Безгрешный

История Безгрешного

Мы пошли в землянку, Безгрешный начал рассказывать свою историю.

– Раньше я жил очень далеко отсюда, в тех краях никогда не было снега и зимы, там всегда было лето, у людей кожа была бронзового цвета, на деревьях росли сладкие плоды. Я был сыном богатого князя, именно мне пророчили властвовать, когда я вырасту. Отец назвал меня Юмбрамандархонди. Он посвятил мое детство учению и грамоте, целыми днями я проводил с учеными людьми. Знания давались мне легко, иногда я и сам удивлял своих учителей своей смекалкой. Уже юношей я был рослым и сильным, мог потягаться с любым мужчиной не только в силе, но и в остроте ума и знаний. Когда мне исполнилось двадцать, отец отдал мне обширные земли, чтобы я управлял ими. Говорили, что не было лучше и мудрее владыки, чем я. Сначала я правил по справедливости и порядку. Через два года власть окончательно вскружила мне голову, я хотел управлять не только теми землями, что мне дал отец. Я хотел быть хозяином всех земель, которые видел и знал. Отец был против, говорил, что я очень молод. Я не внял его голосу, припугнув нескольких купцов, я взял их земли, и отец не знал об этом. В тайне от отца я собрал армию из простолюдинов и отправил их в соседнее княжество под командованием моего друга. Они принесли мне откуп, очень богатый. В тот же день отец узнал об этом, он хотел посадить меня в темницу и лишить тех земель, которыми одарил. Но не тут-то было, я заранее разослал десятников в отдаленные владения, при случае они начали бы собирать армию против моего отца, а его армия не успела бы на помощь.

– Опомнись, неужели ты пойдешь против своего отца, в последнее время я не узнаю тебя, неужели тобой овладели злые духи, и ты ничего не видишь кроме власти и денег, – спрашивал меня отец.

– Ты не смог приумножить богатства, ты ничего не сделал для нашего рода, дела и слава наши не стали больше, а ведь ты мог бы сделать нас могущественней, но ты ничего не делаешь, только сидишь и смотришь, как другие разворовывают твои богатства.

– Что ты говоришь, я, и только я поддерживаю мир между соседями, и никто не покушается на славу и богатства нашего рода.

Тогда я рассказал ему о нескольких купцах, которые нечестным путем достигли богатства, и как я поступил с ними, отобрав у них все. Тогда я был на вершине блаженства, я видел смятение отца. Он действительно не знал об этом, он не знал, что его обманывали его лучшие поверенные. А когда я сказал ему, что сослал их на границы наших владений, где они живут как простые крестьяне, у отца подкосились ноги.

– Юмбра как ты мог, что ты делаешь, на протяжении всей своей жизни я боролся за мир, за это меня и называли Миротворцем, а ты не только разжег старую войну с соседями, которая поглотит все наши богатства. Но еще и выгнал наших купцов, которые знают наши секреты. И продадут их нашим врагам. Я не усмотрел за тобой, недоучил, ты не прошел испытания. Все то, что принадлежало тебе, я отбираю, и возвращаю тем, кого ты обидел. А ты три года будешь в темнице, хлеб и вода только утром.

Я спокойно слушал приговор, заметив, как постарел и ослаб отец.

– Не будет этого, если я не отдам знак своим гонцам, десятники придут сюда с армией из народа, и у них будет только один владыка – Я. А что касается соседей, то запомни, через три года они будут платить нам великую дань. А ты будешь гордиться мной.

Отец ушел, не сказав ни слова, меня посадили в темницу на несколько дней, но никто не осмелился ограничивать меня в чем-либо, я мог спокойно выходить из нее, а что касается еды вина и развлечений, то их было в это время слишком много. Совсем скоро к воротам подошла армия, от ее шагов содрогалась земля. Окружив замок, она приветствовала меня.

– Юмбра! Юмбра!

Я забежал в тронный зал, где сидел отец, несмотря на то, что мне запрещено было выходить из-под ареста.

– Ты видишь, я же говорил тебе, они приветствуют меня.

Тогда я вел себя, как мальчишка, который хвастался своими шалостями.

– Я не передаю тебе власть, как хотел бы это сделать с почетом и уверенностью, – сказал скорбно отец. – Но прошу тебя, дай мне еще один день правления, потом я уйду, обещаю.

