Дурачок, или Эротический сон в августовскую ночь
- -
- 100%
- +
– Всё в порядке, – прожужжала одна из них столь плотоядно, что мне захотелось расстегнуть штаны.
– А? – ответил я и мелко затряс головой.
– Да вы не волнуйтесь, – понимающе пропела пчёлка, – дело житейское.
Её товарка подкатила столик. А другая уже ставила на него кофе. Тоже бочком, попочку оттопырив.
«И куда что девается, – думал я, вздыхая. – Где холодность, где хамство», – ощущать которые я так привык на Родине…
– Сахарозаменитель или мёд? – томно прозудела кофейница.
– Мёд, – хрипло прошептал я. —
Он тут же появился. Я с ужасом вспомнил оптимизацию, в смысле, что во всех предлагаемых мне яствах безусловно содержится отрава Кадерусселя, если чего не хуже. Но отступать было поздно. «Ладно, – думаю, – от одной чашечки ничего не случится».
– Очки вам помешают пить, – жужжала между тем первая пчёлка. —
Она присела на ручку кресла и стала, пристально глядя в глаза, медленно снимать с меня очки, будто отрешая риз…
«Х.й с ним», – подумал я и перестал вообще понимать что бы то ни было.
…Очнулся уже в потёмках… Лицом дышал в траву. По щеке и, видимо, в волосах ползали муравьи. Приподнялся на локтях…
Я был в одном из скверов нашей замечательно зелёной столицы, за кустом… Кто-то явно позаботился о моём покое. В штанах побаливало, будто меня изнасиловали. Пошарил глазами папку. Её не было.
«Сссуки, – начал догадываться я и усмехнулся: там были одни копии». А кроме того, зная об отечественном бандитизме с жильём, в Управлении недвижимости я в своё время отметил в документах: «Запрещается производить какие-либо действия без личного присутствия владельца». Паспорт с регистрации толстый комнатосдатчик мне ещё не вернул. Временную бумагу для проезда я тоже не брал, потому что улей коварных пчёлок располагался недалеко от дома. Поэтому я спокойно привёл в порядок одежду, и, вычесывая муравьёв, беззвучно смеялся, вспомнив то ли весёлое, то ли очень печальное…
В начале либеральных преобразований, когда ушлые сограждане создавали первоначальный капитал, грабя народ, еду в троллейбусе. – Это перед эмиграцией.
– Я хочу ходить в театр, – вопила какая-то старая тётенька. – Я хочу пить коктейль, а у меня нет денег!.. Отдайте мои деньги! —
«Ну не дура ли? – думал я. – Сама ж проголосовала за своё ограбление… – Идиотка…» – А на соседней лавке сидел, наклонив голову, бездомный и вычёсывал на пол троллейбуса вшей… Муравьи, которые падали из моей полулысой головы, были куда менее упитанными, и не кусались…
В голове почти приятно пошумливало. Я шёл домой и не без удовольствия вспоминал жужжащую попочку, голую ляжку от пояса и раздевание очков… Ляжка напоминала очищенную и ещё не пожаренную ножку какой-то птицы или зверька. «На сковородку бы её…» —
Я проглотил слюни и решил, что всё было справедливо: «Удовольствие испытал – да. А за удовольствия нужно платить»… Удовольствие же теперь представлялось гаденьким и каким-то липким…
Накрапывал дождик. Но я не торопился. Чувствовал себя прекрасно. Потому что представлял облом пчёлок в Управлении, куда они поутру наверняка прилетят с поддельной доверенностью на продажу моей квартиры… «Ха-ха-ха-ха-ха!»…
Довольно близко прогремел гром: «Быть грозе. – Прекрасно: будет питьевая вода», – порадовался было я, но тут же и омрачился: «А что, если Кадеруссель и в облака оптимизацию с самолётов впрыскивает? Ведь у людей, пришедших нынче к власти в разных странах мира, очень острый и ядовитый ум, заточенный на личное обогащение и, как они выражаются, оптимизацию сограждан.» – Я даже не улыбнулся этому глупому предположению, ибо в наше время может быть всё: и чего нет, и то, что и в самом страшном сне не приснится, – во время то ли крушения мира, то ли преддверия глубоких духовных перемен.
