Волк и дикий цветок

2

Астер

Гнев куда сильнее вины.

И все же последняя не отпускала. Вонзалась мне под кожу, как тупое лезвие, не способное пробить преграду.

Поэтому я цеплялась за гнев. Я позволила ему смешаться с пьянящим трепетом, который вырвался из моей груди и стал сеять хаос во всем теле, когда я отвернулась от окна рядом с кроватью и прижалась к держащему меня в объятиях воину.

Его рука сжалась крепче, и я приготовилась. Пусть мне еще не доводилось оказываться в подобных ситуациях, я слышала, что утро после ночи с незнакомцем зачастую бывает неловким.

Однако волк ничуть не напрягся. Даже не застыл, вспоминая, кого обнимает и чем мы тут занимались.

Мой нос впечатался ему в грудь, одна его рука схватила меня за задницу, другая запуталась в волосах. Я замерла, а волк пробормотал:

– Три, два, один…

Тогда-то я и услышала грохочущие шаги на лестнице.

– Тесак, ты сдурел?! – В дверь еще и забарабанили. – Серрин снова приседает Дейду на уши из-за твоего поведения. Вставай, чтоб тебя, и марш в казарму!..

После внезапной паузы раздался лающий смешок.

– Кто это у тебя там? Крайне лакомый, небось, кусочек, если ты до сих пор не выставил вон.

Я попыталась отстраниться от гладкой кожи, волоски на его груди защекотали мне нос, но волк прижал меня обратно.

– Твой легион тебя ждет, – прошептала я, касаясь губами крепких мышц.

– Поздно метаться, – пророкотал волк. – И не то чтобы мне не было плевать.

И действительно, несмотря на задернутые шторы, в комнату просачивалось достаточно света, а значит, время близилось к полудню.

Раздался еще один глухой удар.

– Пошел ты, недоносок! – Теперь топот удалялся вниз по лестнице. – На этот раз я не буду разгребать твой срач.

– Тесак, – произнесла я ему в грудь, не задавая вопроса, но пробуя слово на вкус. – Вряд ли тебе дали это имя при рождении.

– Нет, – ответил волк достаточно резко, чтобы я поняла, что не стоит расспрашивать дальше.

Меня это вполне устраивало. Пусть хранит свою тайну, ведь я тоже была вынуждена хранить свои.

Он сжал мою задницу. Я хихикнула, затем скользнула ладонью по его широкой спине.

Волк почти замурлыкал, ероша мне дыханием волосы на макушке, и прижал к себе еще сильней.

– Мне очень нравится тебя обнимать.

Такие простые слова. Слишком простые, чтобы оправдать безудержный пожар, который они вызвали в моем сердце. Бурный поток, что устремился по венам, когда волк пробормотал:

– И как ты ко мне прижимаешься.

Я закрыла глаза, желая просочиться ему под кожу и начать все заново. Другая жизнь. Другой мужчина. Другие воспоминания.

Другое, полное открытых дорог будущее.

Не в силах ответить, я водила пальцами по спине волка: по изгибам мышц, по ложбинке позвоночника, по широкому рубцу.

Я сдвинула бедро, позволяя ему почуять то, чего я желала – в чем нуждалась.

То, что он, сам того не подозревая, столь умело мне дарил. Возможность забыться.

Я почувствовала щекой, как его сердце забилось быстрее. Волк приподнял мою ногу еще, чтобы дотянуться рукой. Прикоснуться. Ощутить, до чего он меня доводит.

– Чтоб тебя, Астер. – Тесак лениво провел по мне пальцем. – Не натерло еще?

Я вздрогнула от того, как сонно и оттого низко звучал его голос. От того, как одно слово хрипло перетекало в другое.

– Недостаточно.

Раздалось грудное рычание. Палец погрузился в мое лоно.

– Мокрая. Я заставил тебя желать?

Двигаясь медленно, безумно медленно, он поглаживал меня с дразнящей точностью, выскальзывал и возвращался вновь.

– Ждать, – выдавила я, судорожно глотая воздух.

