Небожественное. Рассказы, притчи и сказки

7. Тетеруй

Я не мог даже предположить того, что мудрость связана с возрастом тела, пока не попал на планету ББ. Бабытцы превосходят землян лукавством. Поэтому способы предотвращения старения и омоложения там уже внедрены в бытие. Однако, можете ли только представить, что некоторые отказываются от омоложения!.. И вот почему.

Мудрец и поэт семидесяти лет Тетеруй с радостью ухватился за возможность омоложения… Напоминаю, речь идёт не о Земле. Поэтому Тетеруя не интересовало ни участие в оргиях, ни романтические отношения с юной бабыткой, и так далее. Нет, он считал свои духовные достижения чрезвычайно ценными для бебечества (так называлась совокупность обитателей планеты ББ). Поэтому полагал целесообразным как можно дольше оставаться ясно мыслящим мудрецом, соединяя духовный опыт и силу молодости. И вот, он пошёл к лукавым учёным, заплатил деньги за лечение – и стал молодеть… Да, именно за лечение, потому что учёные определили старение как болезнь… Лечение шло успешно. Но…

Тетеруй незаметно для себя стал терять мудрость. Самое главное – как бы рассасывался стержень личности, который был, казалось бы, несокрушимым. В размышления о судьбах бебечества всё чаще вторгались мысли о мелочах, о которых он как будто давно уже забыл и даже осмеял в душе своей.

Одно за другим начали появляться, казалось бы, начисто исчезнувшие желания. Он пытался им сопротивляться, потому что ещё понимал пагубность желаний, а в особенности – для мудреца. Но, тем не менее, Тетерую становилось всё более небезразлично то, что он ел и пил. Всё более назойливым становилась потребность полового общения… Нет, свою престарелую жену он не бросил. Но молодеющая плоть властно требовала соитий, а бабушка мудреца заниматься ими уже не могла. И Тетеруй завёл любовницу, потом другую. Ему казалось, что изменчивая половая жизнь вдыхает в него новые жизненные силы, необходимые для плодотворного творчества.

Тетерую стало легко двигаться. Он с радостью упражнял тело. Захотелось перемещаться – и Тетеруй отправился в кругосветное путешествие. Во всех городах и странах всеми способами ублажал плоть, которая всё более того требовала. И оправдывал свою страсть к перемещению мнением древнего мудреца Дудуббы о том, что путешествия мудрецу полезны…

Мысли Тетеруя становились всё более мелкими и суетными, сознание – всё более омрачённым. Бабетцам вначале это нравилось, потому что Тетеруй начинал говорить в своих произведениях уже не о великом Непостижимом, а о том, что считали насущным, понятным и якобы полезным для бебечества. Творчество Тетеруя стал доступным широкому кругу бабетцев. Его стихи вовсю покупали, он разбогател, поместил свою бабушку в дорогой дом престарелых, чтобы жить не мешала…

Но время шло – и произведения Тетеруя становились всё более похожими на то, что создавали и другие поэты, всё более блёклыми, а их темы – мелкими. Мудрецом он как-то незаметно быть перестал и мог писать только о суете. Когда он открывал свои работы, созданные до омоложения, он вообще не мог понять ничего. Поражался своей непроходимой глупости в старости. И был бесконечно благодарен лукавым учёным, освободившим его от так называемой мудрости.

В конце концов Тетеруй бросил поэзию, которая стала настолько примитивной, что перестала приносить доход так же, как и стихи, написанные в мудрой старости.

Тогда Тетеруй занялся перепродажей сделанного другими. Вволю ел и пил, жил с несколькими женщинами сразу, то перемежая их, а то и единовременно. Его природная бабушка, видя преображение мужа, лечиться от старости отказалась и с молитвой умерла. А сам Тетеруй, когда его спрашивали, не он ли тот самый знаменитый мудрец, с крайним удивлением отвечал, что нет, это досадное совпадение – и хохотал.

