Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры

Глава 15. Сломался

Судорожно втянула носом воздух и уперлась ладонями в грудь Лунтьера, пытаясь его от себя отодвинуть, но как бы не так. Зато ощутила в полной мере, как быстро бьется его сердце, потому что ладонь легла как раз на него.

Я нервно улыбнулась и постаралась заговорить как можно более спокойным голосом:

— Я слабо похожа на шоколадную конфету. Да и что вы себе позволяете, мистер Брандт? Ворвались в чужой дом без разрешения, напираете на меня...

— А ты что себе позволяешь, Штольценберг? — перебил Лунтьер, склонясь надо мной так, что мне пришлось еще больше отклониться назад. — Ты чем думала, когда всё это творила? Я собирался подарить эти конфеты эльфийским чиновникам!

— Я в к-курсе, — произнесла тихо, на нервной почве аж заикаться начала.

— Ах ты в ку-у-урсе, — улыбка Лунтьера стала до неприличия широкой. — А ты в курсе, что для эльфов наши афродизиаки типа этого зелья, которым напичканы конфеты, являются ядовитыми?

— Ч-что? — онемевшими губами переспросила я.

— У эльфов мгновенная всасываемость в кровь подобных штук, и действуют такие зелья на них не так, как на обычных людей и волшебников. Пара-тройка конфет могут серьезно отравить, а десяток другой — довести до летального исхода. А теперь представь, что было бы, если бы эти конфетки достигли адресата. Масштаб бедствия представляешь?

— Я н-не знала...

Господи, как стыдно-то сейчас стало! Под землю готова была провалиться от такого ужасающего фиаско...

— Послушай, я хотела попросить своего фамильяра поменять обратно конфеты на обычные, и вообще, всё это было до того, как ты меня спас от варгов, и...

— Но после того как я спас тебя от ехавшего прямо в тебя грузовика! — рыкнул Лунтьер. — Я тебя спасаю, а ты мне вот так отплачиваешь? Штольценберг, у тебя совесть есть вообще?

— Есть. Кристально чистая, между прочим.

— Потому что ты ни разу ею не пользовалась?

Я виновато опустила взгляд. Ох-х-х... Лучше бы этого не делала. Потому что взгляд лег ровнехонько на ширинку Лунтьера, и у меня глаза округлились при виде, э... вдохновенного состояния мужчины, скажем так.

От Лунтьера, разумеется, не ускользнуло мое удивление, и он расплылся в коварной улыбке.

— Видишь, до чего ты меня довела? Нравится результат твоих действий?

— Непосредственным результатом я, к счастью, любоваться не буду, потому что сейчас вы, мистер Брандт, покинете мою квартиру, пойдете к какой-нибудь своей девушке и покажете ей все свои, э-э-э, результаты...

— Нет у меня девушки.

— Значит, отправитесь к той самой одной или двум женщинам, около которых вы лежали недавно и хвастались передо мной тем, что они ужасно мешали вам выспаться. У вас есть шанс им отомстить за бессонную ночь!

Проклятье, я одна, в квартире с напичканным по самое не могу афродизиаком мужчиной, и бежать мне некуда, спасите-помогите!

Или не надо помогать и спасать? Я не определилась...

В комнате сильно запахло мятой, лимоном и еще чем-то цветочным. Я покосилась на Морфа, который бесшумно выполз из-за холодильника и сейчас усиленно подбрасывал к ранее зажжённой мною свече сухоцветы из коробочки. Что он туда так лихорадочно сыпет, интересно? Он там помочь мне ничем не хочет, а? Огреть этого аристократа чем-нибудь по голове, например? Да хоть сарделькой!

Морф заметил мой взгляд, приложил палец к губам, указал на горящую свечу и сухоцветы и вернулся к своим странным занятиям.

Я ничего не поняла, но вынуждена была вернуться к насущной проблеме. Сделала еще одну попытку отодвинуть от себя Лунтьера, но он стоял недвижимой скалой, словно не ощущая вообще моих слабых попыток сдвинуть его в сторону.

