Демон государственности. Роман
- -
- 100%
- +
У Кешиных жильцов как-то останавливался проездом старинный приятель, с чьей подачи они перебрались в Питер из Бологого. Тот уже работал инженером по строительству железных дорог, разъезжал всюду по стране, порядком разбогател на казённых подрядах, но вовсе не возгордился. Вечером закусывали в столовой и вспоминали юность. Анастасия Андреевна изрядно похлопотала в тот день, чтобы достойно принять гостя. Сама заказывала вино и наблюдала за тем, как кухарка готовила и подавала закуски. В отличном сюртуке, слегка располневший, с ухоженной бородкой, гость за разговором, не торопясь, разделывался с паровой стерлядью.
– Поверите ли, диву даюсь, как быстро страна выправляется после несчастной войны с Японией, как идёт обустройство окраин, а наши думцы не способны понять важность очевидного дела, выступают против строительства Амурской железной дороги и попрекают правительство, мол, нет достаточных изысканий, трудно решиться на такой значительный расход, на такое колоссальное предприятие, когда они не знают, на что отпускают деньги! Сколько Столыпину, Царство Небесное, пришлось биться, чтобы убедить думцев в необходимости Амурской железной дороги, которая станет окончанием Транссибирской магистрали, длиннейшей в мире! – говорил он.
Анастасия Андреевна изумлялась:
– Теперь комфортная дорога на поезде от Москвы до Владивостока займёт не так уж много времени? Это же четверть кругосветного путешествия!
– По Восточно-Китайской железной дороге время в пути занимает всего 16 суток, а не месяцы, как было раньше. А с постройкой моста через Амур и последнего участка дороги будет и того меньше. Это богатейший край, и дальневосточные владения – единственные наши колониальные владения, даже не заморские, как у других стран, а с доступом по суше, с выходом к восточным морям. Если его не соединить дорогами с метрополией, если не начать настоящее освоение, он может запросто отвалиться, и чужестранцы его завоюют, а то и просто придут и мирно займут. Таковая опасность очень велика, это очевидно, а край уже десятилетия во власти России! Ах, какие там рыбные нерестилища, нам здесь не снилось, а в море – вкуснейшие крабы! – он подцепил на вилку и, быстро взглянув на раковую шейку, с аппетитом отправил в рот, промокнул губы салфеткой – изумительный край!
– Думаю, и в том Столыпин был прав, что начинать надо с просвещения и благосостояния народа – тогда не будут другие государства смотреть на нас свысока или с опаской, а с уважением, – заговорила Анастасия Андреевна. – На Руси вечно ради великого и сильного государства приносят в жертву жизни и благополучие людей. Вроде как, сначала мы станем могучими, а потом, со временем, заживём, как нам подобает. Государство гонит народ на решение мифических исторических задач, а народ, насколько возможно, норовит уклониться да затаиться от государства, а то и вовсе сбежать в неосвоенный край. Будет ли когда-нибудь простым людям на Руси жить хорошо, тем, конечно, кто захотят? Кому какая судьба, а то ведь иных, одичалых от бесконечной нужды, нипочём не заставишь обустроить даже собственную жизнь. Помните историю про того помещика на Волге, который выстроил своим крестьянам каменные дома, обеспечил новыми хозяйственными орудиями и племенным скотом? Мужики упёрлись, мол, деревянный дом здоровее, снова перебрались в свои закопчённые лачуги, что топились по-чёрному, а каменные дома превратили в отхожие места. Орудия у них скоро переломались, племенной скот переломал ноги и передох от неправильного ухода, а помещик в конце концов разорился.