Тетеруй был необыкновенно счастлив стать обычным бабетцем. Жить, как все, доставляло ему всё большое удовольствие, даже счастье. В омоложении он остановился на двадцати годах. Лечение прекратил и решил постепенно стареть. Женился на продавщице. Помогая ей, укрепился в деньгоделании. Дети тоже сызмальства занимались главным – деньги пилили. У них был большой дом в хорошем месте, у каждого – своё средство передвижения, прислуга. Отдыхать летали на другие планеты… Одним словом, было всё, как у самых уважаемых бабетцев…

Когда Тетерую вновь стукнуло пятьдесят, он решил, что пора снова омолаживаться. То, что когда-то в глупой старости он был замечательным мудрецом и духовным поэтом, он не помнил… А на что оно такое помнить, скажите пожалуйста? Польза-то какая?.. Где? В чём? – Смех один, вот что.

8. …И восторжествовал разум

У некоего божества долго копилось неудовлетворённость одним из его творений – разумными существами с планеты Рарет – раретцами.

И оно решило подправить раретцев, направить их по угодному Ему пути, от которого раретцы отклонились. И тогда раретцы по внушению свыше всё более и более стали чувствовать необходимость избавляться от лица и сердца… «И в самом деле, зачем нам лицо и сердце?» – подсознательно ощущали раретцы. Под красивым стало пониматься одинаковое, желанным ощущалось единообразие и забывалось сердечное чувствование…

Чем была вызвана неудовлетворённость божества?.. Обыватели полагали, что Высшее непременно должно творить нечто приятное им. Однако это едва ли могло соответствовать действительности. Потому что раречество обязательно должно было погибнуть, ведь оно рождено… А как же иначе?.. Поэтому-то в раретцах и должны были усиливаться качества, ведущие к вырождению, к гибели…

Раретцы пока ещё продолжали различаться лицами… На планете Рарет бытийствовало много народов с разными обычаями. Впрочем, сглаживались и эти отличия, потому что раретцы перемешивались всё более и всё глубже забывали об обычаях предков, теряли особенности присущие именно их народу. «На что они нужны, эти обычаи? – рассуждали они. – Какими глупыми и суеверными были предки!»…

Но более явно раретцы теряли лица духовные. Презрев, насмеявшись над наследием длинной череды предков и отказавшись от него, раретцы внутренне становились всё более одинаковыми, как будто души их изготавливали на заводе. Телесное лицо оказывалось только маской, под которой было нечто белое, матовое, пустое. Это никого не смущало, потому что нравились только и именно маски. Когда оценивали раретца, речь шла преимущественно о них. Поэтому работе над масками раретцы придавали большое значение: маски подкрашивали, смазывали различными снадобьями, их упражняли, подтягивали и даже подрезали. Самым успешным в работе над масками, завидовали, и те снисходительно делились опытом.

Одно время божеству казалось, что раретцам вообще не нужны головы. Но потом оно отказалось от образа безголового раретца в своём сознании. «Голова нужна безусловно, – поняло божество. – Головастые разумные существа погибнут быстрее, – если начнут думать исключительно головой», – решило оно и внушило раретцам мысль поступать именно таким образом…

И восторжествовал разум. Полностью потерявших способность думать сердцем считали умными. Таковых превозносили и поручали им самые важные должности.

…Божество рассматривало нового раретца. На всей планете он стал духовно, прошу прощения – не духовно одинаковым. И увидело божество, что это хорошо. «Маски тоже скоро станут единообразными, это вопрос времени, – подумало оно. – Тогда раретцы поймут, что на масках благо только ставить номера, чтобы различать друг друга»… Да нет, это не плохо, а как иначе-то?

Раретцы стали пронзительно умными, потому что утратили способность думать сердцем. «И это тоже хорошо! – одобрило свою работу божество. – Они на верной дороге… Стяжание, воровство, разврат, убийственные ссоры без причин… Да-да, всё получилось, как нельзя лучше. Теперь о раречестве можно забыть. Они уничтожат себя самостоятельно без моего дальнейшего участия», – «поняло» божество и «занялось» другими столь же неотложными делами. Что-то прекрасное нужно было создать, что-то отжившее направить на путь уничтожения… И божество сосредоточилось на судьбе планеты Земля и человечества…

9. Известие от Хаилама

В одной галактике неприкаянно летал дух… Не самый великий, но и не из последних.