В интересное время мы живём, не правда ли? Захотелось найти ромашку и поиграть, отрывая лепесточки: выживем – не выживем, развалится Земля – не развалится… – Поиграть и посмеяться.
Жажда
Спал без просыпу – глубоко. И не поднимался по малой нужде, потому что, как не было залито в желудок, так и спускать было нечего. А несколько глотков вчерашней отравы у пчёлок мой мочевой пузырь выдержал, не ойкнув.
Распахнул балкон… Обдало свежестью. И… Я очумело захлопнул зевающий рот: поддон был до краёв наполнен дождевой водой! – «Ура-а-а-а!» – Жажда ударила в голову, как моча… Задрожал – и припал по-собачьи. Ещё бы – третий день без питья!..
О-о-о, я вожделенно лакал, с удовольствием ощущая себя животным… Какая чашка? – Не до неё… Вначале будто вдыхал воду, погружаясь в поддон до глаз и плюща нос. Затем глотки становились реже и мельче… Нос вытащил… И, наконец, я только мычал и ласкал воду губами, как жену… – Да, вы знаете, я до сих пор так поступаю. – А потом, всё ещё стоя на четвереньках, приподнялся и, вывернув голову к небу, бессловно, всем нахлебавшимся нутром благодарил великое Непостижимое, которое обыватели называют богом. «А ведь животные наверняка поступают и чувствуют именно так!» – понял я.
На небе не было ни облачка. Непостижимое, как ему и пристало, бесстрастно наблюдало за творящимся на Земле, оставаясь невидимым. Торжественно, гимнически, хотя и беззвучно, поднималось солнце. И я с глубочайшей благодарностью продолжил возносить хвалу Всевышнему за жизненно необходимое удовлетворение до тех пор, пока в трусы не закапало… Тут я прервал свою полусобачью молитву и устремился в туалет.
Стульчак был опущен. «Бедняга, – подумал я, – одна сегодня». Поднял его и блаженно выплеснул почти прозрачную жидкость. На душе стало по особенному легкомысленно. Настолько, что я не испытал никаких чувств, обнаружив в моей постели деваху. Она смотрела на меня так ласково и спокойно, что я почувствовал себя дома и, не рассуждая, засунулся под одеяло. Деваха была совсем другой, чем накануне. «Настоящая женщина – духовный хамелеон, – подумал я, – тонкий психолог». А деваха медленно, но решительно снимала с меня ногой трусы. Будучи сильно расслабленным, я не сопротивлялся.
– Что ты задумала? – только и спросил.
– Молчи, дурачок, – грудным шёпотом промолвила деваха.
Её губы оказались горячими, хотя и не такими полными, как хотелось бы. Но они всё равно обняли меня так, что я почувствовал себя внутри девахи, как в лоне. А её руки уже искусно работали с моими мужскими принадлежностями. Когда же она приготовила их, то вдохновенно откинув одеяло и скоро сгруппировавшись, направила на меня два полушария. На левом был небольшой прыщик, но это не важно.
– В ж. пу, – томно но настойчиво попросила деваха. – Плюнь только сначала. —
И тут я вспомнил кепку на вокзале, плюнувшую в меня плевелами. А также то, что попкино баловство в два-три раза дороже обычного… Понятно, я был по-пенсионерски экономным. Прибор от мыслей о денежных единицах размяк и уподобился жёваной морковке. Я нежно поцеловал восточное и западное полушария.., западное, понятно, даже два раза. И с удивлением понял, что прыщик точно находится на месте моего городка в Америке.
От попки пахло совсем не г. вном, как можно было бы предположить, а чем-то волнующим, уносящим в заоблачные дали.
– Так ты анальная, что ли?
– Угу, давай, – нутряно прогудела деваха. —
Я выкарабкался из-под неё и начал натягивать брюки.
– Извини, опал.