– Поверьте, голубушка, хорошая жизнь для простого народа тоже скоро наступит, – весело говорил гость. – Я своими глазами видел замечательные дела! Жаль, некоторые начинания Столыпина застряли в Думе, да всё равно, везде заметны результаты – в развитии торговли, промышленности, земледелия, образования… На Дону, Кубани, Кавказе идёт хозяйственный расцвет благодаря распространению новых культур, техники, удобрений. В степях Туркестана появились орошаемые плодородные земли, железные дороги, начато облесение песков. Пусть пока не так много крестьянских хозяйств выделились из общины, может, пятая часть, но они уже обеспечивают чуть не половину рыночного хлеба! Те, что готовы съехать на хутора, получают от государства беспроцентную ссуду на переезд и мелиорацию. Даже и в просвещенной Европе такого нет, по недостатку ли земли или по устоявшимся правилам землевладения. Правительство помогает крестьянам из перенаселенных центральных губерний переезжать со всем хозяйством и скотом в изобильные ресурсами Сибирь и Приморье. Мужики, которые там приживутся и обустроятся, всё больше зажиточные; лесов, земли навалом, в тайге пушной зверь, золотишко моют. Да их на первое время освобождают от налогов. Поразительно, как в несколько лет среди тайги выросли города и новые поселения с полями, сенокосами. Ещё немного – и Россия станет самой великой и процветающей страной в мире! – Он сложил нож с вилкой на тарелку, откинулся на спинку стула. – И потом, скажите, какое государство не мечтает быть если не великим, то славным? Впрочем, в понятие государства вкладывается много разных смыслов, и мечтать само по себе это безличное понятие не может. Знаете, когда говорят «государство», мне представляется некая собирательная сущность, нематериальная, этакий демон государственности, который живёт за счёт энергии народа и пользуется отдельными выдающимися личностями как орудиями своей воли. Демон государственности сначала заботится о сохранении своих племён и земель, а чуть укрепившись, начинает возвышать себя, одержимый страстью сродни человеческому тщеславию и властолюбию. Есть теория, что государства, как и люди, проходят в своём существовании разные стадии, – юность, зрелость, старение и дряхлость. И вот когда старое государство дойдёт до распущенности, пресыщенности, неразборчивой роскоши богатых при иждивенчестве бедных, то неожиданно происходит его крах, даже в расцвете, казалось бы, могущества и славы. Все империи, которые собирают под своим владычеством многие народы, рано или поздно рушатся. Вспомните грандиозный Вавилон, Египет с его фараонами и пирамидами, Иудею с храмом Соломона, философов славной Греции и гордый Рим – одни руины остались. Но Россия ещё молода и полна диковатой творческой мощи…
– Или бестолковой жестокой вольницы, которая странным образом сочетается с фатализмом и покорностью начальству, – перебил его муж Анастасии Андреевны, обычно молчаливый. – Непутёвый анархизм и рабское, какое-то азиатское подобострастие порождают странную ущербность в характере русского человека. Да, собственно, чему удивляться – ещё живы многие не такие уж и древние старики, которые помнят крепостное право. Свобода подразумевает ответственность, и процветание предполагает уважение к личности. Трудно сказать, когда и каким образом российское общество это осознает и усвоит!
Хозяйка распорядилась подавать самовар, разлила душистый чай по чашкам китайского фарфора, которые извлекались из буфета в самых торжественных случаях, поставила заварной чайник на самовар и продолжила в тоне гостя:
– Ох, как бы мне ваши демоны ночью не приснилась. Ну, а Китайская-то империя уже тысяч пять лет существует и как будто ещё столько же простоит!
– Они вообще, как другая цивилизация, которая, поверьте моему слову, ещё заявит о себе, – задумчиво заметил гость. Дорогу достраивать жизненно важно, а то надоест им сидеть за Китайской стеной – заполонят Сибирь. Уж лучше мы будем осваивать Сибирь, а от них от них чай, фарфор и шёлка доставлять удобным путём – всем выгода!
Кеше понравилось бодрое настроение гостя. В семействе Анастасии Андреевны благополучно подрастало уже пятеро детей; домовой радовался ладу и скромному достатку в доме, и всё бы замечательно… Только что бы значили навязчивые видения с жуткими металлическими гадами в море и на суше, пылающими зданиями, бегущими людьми, дымом, смрадом? Что за схватка гигантских драконов? Вроде, и государственная жизнь успокоилась. На волне экономического подъёма окрепли монархические настроения; с великим размахом и всенародным ликованием в 1913 году империя праздновала 300-летие царствования дома Романовых; царь решился иногда появляться перед народом, чего не делал после поражения в войне с Японией и революционных волнений.