Тесак растянул губы в улыбке.

– Приношу самые искренние извинения.

– Держу пари, ты никогда ни за что не извиняешься, волк.

Он хохотнул, низко и сыто.

– И ты не ошиблась. Перевернись.

Но мне так нравилось крепко прижиматься к нему, погружаться в темноту, тепло, сладость, безопасность. В иллюзию. В завесу, которая прятала меня от того, что ждало снаружи.

Палец выскользнул, и я распахнула глаза. Волк обхватил мое лицо, пропустил меж пальцев пряди волос и провел носом по щеке.

– Удобно тебе, цветочек?

Биение моего сердца сменили искры. Я оторвалась от волка ровно настолько, чтобы перекатиться на другой бок, чем вызывала еще один смешок. Мой взгляд устремился на потрепанное клетчатое кресло у окна, затем на книги, аккуратной стопкой сложенные на прикроватном столике. Мало что здесь рассказывало о характере владельца, но фрагментов было достаточно, чтобы мне захотелось сложить их воедино.

Пустые мысли, которых у меня даже не должно было возникнуть, улетучились, едва волк приподнял мою ногу и прижался грудью к моей спине.

– Ох, звезды, как же мне этого не хватало, – пророкотал Тесак у меня над плечом и вошел в мое тело, которое принимало его всю прошедшую ночь.

Замерев на томительное мгновение, он дал мне привыкнуть и заскользил загрубевшими пальцами по моей руке и вниз по ребрам.

– Прошло, наверное, всего-то часов пять.

– Пять часов – слишком долго. – Пальцы щекотно прошлись по животу к груди, сжали ее.

– Идеальный размер.

У меня была не слишком большая грудь, но мне нравилось считать этот размер изящной пригоршней. Что волк и подтвердил.

– Ложатся в ладони, как для них и созданы.

«Узы ничего не значат, когда ты создана для меня».

Воспоминание об одном из многих пылких заверений Рорна пронзило разум, сердце, саму душу с такой яростью, что я взвизгнула.

Волк внутри меня, к счастью, принял это за звук удовольствия и начал двигаться.

Теперь Тесак не торопился, искушая меня толкнуться ему навстречу – вжать его в постель, заставить отвлечь меня более основательно. И вновь он меня поразил, каким-то чудом поняв, что мне нужно, хотя и не знал обо мне почти ничего.

Его губы нежно обжигали мне плечо, бедра двигались с исступленной точностью.

Вскоре я тяжело задышала, все внутри горело и содрогалась, и я сорвалась в пучину удовольствия. Я вся растворилась в объятиях этого незнакомца, исполненная скорее не вины, а благодарности, причем большей, чем он мог бы себе представить.

Он удержал меня и кончил следом, и пока наши тела оставались единым целым, пока его рука блуждала по моим груди и животу, я быстро погрузилась в сон.

Когда я проснулась одна, завернутая в бело-серую простыню, сквозь щель в изодранных шторах сочился звездный свет.

Я перекатилась на спину, затем села, почувствовав, что я одна в комнате.

Рядом с кроватью, в которой меня оставили, обнаружился прямоугольный обеденный стол. Он напоминал верстак, потертый, с металлическими проржавевшими ножками. По краям стояли два красных деревянных стула, довольно обшарпанных. За арочным дверным проемом виднелась небольшая кухня. Пастельно-голубая и кремовая краска на шкафчиках тоже местами слезала пятнами. На столешнице была только плита и небольшая коллекция разномастных стеклянных баночек.

Я подползла к краю огромной кровати. Руки и ноги сразу же заныли.

Размяв их, я уставилась на смятые простыни, на несколько перьев, что выпали из подушек. Прикусила губу, вспомнив, как совсем недавно лежала на животе и впивалась в одну из них зубами, пока в меня безжалостно вбивались сзади.

Опытный и требовательный любовник, безусловно. Волк ясно дал это понять больше раз, чем я осмеливалась сосчитать. И все же в нем ощущалась некая нежность, неожиданная преданность, и при мысли, что он отдает всего себя кому-то еще, у меня сжималось сердце.