Меня удивил спокойный тон отца. И в то же время я ликовал, самый сильный мой соперник был повержен, мой отец, который был моим учителем и гордостью, сдался, чего уж говорить о тех, кто правил в соседних землях.

– С закатом следующего дня твоя власть перейдет ко мне, – сказал я надменно.

Отец молча кивнул, встал и ушел, оставив трон и амулет, – символы власти мне, официально он уже не был правителем. Мне захотелось кинуться ему в ноги с чувством благодарности и любви, но я удержался, провожая его взглядом. На следующий день отец выступил с речью, которая слово в слово была передана в народ.

– Я, Владыка семи земель Ямаока, в народе названный Миротворец, отрекаюсь от власти и передаю ее по наследству. Пусть время моей власти и было обременительным для народа, но навсегда останется в доброй памяти мирным временем и спокойной жизнью. К славе и победе вас поведет мой сын Юмбрамандархонди, ему же и передаю я свою власть.

В тот день я был безумно счастлив и начал строить грандиозные планы. Отец закрылся в своих покоях и редко выходил оттуда, но всегда интересовался моими поступками и решениями у советников, которые со временем начали одобрять мои мысли. Через два года меня называли великий Ю. Через три года я, как и говорил своему отцу, завоевал без особых потерь все соседние княжества. К этому времени отец тяжело болел и не вставал с постели, все время он работал над летописью, но я мало этим интересовался. У меня были другие планы и интересы, я собирал всех, кто мог держать оружие, обучал их военному делу и хотел вести свою армию на северные страны. Однажды отец позвал меня к себе.

– Ты выполнил свои обещания, остановись на этом, – попросил отец слабым голосом. Не иди войной на другие земли.

Я едва узнал его, я его редко видел, он сильно изменился, больной и немощный старик, он едва дышал и стоял на ногах.

– Обещай мне, что не пойдешь дальше войной, ты и так прославил наш род.

– Я не могу дать тебе слово, я не привык останавливаться на полпути.

– Остановись, прошу тебя, не обрекай народ на муки и страдания, ты не знаешь, какой ценой дается твоя слава.

– Я не могу остановиться, – сказал я твердо.

– Опомнись, сын, – едва слышно сказал отец, в небольшой темной комнате воцарилась тишина, отец тяжело дышал. Я вышел.

Если бы я тогда и захотел, то не смог бы остановить войну, народ был готов к ней как никогда, и решительно был настроен на победу. А западные и северные страны не знали, насколько мы сильны. Через неделю отец опять призвал меня к себе. Я уже знал, о чем он будет говорить, но мои ожидания не оправдались.

– Я умираю, перед лицом своей смерти я увидел твою судьбу, бедняга, как ты обманываешь себя, ты действительно завоюешь весь мир, но не так, как ты думаешь, – в глазах отца впервые я видел спокойствие и какое-то светлое блаженство. – Иди с миром, я прощаю тебе.

С этими словами он умер – тихо и спокойно, ему нечего было бояться смерти, он действительно достойно правил и жил. Я недолго оплакивал его и активно готовился к войне. И очень скоро оказался посреди поля битвы, как полководец я лично повел свою армию. Бились до последнего, бок о бок. Через несколько дней битвы я видел дань, которую мне платили, видел цену своей власти, видел ее своими глазами, чувствовал ее запах, ходил по ней, потому что некуда было больше ступить. Несколько тысяч, много тысяч жизней людей отданных ни за что. Обезображенные лица и тела, искореженные болью и покрытые невидимой рукой смерти. Из двух противоборствующих армий выжили единицы, меня спасло непонятное чудо. Раненые умирали на месте, я слышал их стоны посреди ночи, и сам не мог уйти, лежа на земле, обессилев от ран.

Отчетливые стоны умирающих не давали мне забыться. Я знал, что никогда не смогу вернуться обратно в свои земли. Потому что не мог смириться с позором поражения, хоть и мог объявить себя победителем. Я терял разум и рассудок, постепенно уходил в небытие. Где и встретился с первым из Них.

– Великий Ю, это ты?

– Да, – ответил я.