Кризис гуманизма
⠀
На невские берега пришло быстротечное северное лето, когда природа поражает не столько буйством красок, сколько ненасытным стремлением утолить жажду бытия в немногие дни, напоенные светом, почти без перерыва на ночь. Беспокойство и бессонница овладевают людьми, и они бродят тенями по фантастическому притихшему городу, вызванному к жизни прихотью самодержца из болотной топи. Публика побогаче поразъехалась по дачам или сельским имениям.
В одну из белых ночей в июне 1914 года Филя влетел в собрание домовых весь переполошенный и растрёпанный:
– Беда! На Балканах снова неладно. Сербский студент-террорист застрелил в Сараево11 наследника австрийского престола эрцгерцога Фердинанда и его жену! Бедный Фердинанд так неудачно поехал наблюдать за военными учениями во вновь присоединённых землях. Говорят, покушение не обошлось без тайного потворства сербских властей.
– Балканы – это где? Сараево – это что? За что сербы убили австрийского эрцгерцога? И почему ты так взволнован убийством? Он тебе кто? – отмахивались домовые, уверенные, что у Фили развилось психопатическое расстройство от недозрелых плодов домашнего парламентаризма.
Георгий из военной академии, как лицо более сведущее, разделял его беспокойство:
– Это старые счёты Австро-Венгрии и Сербии. Оттуда несколько лет назад уже чуть не началась большая европейская война. Сербы мечтали собрать под эгидой Великой Сербии южнославянские земли после освобождения от турок, а эрцгерцог Фердинанд полагал, что следует присоединить их к Австро-Венгерской империи. Отношения стали того хуже, когда Австро-Венгрия отхватила у Турции Боснию и Герцеговину, да потребовала вывести сербские войска с территории Албании. Царский двор убеждён, что вступаться за братьев-славян и православную веру – наша историческая миссия, и Россия чуть было не впуталась в эту историю…
Филипп нетерпеливо перебил Георгия:
– Вот-вот, сторонники заплесневелого панславянского морока возмущались в прессе, кричали о поражении русской дипломатии, требовали вмешаться. Однако Столыпин ещё был жив, он говорил, развязать войну – значит развязать силы революции, и он решительно противился столкновению с Австро-Венгрией из-за Сербии. Россия на тот момент не стала вмешиваться и признала аннексию Боснии и Герцеговины. Тогда дело обошлось местными балканскими недоразумениями. И вот теперь, под предлогом убийства в Сараево, кайзер Вильгельм подталкивает Австро-Венгрию объявить войну Сербии. Сербы, понятно, обратятся за помощью к России, австрийцы – к союзной Германии, и тогда Вильгельм II, дражайший кузен императрицы, получит повод двинуть германскую военную мощь прямиком на Россию. И такая лавина ужаса и крови накроет просвещённое человечество с его разговорами о гуманизме и прогрессе!..
Волна тревоги прервала его мысль, домовые насторожились, а Кеша робко вмешался в беседу сведущих собратьев:
– Разве возможно из-за нескольких пуль безумного серба воевать одновременно с Австро-Венгрией и Германией? Это для всех обернётся такой трагедией, что, кто бы ни проиграл, победителей не будет. Вас слишком взволновала прискорбная новость; может, дело действительно попахивает порохом, да далеко от нас. Неужели этот угар одурманит двор и правительство до такой степени?
– И всё же… – продолжал Филипп, – Царьград – несбыточная древнерусская мечта. Через проливы Дарданеллы и Босфор пролегал заветный путь «из варяг в греки», по нему киевские князья торговали и ходили в набеги на Константинополь. Потом московские князья, чуть выйдя из-под власти Орды, объявили себя духовными наследниками византийских императоров и провозгласили Москву третьим Римом, а, дескать, четвёртому не бывать. На моей памяти после присоединения Тавриды императрица Екатерина Великая мечтала полностью изгнать турок из Европы, восстановить независимость Греции и возвести на престол в Константинополе своего внука, великого князя Константина. В её царствование не сложилось, а правнук Александр II чуть было не взял Стамбул, когда воевал с Турцией за освобождение Болгарии – русские войска были всего в нескольких верстах. В город не вошли единственно из-за вмешательства Британии, она ввела военные корабли в Мраморное море и пригрозила остановить продвижение силой. Русские ей там были совсем некстати. Высшим офицерам разрешили съездить взглянуть на Стамбул, только без военной формы. За помощь Британия получила в управление остров Кипр в качестве базы для защиты Османской империи от российской агрессии.