Я отругала себя и подняла с выцветшего алого ковра свое платье. Нужно было его зашить. А еще – помыться перед уходом, избавиться от запаха мужчины, чье имя так подходило пересекающему его глаз шраму.

Тесак.

Но мысль о возвращении домой после всего, что я натворила, и после всего, что натворил Рорн, отдавалась болью в груди. Яд медленно просачивался внутрь, заполняя так жестоко оставленную во мне пустоту.

Я встала, не желая ему поддаваться. Еще рано. Но от воспоминаний о том, от чего я бежала, обо всем, что должно было быть вечным, но разрушилось, у меня задрожали колени.

«Ты все испортил. Погубил меня. Погубил все».

«Ты смотришь на это слишком узко. Нет ничего непоправимого, цветик».

«Есть. Это наши отношения, Рорн, и тебе некого больше винить, кроме себя. Я больше не хочу быть вместе. Только не так».

Страх в его глазах сменился яростью.

«Думаешь все бросить? Бросить меня? – Рорн усмехнулся. – Мы оба знаем, что это невозможно. Я дам тебе столько времени, сколько нужно, но тебе точно так же никуда не деться от своих клятв, как и от меня».

Прежде чем я успела ужалить его по поводу нарушенных им обещаний, Рорн ушел.

Слова бесполезны, думала я, теряясь в воспоминаниях о том, как Рорн уходит от меня прочь. Словно бы он владел всем, кто я есть и что мне дозволено.

Ведь пусть я и сбежала, он был прав. Сколько бы я ни говорила, что мы больше не вместе и что я, пока остаюсь в своем уме, ни за что его не прощу, все это ровным счетом ничего не значило.

Я все еще принадлежала ему – и всегда буду принадлежать.

Завернувшись в простыню, я расстелила платье на коленях и изо всех сил постаралась привести в порядок плечо и лиф. Не то чтобы я обладала обширным опытом, но была преисполнена решимости хотя бы прикоснуться к этому дару, идущему по материнской линии. Долгими одинокими зимами, пока я росла, я все-таки кое-чему научилась.

Едва ощутимое тепло скопилось на кончиках пальцев, и, повинуясь моим мягким касаниям, обтрепанные края дыр начали сползаться и снова становиться единым целым.

Я собиралась помыться, одеться и заставить себя уйти до возвращения Тесака, но эти планы пошли прахом: воздух в комнате вдруг затрещал. Тени у стола сгустились и превратились в высокого, невероятно мускулистого мужчину в облегающей черной тунике и кожаном жилете.

Волк умел перемещаться.

Я подумала, что в жилах Тесака, вероятно, течет благородная кровь, и от этой мысли сердце забилось чаще.

Ну разумеется. Мало того что он способен убивать одним взмахом когтей. Звезды сочли необходимым сделать его еще смертоносней. Я мысленно закатила глаза.

Жилет скрипнул. Багровая прострочка на тунике натянулась, угрожая лопнуть, когда волк поднял серебряный поднос с едой и указал на стол. Пристальный взгляд скользнул по мне, словно проверяя, целиком ли я здесь.

Затем Тесак моргнул почти смущенно и хрипло произнес:

– Подумал, что тебе, вероятно, нужно поесть.

Он снял крышку, и под ней оказалась исходящая паром курица с жареными овощами.

– Где ты это взял?

– В Цитадели, – ответил Тесак и, прежде чем я успела спросить что-нибудь еще, подошел и взял меня за подбородок. – Здравствуй, цветочек.

Моя голова тут же запрокинулась, а губы приоткрылись, едва волк прикоснулся к ним большим пальцем. Трепет вернулся с удвоенной силой.

– Здравствуй, волк.

Тесак ухмыльнулся, затем опустил руку, чтобы схватить мою ладонь. Он потянул меня вверх, заставив подняться на ноги, и я прижала к груди простыню, хотя и не знала зачем. Он и так все видел – каждую мою часть, которую раньше я дарила лишь одному существу.