Раньше он бытийствовал в другой галактике. Там жили двухголовые существа, которых он избрал для любви. В любви же дух был… если так уместно выразиться – не духовным, то есть: ревнивым, требовательным и пытался серьёзно ограничивать свободу двухголовых. Такая любовь не соответствовала плану Творца сущего о двухголовом народе, и любовный союз ревнивого духа с двухголовыми распался. Духу в его духовную голову не приходило то, что он сам виноват. Поэтому он обиделся и полетел подальше от обидчиков, аж в другую галактику, искать живых существ, которые больше бы соответствовали его представлениям о любовных отношениях.

А те-то, двухголовые обидчики, живут себе – и ничего понять не могут. То дух говорил с ними, умолял любить его, заповеди его соблюдать, а тут перестал! И теперь этому духу стало как бы на всё наплевать… Что такое? В чём дело? Где он? Куда делся?..

Некоторые из двухголовых почувствовали себя виноватыми в случившемся. Они стали слёзы лить, умолять духа обратить на них внимание. – Им и невдомёк, что дух-то улетел…

Эх вы-и… Надо было пытаться выстраивать отношения раньше – когда вас любили, а не тогда, когда у влюблённого в вас терпение лопнуло… Влюблённого?! – Ну да, очень своеобразно, но ведь влюблённого-таки?.. А когда обиделись на вас, плюнули в сердцах, да и дверью хлопнули?.. Какая уж тогда любовь… Как говорится, из треснутой миски щей не похлебаешь…

Улетевший же дух как-то оборотился назад, пронзил взором своим вещим космическую бесконечность, и видит: да, кое-кто на прежней планете покаялся в том, что не оказывал ему желаемого уважения и был бы не прочь возобновить нескладную любовную тягомотину. А большинству было… Ну, как бы это культурно сказать? – Одним словом, достаточно безразлично.

Да… Закончилась любовь… Стоит ли переживать об окончании страстных

отношений? Красота ведь: никто в душу не лезет, мозги не компостирует…

Большинству страстная любовь надоедает основательно… Правильно, а как иначе-то?.. Иначе не бывает. Иначе – высокая небесная любовь должна быть только. Но – ни двухголовые, ни их незадачливый дух о ней не ведали по попущению Творца сущего…

«Ну как хотите, ваше дело», – сказал дух сам в себе и продолжил свой полёт в поисках забвения, утешения своих неразделённых чувств в новой страстной любви. – Однолюбом он не был.

Долго ли коротко летел, а попалась ему планета с приятными условиями жизни. Осторожно вошёл в её газовую оболочку, чтобы не обжечься. Пригляделся: да, есть двуногие, правда, одноголовые существа, как будто разумные. «Подходяще, – подумал дух, – коли одноголовые – поверят»… Он полагал, двухголовые не разделили его любовь именно из-за их двухголовости.

И вошёл дух в нутро самой большой горы, побыл там какое-то время, силой её исполнил, проделал отверстие в вершине и стал пускать дым.

Встревожились одноголовые: что такое, никак знамение свыше. А дух тогда начал камни раскалённые бросать через отверстие в вершине. Ну, тут уж одноголовые окружили свою самую большую гору и стали славить Творца сущего. И тут из недр планеты раздался глас, подобный звуку вселенской трубы:

– Здравствуйте. Я великий дух, сотворивший всё, что вы видите, да и вас самих… —

И тут духу пришла в «голову» интересная мысль – принять какое-то из имён одноголовых. «Так им легче будет полюбить меня», – предположил он и продолжил свою соблазняющую речь так:

– Меня зовут Явоёг. Я могуч, свиреп и мстителен. Вы должны меня любить и исполнять всё, что я буду говорить. А я вам за это… – и дух перечислил обильное вознаграждение за любовь.

Протрубил дух примерно так, дыму выпустил, сколько мочи было, камни огромные раскалённые швырнул в поднебесье, а после и немного огненной лавы выплеснул для совершенной острастки:

– Вот что будет иначе, только пуще многажды этого!

Ну конечно, навёл он тень на плетень в своей речи. Только чего не скажешь, не сделаешь, чтобы склонить к любовным отношениям избранных своих?..