– Россия в той войне принесла великие жертвы, – подхватил Гоша, – а выигрыш достался другим. Она как победительница вернула себе часть Бессарабии на Чёрном море, которую потеряла после Крымской войны при Николае I, да закрепилась в Закавказье. Англия и в этом усмотрела угрозу своим интересам, заняла турецкий Кипр, за что взяла на себя обязательства перед Турцией препятствовать дальнейшему русскому продвижению в Закавказье. Теперь царский двор собирается поддержать сербов, чтобы осуществить древние устремления – закрепить русское влияние на Балканах, контролировать Босфор и Дарданеллы, свободно выходить из Чёрного моря в Средиземноморье, и, таким образом, заявить о себе как великом государстве. Это должно обеспечить безопасность черноморского побережья и свободу экспортной торговли через проливы, ибо основная часть зерна вывозится через южные порты. Нет, там не просто панславянский, там великодержавный морок.
– Проливы принадлежат кому? – недоумевали домовые, не имевшие понятия о географии, да и о многом из того, что сообщал Филя.
– Османской империи. Только она постепенно слабеет и разваливается; потому так называемый «восточный вопрос» о судьбе уходящих из-под её власти земель и свободном проходе кораблей через проливы – предмет давних споров европейцев. С целью потеснить европейские колониальные страны Германия решила помогать Турции модернизироваться и перевооружаться, кайзер Вильгельм II объявил себя покровителем ислама. Если Германия получит контроль над проливами, пострадают интересы её главных соперников, Англии и Франции.
– Пусть бы сами и разбирались между собой. Зачем ввязываться в войну за чужие интересы? Англичане, ты сам говорил, всегда опасались присутствия русских в проливах и дальше в Азии. Больше не опасаются? Что изменилось? – хором набросились на Филиппа сородичи, как будто он поддерживал участие в войне.
В последующие дни Филя продолжал приносить известия из Таврического:
– Англия до того опасается усиления Германии, что стала искать союза с Россией, якобы даже согласилась разделить сферы влияния в Азии. Англия и Франция вкладывают капиталы в нашу промышленность, дают правительству кредиты, поэтому мы в союзе с ними, в блоке Антанта. У наших союзников есть разногласия с Германией насчёт мировой торговли и колоний, потом, виды на азиатские турецкие владения. Да и наши промышленники жалуются на засилье немецких товаров, здесь сошлись интересы денежных мешков и правителей великих империй. В этой связи царский двор намерен призвать народ воевать за отечество, святую православную веру и славянское единение. Правда, православные братья сами передрались между собой за турецкие владения на Балканах – два года назад они воевали с Османской империей, почти вытеснили её из Европы, следом затеяли войну против прежней союзницы Болгарии, вступили в союз с османами, так что Турция кое-что вернула себе из старых владений. Хорошо же будет выглядеть наше правительство, если Болгария или Румыния выступят не на нашей стороне! Долго придётся всем путаться в балканском узле; попомните моё слово, там не одна война ещё будет!..
– Если на братьев-славян рассчитывать не приходится, кому надо воевать за православную веру и интересы союзников? А если Россия получит заморские проливы, сможет ли удержать? Выходит, всё дело в мировой торговле… Подозреваю, в конце концов власть над миром получат торгаши – без разницы, кто победит, кто проиграет. Грядут времена торжества торгашей и банкиров, – и Кеша сам смутился от своего пророчества.