Поцелуй, едва ощутимое нежное прикосновение к щеке, – все это никогда раньше не казалось таким угрожающим.

– Сядь, – приказал волк. – Ешь.

С бешено колотящимся сердцем я сглотнула, поблагодарила его и опустилась на любезно отодвинутый стул.

Тесак оставил меня наедине со смятением, вкуснейшей едой и внезапным пониманием, что я не так уж и голодна. Тяжелые ботинки протопали по деревянному полу в сторону маленькой купальни рядом с кухней. Я услышала, как в ванну полилась вода, как шаги двинулись в обратном направлении, и на глаза вдруг навернулись слезы.

Я опустила голову, схватила с подноса вилку и заставила себя есть, чтобы скрыть раздирающие меня противоречивые чувства.

Сырный соус был совсем не похож на те, что я пробовала дома. Густой и сливочный, он при этом не перебивал вкус курицы с травами. Голод вернулся с такой силой, что в животе заурчало.

Посмеиваясь, Тесак налил мне стакан воды.

– Когда ты в последний раз ела?

Если не считать фруктов и хлеба с городского рынка прошлым утром и перченых орешков в таверне, я не ела ничего. Хотя знала, что, если скажу об этом, волк будет недоволен.

– Вчера, – просто произнесла я. Тесак опустился на скрипнувший под его весом стул, и я указала на его часть стола. – А ты не присоединишься?

– Поел в Цитадели, – ответил волк, придвигая ко мне стакан с водой.

Значит, дом короля Вордана зовется Цитаделью. Я благодарно улыбнулась и сделала глоток, обнаружив, что не способна выдержать его пристальный взгляд.

– Разгреб свой срач?

Тесак фыркнул.

– Драматизм – фамилия Клыка.

Я поставила стакан.

– А твоя какая?

Когда ответа не последовало, я подняла взгляд и увидела, что волк сцепил руки на столе. Зелень его единственного глаза этим вечером сияла еще ярче, как витражи на окнах моего дома.

– У меня ее нет.

– Я тебе не верю.

Однако я не стала развивать тему и продолжила есть, гадая, как быть. Просто поблагодарить за ужин и уйти? Или следует дождаться, пока волк в очередной раз исчезнет, чтобы избежать неловкости?

Прежде чем я решилась сказать, что мне пора домой, Тесак поднялся и неспешно побрел в купальню.

– Я набрал тебе ванну.

Вилка с очередным кусочком, дрогнув в руке, проехалась по зубам. Я быстро сунула ее в рот и принялась медленно жевать, слушая, как волк открывает шкафчик и что-то отвинчивает.

Ох, звезды.

Проглотив, я потянулась за стаканом и допила воду.

– Это не обязательно, правда, – произнесла я, гордясь прозвучавшей в голосе вежливой силой. – Я ценю твою доброту, но в этом нет необходимости.

Поднявшись, я промокнула губы салфеткой.

– Не нужно беспокоиться или хлопотать. Я понимаю, что мне уже давным-давно пора на выход.

Тесак прислонился к выщербленному деревянному косяку купальни, с маленьким полотенцем в больших ладонях. Он посмотрел на меня и усмехнулся.

– Ты никогда раньше подобным не занималась.

То, что он не задал вопрос, а просто констатировал факт, немного коробило. Я расправила плечи и уже открыла было рот, чтобы ответить, но тут его ухмылка изменилась, потеплела, и все заготовленные слова выпорхнули из головы.

– Если бы я хотел, чтобы ты ушла, ты бы это поняла и убралась еще ночью. – Тесак пожал плечами. – Или ранним утром.

Я удивленно заморгала, потом нахмурилась.

– И часто ты так обращаешься с женщинами?

– Большинству плевать, – рассеянно отозвался волк. – Я для них – веселое времяпровождение, дикая авантюра, неукротимый зверь. – Он почти закатил единственный глаз. – Я не поощряю ничего сверх, так что… – Он снова пожал плечами. – Схема прекрасно работает. Что бы там ни говорил Клык, они просто… – Волк поскреб заросшую щетиной щеку. – Ну, они сами найдут выход.

