогнул губы в улыбке.

– В угрызениях совести нет веселья.

– Довольно. Вставай уже. – Я топнула ногой. – Сейчас же!

– И ты правда освободишь меня? – спросил он, все еще сидя на полу, будто все это было лишь шуткой. – Так просто?

– Да, но с одним условием. – Я распрямила плечи. – Конечно же.

– Ну, конечно, – широко улыбнулся принц. – Тебе стоило прояснить это до того, как ты открыла дверь, принцесса.

Примечания