– Ччччё? – змеино прошипела деваха и повернулась ко мне бешеной собакой.
– Мне не семнадцать лет, ты же видишь, – подтвердил я отсутствие намерения, свистнув молнией ширинки.
– Идио-от! – зарычала деваха, вскочила и кинулась на меня со своими чёрными когтями. —
«Пиз. ец!» – понял я. Однако между нами оказался стул. Я поднял его. Деваха обломала ноготь, сразу сникла, зауйкала и, ругаясь матом, выбежала.
Остатки гражданского неповиновения
Погода стояла ясная. Посмотрел прогноз: четыре дня вёдра. И удивился простой мысли, пришедшей в голову только сейчас: можно ж брать воду из родника!
В компьютере оказалась интерактивная карта родников этой области. Их оказалось около восьмисот! И некоторые совсем близко к городской черте. «Хрен нас оптимизируешь!» – воскликнул я в душе своей и горячо возблагодарил великое Непостижимое. А затем, отыскав на помойке пятилитровую бутыль с пластмассовой ручкой, отправился к роднику.
В подземке было непривычно свободно… Задумался… И вдруг с большой тревогой понял разительное отличие путешественников от ездоков времени моего бытия на Родине: ровесники почти не встречались. Тогда как раньше именно они в основном и наполняли подземку…
«Дела… Но что же их заставляет сидеть дома, когда проезд пенсионеров по-прежнему бесплатный?» – Эта мысль паразитом вбуравилась в мозг и, доползши до середины его, расправилась и засмеялась: «Да их же оптимизировали!» И тут же в сознании возникло лицо девахи: «Дурачо-ок!» Лицо то хохотало, то, превращаясь в собачью морду, рычало. Даже слюна капала… Как можно верить женщинам?..
Мысль же об оптимизации походила на коричневую сороконожку. Я быстро раздавил её с помощью молитвы Присносущему. Над чёрными же когтями девахи и лицом её молитвенно пришлось поработать подробнее. Я даже чуть не пропустил нужную станцию…
Итак, приехав продать квартиру, я оказался в глубоко враждебной стране, общество которой страстно желает меня убить – оптимизировать то есть, и вступать со мной в интимные отношения в сомнительных целях…
Родина, … – и я добавил к этому святому понятию неприличное слово. Но, почувствовав что-то не то, молитвенно стёр его в сознании. «Родина святá всегда, – сказал я сам себе в душе моей. – Она убивает? – Значит, такова воля Закона Воздаяния… Умереть по воле Родины или уклониться?.. Великое Непостижимое, прости меня! – взмолился я. – Виновен, ничтожен. Но я горячо люблю тебя. И поэтому, сколь хватит сил, буду уклоняться, хотя тебе, как видится, угодна моя телесная смерть». – Тут слёзы полились из глаз моих. Я непроизвольно замедлил ход. Меня стали толкать и еле слышно обругивать.
– Не бойся, дед, – на ходу бросил какой-то зубоскал, – это быстро. Рррраз – и дымок пошёл. Ха-ха-ха-ха…
– Пора, по всему видать, – подтвердила его соображение молодая женщина с ребёнком. —
Я понял, о чём они, пришёл в себя и, вытирая слёзы, поспешил на автобус.
Спешить оказалось не нужно. Потому что, в отличие от подземки, здесь была внушительная очередь. Люди толпились несколько иные – попроще, а некоторые женщины и вовсе, как встарь, в платочках. Но опять же старух среди ожидающих не было…
Удалось сесть только на третий автобус. Но природой полюбоваться почти не пришлось. Ибо едва начался бор, как записанный на плёнку женский голос ласково сказал:
– Со-осенки. —
И почти весь автобус дружно вывалил вон. Каждый человек нёс чем-то наполненный тёмный пластиковый пакет… Ко мне тут же подошла пожилая женщина:
– Вы бы прикрыли бутыль, что ли. А то не довезёте.
– Как так?
– А так, – наставительно закончила женщина. – Заподозрят в уклонении – и сегодня же оптимизируют без суда и следствия. – И она быстро отошла от меня, как от прокажённого.