— Не хочу других женщин. Хочу тебя, — прямо сказал он, глядя мне в глаза, и у меня щеки вспыхнули от его слов. — И будет справедливо, если с последствиями своих махинаций будешь разбираться ты сама, не правда ли?

— Возможно, — уклончиво ответила я, нервно облизывая пересохшие губы. — Однако, смею заметить, что...

— Я тебя как только увидел, тогда, в здании редакции газеты, еще не зная, кто ты, так сразу подумал, что хочу, чтобы ты была моей, — низким глубоким голосом произнес Лунтьер, всё так же не сводя с меня какого-то гипнотизирующего немигающего взгляда.

Он провел ладонью по моей щеке, очертил пальцами скулы и скользнул ладонью к шее. Мне стоило титанических усилий воли не реагировать внешне слишком бурно на эти прикосновения, хотя больше всего хотелось закрыть глаза и издать тихий полустон.

— Я не собака и не изысканный предмет мебели, чтобы кому-то принадлежать, — сухо произнесла я, искренне надеясь на то, что мой голос звучал достаточно твердо.

— Верно. Ты намного лучше.

Он как-то ловко подхватил меня за бедра, усаживая на стол перед собой, я даже пискнуть не успела, как осознала себя сидящей не столе, инстинктивно обнимающей ногами Лунтьера и вцепившуюся в его плечи.

Теперь наши глаза и губы были на одном уровне, и у меня голова кругом пошла от всего происходящего.

От Лунтьера вкусно пахло теми самыми шоколадными конфетами, и близость этого мужчины пьянила похлеще темного айлинора.

Чувствовала себя загипнотизированным кроликом, который вроде как и хочет убежать, а вроде как даже пошевелиться не может.

И судя по тому, как алчно Лунтьер смотрел на мои губы, сбежать от него или как-то успокоить точно не получится.

— Я буду кусаться, — предупредила я, лихорадочно соображая, что же мне делать.

— Я тоже, — хмыкнул Лунтьер.

И без всяких предупреждений нагнулся и ощутимо куснул меня в шею.

Я охнула от неожиданности, когда укус перерос в поцелуй. Вот чего угодно ожидала — наглого поцелуя в губы, попытки беспардонного раздевания меня... Но не такого чувственного поцелуя в шею. Боже, он целовал и обнимал так, как будто я была самым вкусным и важным десертом на свете! Одной рукой он прижимал меня к себе, придерживая за шею, второй водил пальцами по спине, и я не знаю, от чего подрагивала больше...

Это был умопомрачительно страстный поцелуй, и хоть Лунтьер не касался моих губ (возможно, опасаясь, что я в самом деле начну кусаться), а голову вело так, что меня хватало лишь на судорожные вздохи.

— Пусти меня, — шепнула, отчаянно борясь с желанием попросить об обратном. — Ты не в себе. Тебе надо уйти.

— Оттолкни.

— Я пытаюсь, но ты сильнее меня, вообще-то!

— Вы не умеете врать, мисс Што-о-ольценберг, — с издевательским придыханием певуче протянул Лунтьер. — Потому что ты на самом деле не принимаешь никаких попыток сопротивления, иначе давно бы влепила мне пощечину, врезала между ног, огрела чем-нибудь по голове и выплеснула на меня пару чашек горячего кофе. Но ты этого не делаешь, не правда ли? Даже не пытаешься. И если бы мои ласки не были приятны, то ты бы не дрожала от удовольствия и предвкушения, когда я делаю вот так.

С этими словами он провел ноготками по моей спине, снизу вверх, через тонкую ткань блузки это ощущалось почти прикосновением к голой коже. Меня действительно бросило в легкую дрожь, и с моих губ невольно слетел тихий полустон.

Сей звук явно что-то активировал в воспаленном мозгу Лунтьера, потому что он прильнул к моей шее с поцелуями с такой страстью, что у меня мозг совсем поплыл от этих ласк и крепких объятий. Я не поняла, когда он успел с какой-то профессиональной скоростью расстегнуть верхние пуговицы на моей блузке, только судорожно вздохнула, когда Лунтьер стянул блузку с одного моего плеча и начал покрывать его чувственными поцелуями. Да что же он творит, божечки...