– Что ж, я ждал тебя, и ты пришел, я знал, что будет так. Ты живешь властью, ты лишился ее и поэтому решил умереть, а если я дам тебе власть, ты захочешь жить?

– Да, – ответил я, не задумываясь.

– Тогда возвращайся и живи, тебе дана власть. Но помни, ты служишь мне.

– Я служу тебе, если живу, и у меня будет власть, – повторил я.

Я сам очень удивился, когда очнулся от смерти. Я не мог понять, что же заставило меня жить, что вернуло меня к жизни. Первое, что я увидел, это несколько бродяг, они ходили и обирали мертвых. Когда они увидели меня, то сначала хотели убить. Но потом передумали, решив продать меня в рабство. Я не мог сопротивляться, сил не было. Связав меня, бродяги сделали носилки и унесли в свое логово. Я жил с ними несколько месяцев, обессиленный и немощный. Как только я поправился от ран, они продали меня. За все это время я не сказал ни одного слова. Они подумали, что я немой, а мне действительно было трудно говорить, говорить для меня означало жить – сам не знаю, почему я так решил. Когда я узнал, кому и куда меня продали, из моей груди вырвался стон, я узнал человека, который меня купил, это был один из тех купцов, которого я выгнал, мало того, они захватили власть в моем княжестве. В то время пока я был на войне, узнав о моем поражении, они не заставили себя долго ждать. Они установили власть тирании и безумства. Они узаконили рабство, которого не было в наших землях испокон веков. Я никогда бы не подумал, что так буду возвращаться в родные края. Сидя в клетке и связанный цепями вместе с другими людьми. Такими же, как и я, оборванными, голодными и никчемными. Один из них тихо подполз ко мне и прошептал.

– Я знаю, кто ты, но я буду называть тебя Молчаливая ветка, только так ты сможешь сохранить свою жизнь.

Я и сам понимал, если меня узнают, то моментально убьют, я изменился, раны и нечеловеческие условия жизни сделали меня неузнаваемым, я действительно напоминал сухую старую ветку – худой и какой-то сломленный, но не духом, а скорее телом, но все же я был на грани безумия. Дальше мы ехали молча, нам запрещено было разговаривать и шевелиться.

Город я не узнал. Он был разрушен и повергнут в нищенство, на улицах не было ни одного богатого человека, только нищие и попрошайки. Я невольно искал в толпе знакомые лица, но никого не узнал. Дворец в котором я жил, был наполовину разрушен, самое обидное было то, что я не мог узнать, что же произошло за это время. Если бы мне сказали, что мой родной город так изменится, я бы ни за что не поверил бы этому человеку, как однажды не поверил своему отцу. И теперь понимал, что все, что произошло не только со мной, но и с моим городом, было моей виной, моей ошибкой. Я потерял не только власть, но и все, что было, всех близких и родных.

Нас посадили в темницу, раньше она была тюрьмой, но теперь, скорее, служила общей могилой, живых сажали к мертвым. Там нас продержали три дня. Из десяти человек выжило только четверо. За это время я потерял разум, я не знал, кто я, человек я или нет. Я не понимал, что я вижу или слышу. Все, что окружало меня, было другим, как и я сам я не понимал что со мной происходит, или что я делаю. Рассудок почти покинул меня, чтобы сохранить разум целым. Он не воспринимал то, что я видел, но помнил и знал.

– Вас поведут на продажу, покажите, на что вы способны, иначе вас убьют.

Человеческий голос вывел меня из забытья, я вдруг понял, что я могу и какой властью обладаю. Я понял, что могу повелевать огнем, это знание само пришло ко мне, и в то же время я вспомнил себя, каким я был, и теперь вновь вспомнил и обрел свое я.

И тут наступила тишина, потом я услышал громкий смех, дикий и безудержный, который сотрясал всю землю, потом понял, что смеюсь я.

– Ты сумасшедший, никто тебя не возьмет, после торгов тебя убьют, – сказал мне работорговец.

Мне было все равно, кто это говорил для меня не осталось преград. Жизнь человека, существование жизни, не имели смысла для меня. Я увидел мир совсем с другой стороны, я был его повелителем.