Я вспыхнула от гнева, запертая между стулом и столом.

Почему – ума не приложу. Волк не был мне даже близким знакомым. Но зато он был тем, кого я снова жаждала всей собой. Это желание вызывало стыд, хотя и недостаточный, чтобы взять себя в руки и уйти.

– Но ты, – продолжил Тесак, пока я силилась наскрести в себе достаточно решимости. – Ты другая.

Волк вдруг оказался рядом. Отбросил полотенце на стол, склонился к моему лицу.

– Я уже подозреваю, что в этой истории приручать придется мне.

– Тесак, – шепнула я, и мои веки затрепетали, когда его руки как влитые легли на изгиб моих бедер. – Мне правда пора.

– Почему? – Он провел губами по моей скуле и принюхался. – Ты боишься.

Тесак замешкался на мгновение, ведь даже обостренные чувства, к счастью, не позволяли ему читать мысли.

– Чего?

– Тебя, – ответила я и не солгала.

Тесак усмехнулся, когда я позволила себе взглянуть на него снизу вверх и положить ладони на его талию. Я твердила себе, что сделала это исключительно для того, чтобы удержаться на разом ослабевших ногах. Я уже знала, что наговорю себе множество опасных вещей, лишь бы прикоснуться к этому своеобразному и дурманящему воину.

Сумею убедить себя, что имею на это право, что никогда не оказалась бы здесь, если бы не предательство Рорна. Что я могу взять все, что пожелаю, если так мне станет проще вынести свое новое – загубленное – будущее.

Внушу себе, что заслуживаю почувствовать себя лучше, почувствовать себя живой после долгих дней, полных лишь страданий.

Тесак дернулся от мягкого прикосновения моих пальцев к его пояснице. Он взял меня за подбородок и заставил запрокинуть голову.

Еще один поцелуй, нежнее, чем все предыдущие, мгновенно согрел каждую мою ледяную часть. Волк вдохнул мой запах, прижался ближе и провел шелковистыми губами по моим. Мы столкнулись носами, и он так ласково погладил меня пальцем под подбородком, что по телу прокатилась волна жара и достигла прямиком моего естества.

Почуяв, что он со мной сделал, Тесак улыбнулся мне прямо в губы.

– Останься. Всего на одну ночь.

Я ответила поцелуем и прикусила его нижнюю губу – слишком уж манила ее легкая полнота.

– Всего на одну?

– Было бы идеально на вечность, но к этому мы еще придем.

– Я…

Сердце замерло, а потом бешено заколотилось, и я вырвалась из объятий волка прежде, чем он успел понять, что натворил. Я прочистила горло, сбросила простыню на пол и схватила со стола полотенце.

– Обдумаю, пока моюсь.

– Как тебе угодно, цветочек. – Взгляд Тесака обжигал мою спину, в его глубоком голосе звучали нотки смеха.

Купальная оказалась крошечной и напоминала ту, что была в доме, в котором я выросла. Ванна, в отличие от огромной кровати, вполне могла вместить мужчину, но уж точно не зверя. В углу располагался нужник, а между ним и ванной на треснувшей фарфоровой подставке стоял маленький умывальник.

Вместо того чтобы содрогнуться при виде заплесневелой и расколотой плитки на стене, ужаснуться тесноте, в которой я надеялась больше никогда не очутиться, во мне с улыбкой пробудилась любительница старья. И я полезла в ванну.

Пальцы скользнули по ржавому краю к потрескавшейся кремовой плитке, оставляя влажный след. Роскошь – чудесная штука, тут никаких сомнений, но среди этой безумной жизни можно было найти прелесть и в более скромных вещах.

Когда я вернулась, Тесак сидел на краю кровати, а мое платье лежало у него на коленях. Погруженный в свои мысли, он поглаживал завязки цвета слоновой кости на розовато-лиловом бархатном лифе.

– Не видел здесь платьев подобных этому. Простое, практичное, – проговорил волк себе под нос, – но в то же время изящное и красивое.