Еще одна пуговица сдалась под напором ловких пальцев Лунтьера.

А потом его движения странно замедлились, координация движений нарушилась, и он покачнулся, отстранившись и глядя на меня мутным взором.

Выглядел он так, будто его нестерпимо клонило в сон, веки налились свинцом, и он с трудом разлеплял их.

— Чем еще ты меня одурманила, ведьма? — сонно пробормотал он. — Я ж отомщу.

С этими словами он душераздирающе зевнул, покачнулся, закатил глаза... И навалился на меня, неожиданно заснув прямо так, стоя. Удержать взрослого спящего мужчину я была не в состоянии, а потому Лунтьер тут же начал сползать по мне, эффектно уткнувшись носом в ложбинку моего декольте.

— Готов, миленький! — радостно пискнул Морф, зависнув в воздухе и радостно тараща свои огромные глазки. — Я таки успел, у меня получилось!

— Ч-что ты сделал? — спросила я, непонимающе переводя взгляд со сладко посапывающего в моем декольте Лунтьера на фамильяра.

Морф помахал в воздухе буклетом с эмблемой кондитерской «Сладкие мечты».

— Вспомнил, что в инструкции, которая прилагалась к тем конфеткам с афродизиаком, на эту тему было несколько интересных заметок. Продавщица тебе говорила что-то про побочки, и я, когда конфетки менял, на всякий случай эту инструкцию прочел и сохранил, мало ли. В общем, помимо ряда увлекательных побочек при передозировке конфет, тут также сказано про несовместимость этих конфет с некоторыми продуктами и запахами. В том числе есть указание на то, что конфеты не рекомендуется пить с крепким мятным чаем или вдыхать очень густой мятный аромат, пока действуют конфеты, иначе велика вероятность мгновенной снотворной побочки. Я решил проверить эту теорию, чтобы мягонько вырубить твоего Лунни, сыпанул в аромасвечу и листьев мяты и эфирные масла. Как видишь, сработало, он надышался и вырубился.

— Морф, ты гений! — облегчённо выдохнула я. — А то я не знала, что делать, и не поняла, зачем мы мяту в свечу бросаешь...

— А сама ты инструкции читать не умеешь, да?

— Я их читаю только после того как у меня сломался товар, к которому прилагалась инструкция.

— Ну вот, он как раз сломался, — хихикнул Морф, кивнув на сладко сопящего Лунтьера, и кинул мне инструкцию, которую я поймала на лету одной рукой. — На! Почитай теперь.

Я с опаской развернула буклет и быстро пробежалась по строчкам, от каждой из которых мой глаз дёргался всё больше.

— Сколько он конфет съел, не помнишь?

— Вроде говорил что-то про десять штук.

Я от души выругалась.

— Маргсов сладкоежка! Не мог съесть одну конфетку и успокоиться?!

— Что, тоже впечатлила перспектива побочек? — ехидно произнес Морф.

— Безю-ю-юмно! Ладно, мне главное с ним ближайшие несколько дней не видеться, не контактировать, не прикасаться к нему, и тогда всё будет нормально, — вздохнула я, слезая со стола и придерживая крепко спящего Лунтьера, чтобы он не плашмя упал на пол, а аккуратно на него сполз. — Благо я сегодня отправляюсь в Геросс, буду там занята делом, я собираюсь работать по двадцать часов в сутки минимум и выжимать максимум из этой поездки, так что всё будет хорошо... Наверное...

— Это при условии, что за эти несколько дней ты ни разу не пересечешься с этим спящим красавцем, — Морф задумчиво почесал в затылке, летая кругами над Лунтьером. — Тебе придется быть максимально острожной, Еля. Потому что если вы там пересечетесь, то будет большой плюх-х-х!

— Ой, лучше помолчи и не нагнетай, а? Я и так в ужасе от того, что здесь сейчас происходило!