Духи очага, хотя по природе далеки от политики, способны воспринимать, когда в мире творится что-то неладное. Приближение бури, что ни говори, ощущалось повсеместно. Войны и анархия для этих робких существ не менее пагубны, чем для людей. В таких мрачных делах замешаны демоны куда выше рангом, с которыми им, скромным домоседам, боязно иметь дело. Стареющие великодержавные демоны вступили в соперничество за мировое влияние. В потустороннем мире плодились безличные сущности индустриальной эпохи, которые уже не довольствовались повседневным высасыванием мозгов и душ тех, кто на них работал – они жаждали парной крови человеческих жертвоприношений. Развитие медицины и сельскохозяйственных технологий вызвало бурный прирост населения в Европе – так, в Германии каждый год население прирастало на несколько миллионов; и сам рост населения вынуждал бороться за жизненное пространство, за колонии, за рынки сбыта. Дисциплинированный германский гений с его энергией и продвинутой инженерной мыслью в ногу с техническим прогрессом породил запасы новейшего оружия, которые только ждали момента, чтобы двинуться на ленивые просторы востока и включиться в борьбу за передел мира.
Еще не улеглась пыль знойного июля, как Сербия, Австро-Венгрия, Германия, Франция объявили мобилизацию. Между дипломатическими ведомствами стран шёл сумасшедший обмен телеграммами. В день объявления Австро-Венгрией войны Сербии, 28 июля, Россия начала частичную мобилизацию. В Таврическом дворце лидеры всех партий и представители оппозиционных групп друг за другом восходили на кафедру, подпертую двуглавым византийским орлом, в патриотическом одушевлении обещали всецело поддержать государственную власть в грядущей войне. В осознании грозного момента даже рабочие приостановили забастовки.
Николай II пытался было уладить дело миром, отправил кузену Вильгельму II телеграмму с предложением передать австро-сербский вопрос в международный третейский суд в Гааге, но Австро-Венгрия уже объявила войну Сербии, обстреляла из тяжёлых орудий Белград, и кайзер не ответил. Россия 30 июля начала всеобщую мобилизацию. Германия выставила России ультиматум о прекращении призыва в армию к 12 часам 1 августа; а поскольку требование было заведомо неприемлемо, объявила войну. Петербург кипел. Царь порывался взять командование армией на себя, но Совет Министров отговорил его. Верховным главнокомандующим был назначен великий князь Николай Николаевич12, его дядя; это назначение было ожидаемо. Толпы народа всякого звания и положения ходили по улицам с флагами и царскими портретами и пели «Спаси, Господи, люди Твоя», кричали бесконечное «Ура».
Одновременно в Константинополе Германия подписала секретный договор об альянсе с Турцией. Италия на тот момент колебалась и объявила о нейтралитете. На следующий день Германия оккупировала Люксембург и потребовала от Бельгии пропустить свои войска, а следом обвинила Францию в нападениях и объявила ей войну. На четвертый день войны, вопреки протестам Великобритании, германские войска вторглись в нейтральную Бельгию. В этой связи Великобритания объявила войну Германии и послала экспедиционный корпус на материк в помощь Франции; вместе с тем направила военные корабли в Северное море, в Ла-Манш и Средиземноморье с целью морской блокады государств Центральной Европы.
В патриотическом угаре в Санкт-Петербурге толпа разгромила и подожгла немецкое посольство, посол спешно выехал из России. Громили немецкие лавки. Черногория объявила войну Австро-Венгрии 5 августа. Австро-Венгрия объявила войну России 6 августа; Сербия и Черногория следом объявили войну Германии. Через несколько дней Франция и Великобритания объявили войну Австро-Венгрии. Правительства противоборствующих сторон заявляли, что поступают согласно чаяниям своих народов, и винили друг друга в развязывании войны. Граждане разных стран во внезапном националистическом угаре спешили записаться в добровольцы и отправлялись на фронты, как на праздник, с цветами, под звуки оркестров и экзальтированных патриотических напутствий. Шовинистическое безумие разом охватило Европу, как пандемия. И хотя газеты писали, что европейская война едва ли будет продолжительной, что, по опыту предыдущих войн, решительные события произойдут не позже нескольких месяцев, что под конец осени всё решится, люди ощущали, что изнеженная декадентская Belle Époque под грохот канонады безвозвратно уйдёт в прошлое.