Когда нас вывели на улицу, дневной свет слепил мои глаза. Я зажмурился, и подумал, я вернулся, я наконец-то вернулся из преисподней в преисподнюю. Осмотревшись, я увидел перед собой одного из князей, он хотел купить себе раба. И смотрел на меня как на товар, находясь на некотором отдалении. Я знал кто это. Один из моих бывших приближенных, я увидел всю его судьбу, видел как он предал меня, и как он поубивал всех тех, кого я оставил у власти, пока я не вернусь. И сейчас жил довольно неплохо. Я познал, как за деньги и власть он продал жизни людей, а другие судьбы просто обрек на страдания. Потом, я видел, как его охватило пламя. Его одежда горела на нем, его плоть, которую он берег, начала вонять смрадом. Он, еще недавно бывший хозяином положения, теперь был никем и медленно предавался мукам, заживо сгорая.

– И все это по моему велению, – сказал я тихо. Толпа зевак, которая окружала нас, разбегалась в панике. Увидев, как само собой загорелось тело их хозяина. Народ разбегался в ужасе и панике, я наслаждался этим.

Я был свободен не только физически, но и душа моя была свободной. Я знал, что в этом мире есть только один владыка – Я, и больше никто.

В этот момент мне больше всего захотелось пройти в замок, где я раньше жил. И я туда пошел, и опять меня удивило то, что меня никто не остановил, несмотря на то, что я был в нищенских одеждах. Волна свободы и власти вновь охватила меня.

В замке я ничего не узнал, от былого великолепия и убранства ничего не осталось, похоже, что все было продано на скорую руку. После долгих блужданий я нашел комнату отца. Как ни странно, она осталась нетронутой. Сейчас в ней никто не жил, что меня удивило, ведь это была одна из самых роскошных комнат замка.

Раньше в замке было намного более людно, теперь я встречал редких слуг, которых не знал, они прятались от меня в темных уголках замка.

В комнате отца я увидел тень, она стрелой указывала на стену. Я посмотрел в том же направлении и вдруг увидел тайник, до этого я знал что у отца есть тайник, но не знал где он. Теперь же я понял, где он был хотя и не думал о нем. В стене было маленькое отверстие, продев туда нож, который лежал на столе, я открыл потайную дверцу. В небольшом тайнике был сверток, та летопись, которую отец писал перед смертью.

Взяв его, я быстро покинул замок, почувствовав опасность.

Шел я долго, пока не устал, дары леса накормили меня; забравшись на дерево, полудикий, полубезумный я начал читать, едва вспоминая буквы и слова. То, что я прочитал, повергло меня в шок, отец не только предсказал, что я стану рабом, но и то, что будет со мной потом, именно он прописал мне ждать мальчика с белыми волосами. В конце было написано несколько слов, прочитав которые я стал бороться не за власть, не за свободу, бороться за жизни других людей.

– И что это были за слова, – перебил я, не удержавшись.

– Там было написано: кем бы ты ни был, ты всего лишь орудие в руках добра и зла, но только тебе выбирать, каким орудием пользоваться – добром или злом. Как тебе жить – в раю или в аду, что тебя будет окружать – рай или ад, что будет в сердце твоем – тихий покой и лучезарная радость или жаркий огонь желаний и неудержимые страдания. Выбор только за тобой. Только ты станешь воином-победителем или побежденным, остальные лишь пойдут за тобой или отвернутся, презирая. Никому больше, кроме как тебе не дано решать, впускать ли демонов или ангелов в этот мир, по чьему зову идти, оставляя за собой следы добрых дел или последствия злых деяний.

Прочитав все это, я заплакал, в первый раз в жизни я понял, насколько я был бездушен и жесток не только к своему отцу, но и ко всем, кто окружал меня.

Я понимал, что не смогу жить в лесу. Я шел очень долго, как можно дальше от своих земель. Нескоро я пришел в город. Он был большим, и о его существовании я знал, но и здесь все изменилось. Я долго не мог устроиться ни на работу, ни на ночлег. Меня никто не мог узнать, я слишком сильно изменился. Более того, после нескольких дней моего пребывания в городе все сторонились меня. Все думали, что бродяга с нечеловеческим взглядом проклят.

На второй день я увидел казнь на центральной площади. Кого-то жгли на костре. Это зрелище меня порадовало, сам не знаю почему. Люди расходились, они пришли посмотреть на то – кого сегодня казнят и как.