— Н-да? Что-то я не заметил, чтобы ты была в ужасе. Шейку под поцелуи ты подставляла очень даже охотно и жмурилась совершенно точно не от ужаса. Может, я вообще зря его усыпил, и мне следовало тихонько просочиться через замочную скважину и оставить вас наедине?

Я возмущенно засопела и поджала губы. Не желая признаваться в правоте Морфа.

Ну а что? Поцелуи Лунтьера были ох как обжигающе приятны, глупо отрицать очевидное. Но также мне не стоило и обольщаться: Лунтьер просто был под влиянием туманящего разум зелья, и в таком состоянии он вряд ли мыслил и действовал так, как делал бы это при других обстоятельствах. Так что мне не стоило придавать хоть какой-то вес его словам о том, как он меня еще в первую встречу заприметил и бла-бла.

Ни о чем подобном он на самом деле не думал, и никаких теплых чувств ко мне не испытывал, просто его слова и действия были продиктованы треклятыми конфетками. А так как он находился в опасной близости от меня уже непосредственно в процессе воздействия афродизиака, то его воспаленный разум воспринял меня как объект обожания, не более того.

Так что, снимай-ка розовые очки, Еля, не обольщайся и сматывайся скорее подальше от этого Лунтьера. Пройдет несколько дней — и его маниакальное влечение пройдет, и всё это забудется.

Я вздохнула, застегнула пуговицы на блузке, стараясь не думать о том, как волнующе Лунтьер их расстегивал, и потянула этого спящего красавца, подхватив под руки. Красавец оказался слишком тяжелым, и я дунула на рыжую прядь волос, упавшую на лоб и мешающую обзору. Повернулась к фамильяру.

— Морф, помоги! Надо на кровать его затащить. Не оставлять же на полу валяться.

— Я тебе что, силач, чо ли?

— Не прикидывайся, я знаю, что ты сильнее, чем обычно это демонстрируешь.

Пришлось немного напрячься, чтобы уложить Лунтьера на кровать, но вдвоем с Морфом мы справились. Левитационными чарами я пользоваться не рискнула, справедливо опасаясь, что сейчас, будучи во взбудораженном состоянии, от взмаха моей руки Лунтьер не аккуратно перелетит на кровать, а случайно вылетит в окно. Ну его, рукам я как-то больше доверяла, чем шалящей магии.

Закончив сие действо, мы с Морфом оба зависли у кровати, тяжело дыша после внеплановой физической нагрузки, и глядя на Лунтьера. Тот крепко спал, приоткрыв рот и сладенько посапывая во сне. Выглядел он сейчас очень безобидным и таким милым-забавным, что хотелось потрепать его за щечку и погладить за ушком... И не только за ушком... Тьфу ты, Еления, вообще не о том думаешь!

Впрочем, о чем-то другом думалось пока с трудом.

— Ну и... Что мы будем делать с этим недохинкалем? — деловито уточнил Морф таким тоном, будто спрашивал, куда деть труп.

— Как — что? — я коварно улыбнулась и потянулась к пуговицам на рубашке Лунтьера. — Раздевать будем, конечно.

— И записочку оставим? — тут же смекнул что к чему Морф.

— И записочку... И не только ее.

Я на минутку отвлеклась, чтобы накрасить губы алой помадой. А потом наклонилась над крепко спящим Лунтьером и коснулась губами его шеи, оставляя алый след от поцелуя.

Глава 16. Искры из глаз

[Лунтьер]

Голова болела так, будто я накануне выпил несколько бутылок темного айлинора на голодный желудок. С трудом разлепил глаза, тут же зажмурился и застонал от невыносимо яркого света, льющегося из приоткрытого окошка прямо на мое лицо.

Повернул голову и отупевшим взглядом оглядел комнату, которая совершенно точно мне не принадлежала. Серая комнатушка, простая мебель, никаких излишеств.

Где я, Маргс вас раздери?