Я понял, что она права. Спрятал бутыль в кустах и пошёл пешком назад в город. Пакет нашёл в первом же мусорном баке, и вытряхнул его содержимое.
…Вернувшись в «Сосенки» и войдя в бор, невольно прикрыл глаза и стал глубоко дышать, аж слёзы навернулись. Сердце наполнилось отрадой и охотно любило всё видимое и невидимое… Даже волоски Кадерусселя. Шёл и пел про себя:
Стоит наш лес могучий,
Как богатырь живой,
Надвигул шапку тучей
И шелестит листвой1…
1 Широко известная песня Ф. Мендельсона-Бартольди на стихи Йозефа Эйхендорфа, правда, некоторые полагают, что Г. Гейне. Я любил петь её в юности.Продолжать, однако, на стал, потому что в песне говорилось про лиственный лес… А у нас, кстати, сосен нет, пинии только. Они, да, похожи, только иголки в три раза длиннее. И то на сопках растут. А тут родное – «Со-осенки!»…
И вспомнилось, как в детстве гулял с дедушкой в леске, грибы собирал. Под соснами маслята были… Огляделся на ходу… Куда-а-а. Близ такой-то незарастающей народной тропы… Тут едва какой грибочек головку покажет – сейчас выковырят, и грибницу не пожалеют…
Тропа упиралась в очередь, а очередь – в источник… Так в старину дороги заканчивались у сельского магазина… Большей частью стояли женщины, но передо мной оказался зачуханный мужичонка… Все молчали. Двигались очень медленно. Желая узнать, почему, пошёл посмотреть.
Источник довольно бодрой струёй вытекал маленьким водопадом из расселины в небольшой скале. Под ним было озерцо. Но люди подставляли свои ёмкости под струю, а не чёрпали. И я понял, что оно едва ли случайно: не верят в чистоту озерца: Кадеруссель не дремлет.
Вернулся к своей очереди. И тут где-то у дороги возник и стал приближаться стрёкот. Очередь всполошилась и начала быстро рассеиваться по бору. Побежали и мы с мужичонкой: «все бегут – и мы бежим». А пакеты с бутылями бросили, тоже как все… Вскоре напали на яму, то ли воронку. Просвистела мысль: «Может быть с войны ещё, от фугаса». Прыгнули. Там было чуть не до колен прошлогодних листьев.
– Закапывайся! – приказал зачуханный. —
Я лёг на спину и закидался хорошенько.
– Чего такое? – спросил потом.
Но тот не успел ответить, потому как на нас навалились какие-то тётки, хорошо не жирные. Но всё равно воздух из брюха выпустили. Я дышал мелко-мелко, будто вкруг меня обвилась анаконда. «Анконда наверняка не пердит», – подумалось.
Все молчали… Стрёкот, отдалившийся было, снова стал приближаться, и вдруг стих.
– А ну вылезайте! – сказал грубый мужской голос. —
Тётки надо мной зашевелились и гнусно захныкали, поминая почему-то золотой юань. Мне наступили и на грудь, и на живот, и на лицо… Терпел, мысленно матерясь. Сердце оглушало барабанным боем…
– Документы! – приказал тот же человек. —
Молчание… И тут одна запричитала, что забыла дома.
– С нами пойдёшь, – приказал грубиян. —
Как же она плакала, как причётывала, как умоляла!.. Ей не отвечали… Причёт же вела правильно – по старинке: «Деревенская, сразу видно. Жаль, что таких убивают. Лучше б безродных иностраннопоклонников, а то своих не осталось на Родине: чужие стали своими, а свои – чужими… Теперь, чтобы стать на Родине своим, нужно переродиться в чужого» … —
Когда стрёкот явно отдалился, я высунулся… Автоматчики сопровождали нескольких женщин. С ними был ещё кто-то, похожий на попа; во всяком случае, в чёрной хламиде и в высокой шапке. А стрёкот происходил от маленького трактора. Он вёз какой-то бочонок.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.