Ночью я лежал у окон одного из небольших домов, здесь никто не обращал на меня внимание. Я услышал разговор хозяина и его гостя, за которыми я пошел, они меня чем то заинтересовали.

– Я знаю кто палач, но кто сможет убить его? Услышал я голос хозяина.

– Не знаю, но будь осторожнее. Ответил его гость.

– Я бы сам его задушил, но мои раны.

– Говори тише.

После я уже долго ничего не мог расслышать, только отдельные слова, которые собирались в мозаику заговоров и мести.

Утром я постучался в дом. Дверь едва открась и тут же захлопнулась.

– Уходи, попрошайка, здесь тебе нечего делать.

– Я ничего не прошу, но могу помочь.

– Уходи или пожалеешь.

Я остался, но хозяева уже знали о проклятом бродяге и не хотели открывать свои двери, к тому же боялись солдат.

– Я могу помочь, – сказал я вновь, более властным голосом.

– Чем?

– Убить тех, кто убивает.

– Уходи.

Я немного отошел от дома, решив подождать, но тут увидел, как из окна вылетел мешок. Я подобрал его, в нем была еда.

Вечером я опять постучался в дом. Мне дали приют в хлеву. Там объяснили, как найти палача, это было трудно, но выполнимо. Я понимал, что со мной говорит слуга, но самого хозяина, который заказал палача, не показывался мне на глаза.

Еще на площади я запомнил его в лицо. Он был десятником. Но ненавидел нового правителя и еще больше его палача.

Я запросил всего несколько монет и еды на несколько дней за свою услугу. Десятник согласился обменять все на голову палача.

– Следующей казни не будет, – сказал я, когда мы обо всем договорились.

Несмотря на мои слова в городе было объявлено о новой казни, – заговорщиков было немало, новый правитель держал всех в страхе.

Я старался не попадаться на глаза десятнику, который начал было искать меня, денег он мне еще не отдал, палач был жив. Ему так и не удалось найти меня, несмотря на свои связи. В день казни я пришел на главную площадь. Почувствовал десятника на другом конце площади, я посмотрел на него. В нем все так же кипела ненависть и злость.

Палач взошел на плаху, обвиненный сказал последнее слово. Ему рубили голову за убийство и измену правителю. Палач взял топор, толпа замолкла, и тут его охватило пламя. Он упал с парапета на землю, все еще охваченный пламенем он побежал, потом начал валятся по земле, но огонь не угасал.

Толпа расступилась и замолкла в ужасе. Тем временем я продвигался к плахе, на меня мало обращали внимания, все были заняты телом палача, в который заживо сгорал. Я взошел на плаху, смело расталкивая испуганных людей. Осматривая толпу, ища там десятника. Увидев его и встретив его взгляд, я кивнул ему, но в его глазах был страх, он узнал меня. Приговоренный к казни был связан, и лежал лицом вниз.

Я повернулся в сторону судей и вельмож, тех, кто приговаривал и судил. Они заметили меня, я осмотрел на них спокойным взглядом, они не совсем понимали, что происходит. Я взял топор и выполнил приговор, не закрывая лица, как другие палачи, и не боясь никого. Люди в ужасе и панике убегали с площади, – от огня в котором сгорал палач, и нового палача, которого давно уже все знали на лицо.

Князю понравился новый палач, который своим видом наводил ужас. Я жил на окраине города. Единственный человек, с которым я общался, и кто не боялся меня – это бывший шут – карлик. Он приносил мне еду и вино. А также все слухи и новости. По сути, он был моим слугой. Когда я и карлик Ро, шли по улицам города, нас пытались не то что обходить, весть о нашей прогулке моментально разлеталась по городу, и обычно мы мало встречали случайных прохожих. Ро – карлик, теперь вспоминал все свои обиды. Он долго был шутом во дворце, но потом его выкинули из дворца, и у него началась совсем другая жизнь. С ним делали все что хотели, пользовались как куклой и много издевались, потешаясь над маленьким уродцем. Теперь его обидчиков трудно было найти. Они прятались, боясь выйти на улицу, но все равно я их казнил, вытаскивая из дома голыми руками и тащил их на плаху. Даже правитель не мог никому сказать, что его палач казнит не только по его приказу.

За эти казни Ро рассказывал мне все, правителе и его окружения.

