Спасти прогресс

Моего друга Шерлока Гольмса я не видел больше недели. Виной этому – скоротечная чахотка. Нет, не у меня, здесь другое. Резкое увеличение смертности в Манчестере от этой подлой болезни, так всех взбудоражило, что кабинет министров срочно создал комиссию из ведущих медиков Лондона. Вместе с этой комиссией поехал в Манчестер и я.

Гольмс читал газету, мельком глянул на меня и, более не поднимая глаз, поинтересовался:

– Что, Ватсон, всех ткачей Манчестера излечил от туберкулёза?

Я не говорил другу о своей поездке, и никого из знакомых тоже не известил об этом, не был я и в штате комиссии, ехал инкогнито, а потому моё имя никак не могло попасть на страницы газет. Однако я совсем не удивился проницательности Гольмса, только машинально посмотрел на обшлага своих рукавов. Сразу стало всё ясно. На левом рукаве к капле смолы прилип лепесток цветка тимьяна, из которого мы готовили отхаркивающие средства для больных. Рядом с лепестком виднелся и крошечный кусочек хлопковой нити.

– К сожалению, – вздохнул я, без особого удовольствия припоминая подробности командировки, – всё не так просто… Выявить болезнь на ранней стадии никак не получается, а на поздней стадии все наши усилия шли прахом… Даже новейший аппарат пневмоторакс с его введением воздуха в плевральную полость не принёс нам желаемых результатов… Кое с кем получалось, а так… Смертность как никогда…

– Ватсон, а что ты думаешь о паромобиле ПТ-41? – будто не расслышав моих слов, переключился совершенно на другую тему Гольмс.

– ПТ-41? – удивился я, памятуя о полнейшем равнодушии моего друга к техническим новинкам никак не связанным с преступной деятельностью человека. – Конечно, я знаю эту новую марку… Довольно дешёвый в линейке скоростных паровик, способный развить семьдесят миль в час по прямой…

– Семьдесят миль в час? – пришла пора удивиться и Гольмсу.

– И больше может, ничего удивительного, – пожал я плечами, – после изобретения декомпрессионного винта, габариты парового двигателя уменьшились почти в десять раз, а потому…

– Ватсон, – Гольмс опустил газету, – Ты хорошо владеешь этим вопросом? Ну-ка, поясни принцип действия этого новшества…

– Гольмс, – махнул я рукой, – брось свои шутки. Во-первых, это никакое не новшество. Теперь даже ребёнок знает преимущества винтовой декомпрессионной системы перед поршневой. Разогретая почти до температуры кипения вода, поступает в полость винтовой пары, где давление понижено, и вследствие этого, резкий скачок процесса парообразования развивает огромную энергию, которая вращает винт… Неужели непонятно, Гольмс? Это же, говоря твоим языком, элементарно…

– Ничего не элементарно, – покачал головой Гольмс. – А как вода нагревается?

– Так это ещё одно достижение современной технической мысли, – начал я потихоньку горячиться. – Неужели ты и этого не знаешь? Сейчас же на дворе век пара и химии. Технический прогресс в действии. Древесно-угольные пылевые брикеты с катализатором Больцмана! Выделение тепла при сжигании их в десятки раз больше, чем при сжигании угля. Это из-за многократного увеличения скорости химической реакции, какое обеспечивает катализатор. При этом ещё достигается полное молекулярное расщепление… Понимаешь? Это же всё элементарно…

– Ничего не элементарно, что ты заладил как попугай, – махнул рукой Гольмс и опять принялся читать газету. – Элементарно, элементарно… Да и ни к чему мне всё это… От многих знаний лысеет голова… Мне гораздо интереснее, почему начал так стремительно дешеветь ПТ-41 и как долго ещё проживёт на белом свете Джек Парсон?

– Парсон? – я уже почти дрожал от столь резкого поворота в мыслительной деятельности моего друга. – Технический директор завода по производству паромобилей ПТ…

Я не успел договорить, в дверь кабинета Гольмса кто-то постучал. Мы обернулись, глянули на дверь и увидели там постное серое лицо миссис Гадсон. Под глазами квартирной хозяйки были заметны круги какого-то бледно-синюшного цвета, а сами глаза застланы поволокой глубочайшей грусти. Голос миссис тоже не источал каких-то особых потоков жизненных сил. Наша квартирная хозяйка страдала…

– К вам дама, Гольмс, – буркнула миссис Гадсон и ушла.