Да, оно нечестно. Но самонаречённому Явоёгу просто позарез нужна была любовь какого-нибудь народа… Ну вот такой у него был характер – и всё! Что теперь делать?.. С духом, как и с человеком, благо считаться… Я бы простил Явоёга и отнёсся с состраданием к его тяге к страстной любви с каким-нибудь народом…

Знаете, раньше, когда я видел какого-то выпадающего из ряда вон человека, то думал: «Ну неужели ты, глупец, не понимаешь, что так себя вести нельзя? Ты же пары не найдёшь!»… А потом – жизнь шла, и наблюдал я, что самые, казалось бы, «неправильные» люди находили себе пару под стать… Так уж любвеобильное Предвечное устроило жизнь. Главное – не отчаиваться и продолжать искать.

Люди, всем вам пара – есть… Что? Где-то женщин больше, чем мужчин? – Ну так есть места, где напротив мужчин больше. Туда ходите. Кроме того, посмотрите сколько разводов-то?.. А интернет на что?.. Ну, вы меня поняли.

А моя мама обладала даром пророчества. Когда мне было шесть лет, она сказала, я на всю жизнь запомнил:

– Вот живёшь ты себе – и не знаешь о том, что где-то на другом краю Земли ходит девочка, с которой ты поженишься.

Тогда оно меня сильно озадачило. Стоял я, ел эскимо и не мог понять, что же оно такое мамины слова значили. Но – прошло много-много лет пророчество-таки сбылось: у меня счастливая семья в другом полушарии…

Что же до нашего духа Явоёга, то, запугав одноголовых, он начал выстраивать с ними отношения точно так, как и с двухголовыми: духовное насилие взамен на обещания невозможных благ… Печального опыта любви к двухголовым дух не учёл, отношения снова не получились, он опять смертельно обиделся и улетел в какую-то третью галактику…

Я почему-то верю, что Явоёг найдёт-таки себе подходящий народ. У меня вот только третий брак оказался удачным.

Однако среди одноголовых нашёлся человек, который возжелал умастить рану народной души от несложившейся любви с духом. Тем более, что Явоёг всех смертельно запугал: он-де могучий, свирепый, мстительный… Существо то звали Тарезансисом.

Ну конечно, Тарезансис не сам захотел быть целителем, а это было внушено ему Творцом сущего. Жил он себе и жил, как все, лепил и обжигал прекрасные горшки. Однако в один прекрасный день в сознании Тарезансиса вспыхнула странная мысль о своём особом предназначении. Мысль подкрепилась взявшимися будто ниоткуда чудесными способностями творить необычное и предвидеть будущее… Ну, такое преображение любому разумному существу перенести сложно. Не удержался и Тарезансис, заявил народу, что он-де сын Явоёга… Так уж одноголовые были устроены: чуть что необычное – так сразу сын Неба и чуть ли не сам Творец сущего…

Народ, понятно, перепугался, смутился. А Тарезансис стал ходить по планете, больных исцелять и даже смерть от умирающих отводить… Некоторые из таковых обижались на него за это, потому что жить уже устали, а он помереть спокойно не давал. Но Тарезансис не обращал на них никакого внимания. Страсти одолели, вели его, и он безудержно чудотворил…

Да, как и Явоёг, Тарезансис тоже угрожал народу. Однако любовь его к одноголовым была более сильной и бескорыстной, а поэтому затмевала угрозы. И народ принял Тарезансиса и даже возжелал видеть его вождём.

У одноголовых, понятно, уж был один вождь. Тому это не понравилось, и решил он погубить Тарезансиса…

Сами подумайте, а могло ли быть иначе?.. Ну вот я, к примеру, начну помещать в интернете сообщения о том, что я – духовный глава, и при этом стану чудеса творить… Мусор, скажем, уберу из океана таинственным образом или всеобщее потепление превращу во всеобщее похолодание…

А одноголовые на явления, которые не могли объяснить, были падкими, и весьма. Чуть что необычное кто делает – ясно, божество, к нему очередь километровая на приём, чтоб избавил от последствий собственных безобразий – и всё, никакой ответственности, никакого искупления… То есть, одноголовые хотели преодоления Закона Воздаяния, выхода из-под него. Непостижимое Небо, нашло, что это уже через чур. И поэтому-то и внушило вождю одноголовых желание погубить Тарезансиса.