Я был слугой демонов, слугой – который не может противиться своему хозяину, перечить ему, и слугой, который бунтовал каждый раз когда выполнял свой долг, свою обязанность, отнимал у людей их дар – жизнь. Когда я возвращался домой, меня сжигало от ненависти к самому себе, я не хотел убивать. Власть огня была в моих руках, но я не смел пользоваться ею, зная, что так будет хуже не только мне, но и остальным. Но все же я заклялся служить ему, и не мог не выполнять свой долг. Поэтому был палачом, я убивал чтобы жить, много раз обдумывая, справедливо ли это, всякий раз топя свои думы в вине. Но оно только разжигало во мне огонь, его жажду, а я сопротивлялся, превозмогая себя, свою новую сущность, убивая не многих не убивая всех, творя зло не повсюду, но терзая души других.

У меня не было выбора, либо я проявлял себя и власть огня, и становился повелителем этого мира. Но тогда весь этот мир был бы подобен аду. Либо страдал бы сам, и тогда весь ад был бы только в моей душе, ад всего мира скопился в одном месте – в моем сердце.

Так я прожил много лет, изгоняемый всеми и самим собой, каждый день борясь с собой, своей властью и своей силой, и когда я побеждал свою слабость, я понимал, что нет спасения этому миру, тогда я уходил из города и давал свободу, но не себе, а той власти, что жила во мне, власти огня. Я крушил и сжигал все, что меня окружало, не зная границ. Приходя под утро домой, я чувствовал себя спокойным и почти счастливым, как будто с моих плеч упала гора.

Люди, которых я видел, сторонились меня. Князь, который взял меня палачом, был мной доволен. Страшный палач безжалостно выполнял свою работу. Когда он шел по улице, обычно на ней никого не оказывалось. Никто не осмеливался встать на его пути. Никто не мог остановить его или заговорить с ним. Судьба других палачей была предрешена, их самих убивали из-за мести, мне это не грозило. Говорили, если палач посмотрит в ваши глаза, проклятья и беды будут преследовать вас всю жизнь. Если бы меня ненавидели и презирали, я не смог бы остановить свою власть, но меня боялись, и этот страх спасал людей, что меня окружали, от моей мести.

Много раз я хотел уйти из города, но не знал куда, не знал, как жить одному, хотя, по сути, и так был один. И однажды я ушел, не стал палачом в этот день. Просто ушел и все.

На следующий день я сжег лес, который накормил меня, и в котором я только что переночевал. И пошел дальше, увидев деревню, я испугался, но не людей, а себя. Я мог и хотел сжечь их всех, но больше всего я хотел стать их властителем, их тираном, повелевать ими. Но я отрекся от власти. Я прошел деревню стороной, мной опять овладело безумие, я сидел на земле, меня трясло и жгло ненасытным огнем ненависти. Власть огня вырывалась наружу, я пытался не выпускать ее, подавляя ее последними усилиями воли.

Мое тело свело судорогой, и я упал на землю, сжав зубы от боли.

Пролежав так, я смог усмирить свою власть, которая вырывалась вопреки моей воле. Во что бы то ни стало, я решил не двигаться.

В своем воображении я представлял себе, как деревня будет гореть, как люди, которые в ней жили, будут терять все: дома, родных близких, все то, что они ценили и чем жили. И еще я представлял себе свой смех, безудержный и громогласный, я бы смеялся сам себе, своей власти и их никчемности.

И в то же время я боролся с собой, своими желаниями, лежа в темном лесу, трясясь от неудержимого желания, только лишь одного – сжечь, уничтожить все. О, боги, как я ненавидел весь этот мир и себя. За то, что я согласился жить в нем и предал свою душу Ему, кого и сам не знал. Но с ним не в силах был бороться.

Почувствовав улучшение лишь только под утро, я немного задремал, мне приснился сон, я его помню до сих пор.

Маленький старичок сидит с кувшином вина и говорит, глядя в мое сердце:

– Ты можешь спастись, только верь, и спасешься не только ты, но и весь мир твой.

– В кого мне верить, кто спасет меня, кто сможет спасти того, кто предал себя дьяволу, кто идет по дороге зла, оставляя за собой боль и страдание?

– Смотри, – сказал старик.