– Что это с ней? – спросил я друга с немалой толикой удивления. – Чем ты ей на этот раз насолил? Просыпал пепел из трубки на новый ковёр?

– Какое там, – махнул рукой Гольмс. – Я тут совсем не при чём. Миссис Гадсон решила малость омолодиться, купила в аптеке порошок Самеди для очистки крови и перестаралась с дозой. Теперь у неё страшное несварение желудка. Такое страшное, что даже я порой слышу много чего лишнего…

Пока Гольмс ведал мне эти печальные вести, в кабинет вошла дама довольно-таки привлекательной наружности и с ароматом ландыша. Милое личико обрамляли волнистые каштановые волосы, великолепными локонами ниспадавшие на плечи красавицы. Но больше всего меня поразили её огромные зеленовато-карие глаза. Я никогда не видел таких глаз, а потому застыл подобно египетскому сфинксу, не в силах отвести взгляда от её прекрасного лица. Когда она заговорила, оторопь прошла. В голосе дамы мне послышались отзвуки писка афганской крысы, а потому по телу пробежала легкая дрожь. С этими препротивными существами у меня однажды случилась дичайшая история, вспоминать о которой всегда неприятно. Сейчас я вспомнил и старательно гнал прочь воспоминания о крысе и о конюшне нашего кавалерийского полка, тоже почему-то мелькнувшее в сознании… На Гольмса же голос посетительницы и всё прочее не произвели никакого впечатления, его заинтересовал только рассказ.

– А вчера моя соседка сказала, что видела Дика, – рассказывала дама, часто прикладывая к глазам кружевной батистовый платочек.

– Она не могла ошибиться, миссис Ирэн? – переспросил мой друг, намереваясь как можно скорее раскурить трубку.

– Что вы? – вскрикнула Ирэн, а я вздрогнул. – У Дика на щеке особый шрам, спутать который с другим никак невозможно! И видела она его точно так же как я сейчас вас, правда, через стекло. К тому же она его хорошо знала… Даже слишком…

– Значит, – Гольмс раскурил трубку, – мужа, которого вы месяц назад похоронили, соседка ваша видела в Лондоне.

– Да! Она вчера пошла в модный магазин… Из-за демонстрации кучеров и извозчиков ей пришлось два квартала пройти пешком. На пути её была какая-то аптека… Названия она не запомнила… Проходя мимо той аптеки, она глянула на окно… И увидела Дика… Там за стеклом… Бросилась к двери аптеки, стала стучать, но никто ей не открыл… Она прибежала ко мне вечером и мы решили утром пойти к аптеке, но ночью я надумала позвать вас. Дело там явно не чисто, и нас женщин могут в два счёта обвести вокруг пальца. Потому я решила позвать на помощь опытного человека. Мистер Гольмс, я прошу вас…

Гольмс сразу ей не ответил. Он сидел неподвижно, словно восточное древнее изваяние и смотрел в окно на серое в клочьях неба. Крылья носа его слегка трепетали.

– Мистер Гольмс, – пискнула дама и заплакала самым натуральным образом. – Помогите… Я заплачу… Хорошо заплачу…

Я опять поёжился.

– Значит, – Гольмс продолжал смотреть в окно, – он умер от инфлюэнцы… Ватсон, как ты относишься к ожившим мертвецам?

– Да, да, – дама часто закивала, не позволив мне сказать и полслова. – Дик мне тоже рассказывал об оживших мертвецах… Он с полгода работал на Антильских островах, где по его изобретению строили новую паровую линию для производства тростникового сахара… Дик был очень хорошим специалистом по теплотехнике пара… Лучше всех рассчитывал давление и температуру в двигателях… Он приехал… Немного, чихал, но всё было хорошо, его пригласили на завод паромобилей с хорошей зарплатой… И эта болезнь… Высокая температура… Я не могу… Помогите мне, мистер Гольмс…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.