Германские генералы не рассчитывали сразу победить Россию, – знали, огромная армия из-за плохих коммуникаций и отсталой организации будет какое-то время подтягиваться к фронту, и одним ударом её не разбить. Чтобы не воевать на два фронта, они за шесть недель предполагали занять Францию, после того обратиться на Восточный фронт, несколькими ударами выбить русских из Польши, Прибалтики, Украины, Бессарабии, Крыма и Кавказа. Однако план с самого начала не состоялся – русские войска по настоянию союзников первыми вторглись в Восточную Пруссию 17 августа, стремительно захватили Гумбинен13 и начали теснить немцев к Кёнигсбергу14. С первых недель войны Европу исполосовали линии фронтов в разных направлениях.
В то время, как Санкт-Петербург ликовал по поводу первых военных удач, 21 августа жители России наблюдали полное солнечное затмение на полосе земли шириною 140—170 верст, от Риги через Киев в Крым, к Феодосии, и дальше по Чёрному морю в Турцию и Персию. Газеты писали о небесном явлении в тоне настолько успокоительном, что это усиливало суеверные опасения. И когда через несколько дней, будто в подтверждение страхов, в ходе Восточно-Прусской операции произошёл перелом в пользу немцев, народ по углам шептался о худших бедах. Из-за ошибок командования и провала разведки одна из двух русских армий потерпела разгром, десятки тысяч солдат взяты в плен, войска с огромными потерями к сентябрю вытеснены из Восточной Пруссии. Зато Франция избежала окончательного разгрома благодаря тому, что немцам пришлось отвлечь силы с Западного на Восточный фронт. Потом ещё не раз люди возвращались к разговорам о небесном знамении, когда в ходе русского отступления линии фронтов прошли практически по полосе затмения.
В столице умножились гонения на всё немецкое, включая язык, и даже название Санкт-Петербург царским повелением русифицировали – город святого Петра переименовали в Петроград. Жители недоумевали – название-то изначально было голландское, теперь из него словно исчез ореол небесного покровительства. На волне шпиономании высылали немцев, и некоторые граждане, во избежание неприятностей, спешно меняли иностранные фамилии на русские.
В южном направлении против Австро-Венгрии русские войска действовали успешнее – овладели исконно русскими областями в Галиции, где с подачи австрийских властей насаждался украинский национализм, и откуда упорно изгонялось всё русское. Взяли Львов, четвёртый по величине город Австро-Венгерской империи, и Галич. В сентябре дошли до Карпат и готовились вступить в Венгрию. Победа в войне представлялась достаточно скорой. Представители стран Антанты встретились в Петрограде и договорились между собой не заключать сепаратного мира с Германским блоком. В программе переустройства Европы после победы союзников Россия выдвигала довольно умеренные притязания – присоединение нижнего течения Немана и Восточной Галиции; также хотела получить гарантии свободного прохода военных судов через черноморские проливы.
А на фронтах Западной Европы войска Антанты и Германии в сентябре – октябре, в попытках обойти друг друга с северного фланга, начали «бег к морю». В результате Западный фронт протянулся на сотни километров от Швейцарии через Бельгию и Францию до Северного моря и почти остановился на месте, перейдя в изматывающую кровавую бессмыслицу, доселе невиданную позиционную войну с бесконечными окопами, рядами колючей проволоки, глубокой обороной, методичными артиллерийскими бомбёжками, с чудовищными людскими потерями при попытках атак и при совершенно незначительных подвижках в итоге.
По мере расширения боевых действий к своим союзникам подключались государства и колонии в Африке, Азии… Сумасшествие ширилось по свету, молниеносно охватывало всё новые области, война распространялась на моря, океаны. Япония вступила в войну на стороне Антанты, потребовала от Германии вывести войска из Китая; по ходу событий приступила к захвату островных колоний и баз в Тихом океане. Австралия и Новая Зеландия по соглашению с Японией присоединились к дележу немецких островных колоний по другую сторону экватора. В Африке британцы совместно с французами оккупировали германский протекторат Тоголенд15. Южноафриканские войска вошли в германскую Юго-Западную Африку.