Вождь подловил Тарезансиса на слове, что он-де творец галактики. Тарезансиса за это осудили и убили… Такие уж были обычаи у одноголовых… В нашем с вами обществе, конечно, было бы иначе. Ну, посадили бы Тарезантиса в психушку, коли бы сильно досаждал. А то и просто-напросто хорошенько отделали бы в полицейском участке, да и отпустили домой с миром, горшки делать. Уж больно много нынче всяких духовещателей развелось… У одноголовых же их было на порядок меньше. Поэтому Тарезансиса пришлось казнить.

А тот и по смерти умудрился своего добиться – любовь народную возжечь к Явоёгу улетевшему. Тарезансис предвозвестил, что тело мёртвое его исчезнет, а душа объединится с душою отцовской, с явоёговой, то есть…

Ну, со вторым обстоятельством всё было ясно. Все мы по смерти воссоединимся с предвечным Духом, правда, не с тем, которого имел в виду Тарезансис. Но это мелочи. Загвоздка была с телом. Оно и в самом деле куда-то и как-то исчезло. Его не нашли. Поэтому народ Тарезансиса прославил, а вместе и с ним – и отца его наречённого Явоёга за компанию.

…А между тем, на другой планете этой галактики в это же самое время неизвестно откуда взялся человек по имени Сисназатéр. Человек вёл себя очень скромно, горшки делал хорошо, женился на молитвенной девушке, детей с ней нарожал неболюбивых… Поэтому к нему никто не придирался. Ему выдали паспорт без сведений о месте и времени рождения и о родителях. И в своё время Сисназатер тихо и спокойно, в своей постели, в окружении любящей и многочисленной родни отдал душу великому Непостижимому.

Душа Сисназатера попала в рай. Долго ли коротко летал он там со духи благодати меж чудесных дерев, ел плоды духовные невиданные, играл духовными пальцами своими на невидимой арфе десятиструнной, сопровождая сладкогласные хваления обитателей рая… А только призвало Всевышнее душу Сисназатера и повелело ей продолжить духовные подвиги в иных пределах:

– Нет моей воли, – «сказало» духом Предвечное, – долго тебе нежится в раю. – Бери кого хочешь в помощь из главных духов благодати, да отправляйся в иные пределы, посмущай разумные существа речами да чудесами. Убийства своего, гляди, не добивайся так настойчиво, как на планете одноголовых. А так только встряхни обывателей духовно, чтоб не наживой одною да развратом существовали. Может, кто и поверит тебе. А найдёшь учеников – так благослови их на проповедь, а сам сразу возносись, не задерживайся – и назад в рай, понял? Ученики и без тебя управятся. Передохнёшь – и коли захочешь, я тебя на другую какую планету направлю. А нет – так отдыхай при мне во веки веков, да будет так.

– Слушаю, Великое, – бессловно ответила душа Сисназатера.

В спутники он выбрал духа Хаилáма. Собрались они наскоро, да и в путь-дорожку наладились, полетели, значит.

…Летят, летят, а планеты всё попадаются либо мёртвые, либо глистами да тараканами заселённые. Устал Хаилам и говорит так-то Сисназатеру:

– Чудотворитель, сил нет лететь далее – крылья понатёр. Давай остановимся у тараканов. Не всё ли равно тебе, кому проповедовать?

– Нет, – отвечает Сисназатер, – не лепо мне тараканье обличие принимать… – А для проповеди обязательно нужно было быть в теле насельников планеты… – Хочу найти существа с головами, руками да ногами: мне так привычнее.

– Пустое это, Чудотворитель, – не унимался Хаилам. – Тараканы ничем не хуже людей, а может быть, в чём- то и лучше. А головоруконогие, глядишь, снова тебя убьют… Знаешь, чую я: тараканы-то куда добрее, а?

Сисназатер, однако, упёрся. И мучил Хаилама полётом до той поры, покуда планету с головоруконогими не обнаружил. Она так и называлась – Головоруконогия.

Сели они в пустынном месте: горы, песок, колючки, дерева засохшие… Сисназатер плюнул, брение сделал и бросил комочек сей на земь. Оттуда тотчас родник забил.