Память поддавалась с трудом, со скрипом, возвращаться в черепную коробку она явно не желала. Шевелиться тоже не хотелось. Тем более что мне так хорошо и тепло лежалось в кроватке, и мягкое одеяло так приятно ласкало тело...

Так, стоп. Я что, обнаженный лежу?

От осознания факта полного отсутствия на себе одежды я аж немного пришел в себя. Немного, но хватило на то, чтобы более внимательно оглядеться.

И понять, что в моей руке что-то лежит. Вернее, в нее что-то вложили, и я так и спал с этой вещью в руках.

Подняв руку и покрутив в воздухе белое нечто, я осознал, что это предмет женского кружевного белья. На этом моменте память прострельнула воспоминаниями, и я проснулся окончательно.

Штольценберг, чтоб тебя!!!

Тихо зарычав от бессильной злости, я отшвырнул в сторону кружева и ме-е-едленно сел на кровати. Повернулся в сторону зеркала, висящего аккурат напротив кровати, и аж подскочил к нему, чтобы убедиться, что у меня всё в порядке со зрением.

Нет, зрение мне не изменяло: на моей шее действительно красовался алый след от губной помады. И на груди. И в уголке губ. С учетом взъерошенного вида и моей наготы, и моих вчерашних поползновений в сторону Елении, эти следы от женских губ очень толсто намекали на то, как именно и с кем я провел эту ночь... Только я ничего об этом не помнил.

Свои беспардонные поцелуи — помню. Совершенно не мог держать себя в руках, запах Елении так и манил зацеловать ее с головы до ног, и эти треклятые шоколадные конфеты не оставляли мне никакого шанса устоять перед соблазном. Мне попросту сорвало тормоза, и внутренние желания, подпитанные зельем, прорвались наружу.

Помнил ее сладкий полустон, свой восторг от реакции ее тела на мои прикосновения, помню, как перед глазами всё резко начало мутнеть. А дальше... дальше ничего не помнил.

Так было между нами что-то или нет?

Пить хотелось нещадно. На тумбочке у кровати стоял графин с водой и уже наполненным стаканом, в который я жадно вцепился, осушив в два больших глотка. От попадания живительной влаги в организм стало полегче, и я потянулся к графину, чтобы налить воды еще.

Взгляд упал на белый конверт, который лежал под стаканом, я сразу его не заметил. Нахмурился, глядя на отпечаток губной помады, вызывающим алым пятном выделяющийся на белой бумаге. Хм, очевидно, это адресованное мне послание?

С опаской развернул конверт и достал оттуда короткую записку, написанную аккуратным округлым почерком:

«Спасибо, что подарил мне эту прекрасную ночь. Может, не будем повторять? Ты меня не особо впечатлил, даже до конца не довел»

— Вот же... бестия! — злобно прошипел я.

Хотя на языке вертелись гораздо менее цензурные слова.

Ответочку мне, значит, сделать решила. А о последствиях совсем не подумала, да?

Настенные часы отсчитали десятый час утра, и я снова ругнулся, лихорадочно надевая брюки, которые были сложены в виде издевательского сердечка на полу.

Проклятье! Я скоро должен быть в Героссе, а я похож на человека, который всю ночь пил исключительно крепкие напитки и спал с тремя женщинами сразу, как минимум.

Мне даже душ принять было некогда, так что я быстро плеснул в лицо воду и обтерся мокрым полотенцем, матерясь на алую помаду, которая оказалась стойкой и не желала оттираться ни мылом, ни любыми другими чистящими средствами, которые только смог найти, а в своем расшатанном состоянии экспериментировать с очищающими чарами я не рисковал. Глаза мои сияли яростным золотом при мыслях о Штольценберг.

Я так и не понял, чем она меня одурманила, помимо шоколадных конфет. Заснул-то я с чего?

В воздухе еще витал остаточный запах мяты, и я хорошо помнил, как сильно запахло мятой перед тем, как у меня поплыло сознание. Но не от мяты же оно поплыло, в самом деле. Я не кот, в конце концов! Вроде бы...

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.