– Слава тебе, Чудотворитель, – воскликнул Хаилам и сотворил земной поклон.

– Ладно уж, – ответил Сисназатер и ладошкой махнул. – Оно мне ничего не стоит. А вот головоруконогим-то про это расскажи. Они на чудеса падки, сразу решат, что я творец сущего и поэтому слушать меня станут… А ты тогда станешь моим предтечей…

– Спасибо, Чудотворитель! – воскликнул Хаилам.

Сисназатер уврачевал ему кровоточащие раны в основании крыльев и сказал:

– Отдыхай пока.

Хаиламу только того было и надобно. Свернулся он в калачик на песке и тотчас захрапел по-богатырски. Сисназатер присоединился к нему.

…Головоруконогие были устроены так: голова у них была одна, ног – две, рук – три, а половых органов – четыре. И вот почему. Блуждать разумом им заповедано не было, поэтому голова одна, и та маленькая, как у змеи. Ног две – потому что особо быстро перемещаться суетно. Стяжать телесные блага головоруконогим уж очень хотелось, поэтому рук дано им было по три. Но вот высшим удовольствием и наслаждением головоруконогие понимали половые утехи, поэтому и соответствующих частей тела у каждого из них было по четыре: два женских и два мужских. Эти части располагались где ни попадя, один на голове даже был. Так что родителей в семьях было не два, а пять. Матерью для определённого ребёнка оказывалась та из особей, которая родила. А остальные были отцами. Но для следующего ребёнка уже всё было иначе. Поэтому у головоруконогих не было понятий «отец» и «мать». И в свидетельствах о рождении указывали: родитель 1, родитель 2, и так далее.

Сисназатер и Хаилам проспались только к утру следующего дня.

– Ну что, начнём смущать головоруконогих? – смеясь, сказал Сисназатер.

– Твоя воля, Чудотворитель, – с улыбкой ответил Хаилам.

Пришли они в близ расположенное селение, стали еду по домам просить, чтобы выдался повод явить чудо… А заборы везде высокие, поверх стрýны под напряжением натянуты, окна с решётками, а двери железные, с глазками. В глазках же очи недобрые зыркают… Из-за одной двери через домозвук выругали просителей словами нехорошими, а из-за другого забора и вовсе булыжники швырнули.

Обрадовался Сисназатер, взял те булыжники в руки, возвёл очи горé и молвил:

– О непостижимое Небо, по Твоей неисследимой воле прибыли мы с Хаиламом на планету сию нечестивую, дабы посмущать ожиревших телами и сердцами обывателей да встряхнуть их духовно. Порази ж их воображение чудом, иначе взболтать души их, отвлечь хоть на мгновение от соития да стяжания не удастся.

Предвечное нашло просьбу Сисназатера естественной. И булыжники в его руках тотчас обратились в свежезажаренную крупную рыбу.

Ошалели обыватели, глядючи на такое в глазки да окна зарешёченные. Кинулись было к нищим. Да только пока замки свои хитроумные отпирали, от тех и след простыл.

Сидят себе Сисназатер с Хаиламом, рыбины уплетают за обе щёки да посмеиваются: теперь, мол, всё – головоруконогие в наших руках.

Так и произошло. Много и других чудес сотворил Сисназатер. А Хаилам оставлял о некоторых из них письменные свидетельства. Только о некоторых – потому что для того, чтобы рассказать обо всех них не хватило бы и всех книг, которые могла бы вместить планета головоруконогих.

Конечно, пленились обыватели чудесами. На планете это вызвало большие нестроения, казни, войны даже. А потому Сисназатер с Хаиламом, оставив расхлёбывать заваренную ими кашу учеников, вернулись в рай к великому Непостижимому.

Вернулись живыми и невредимыми, так, как им и было то заповедано. Об их чудесном исчезновении головоруконогие сложили замечательные легенды и передавали их из рода в род. Сомневающихся или понимавших эти легенды не так, как то было угодно начальству, пытали, убивали и даже заживо сжигали. Но стяжать-таки стали менее рьяно – и у обывателей отвалились третьи руки. Совокупляться стали упорядоченно – и перестали вырастать «лишние» половые части тела. В конце концов у каждой особи осталось только по одной: по мужской или женской.