И никаких чудес

И никаких чудес

В уездный город Малинов офеня Мишута Зубок пришёл как раз за день до Рождества Христова. Как и задумал. Сперва Зубок хотел здесь и на праздник остаться да осмотреться для начала, но поговорил с людьми встречными, поглазел на городской переполох и передумал. Очень уж много люда торгового собралось в городке. Ярмарка здесь. Гостей, как говорится, со всех волостей. На торговой площади – столпотворение, в трактире – не протолкнешься. Мишута в трактире и надумал:

«Пока тут все праздника ждут, пойду-ка я в нужное село да на народ тамошний посмотрю, а завтра сразу поутру товар свой предлагать стану. Люди в дни праздничные добрыми становятся, а с добрым человеком торговаться – одно удовольствие. Добрый не обманет, а совсем даже наоборот… Доброму человеку и сухарь в радость, а злой и от мясного варева нос воротит».

Но, прежде чем из города уйти, решил Зубок малость подкрепиться. Путь-то до села неблизкий, почесть, десять вёрст, а то и поболее того. В трактире тесно, что тебе в бочке селёдочной. Шум, гам и дым коромыслом. День-то субботний, в такой день и вина не грех испить. Вот и потянулись люди в трактир. Кто в шубе за стол уселся, кто-то в кафтане, кто в поддёвке плисовой, а иные и до рубахи разделись. Кто-то первой звезды ждёт, а иному ждать совсем невмоготу. В одном углу – обнимаются по-братски, в другом – на самую малость до драки не рассорились, в третьем – хмурые смирно сидят да всё на окна поглядывают. Заходят люди, выходят, толкаются в проходе, а между столами да людьми мальчишки с подносами бегают. Верховодит ими мужик в алой рубахе. То на одного заорёт, будто труба иерехонская взвоет, то на другого, а ребятки крутятся, словно белки в колесах. Кое-как притулился Мишута возле одного стола, присел с уголочка да ждёт, когда к нему мальчишка подбежит.

– Торгуешь? – толкнул Мушуту в бок пьяненький курносый старичок, видно, не из терпеливых, а из тех, кто прытко бегает да часто падает. По всем приметам сидел старичок за трактирным столом давно. Раскраснелся он да вспотел так, что лысина, будто маков цвет светится.

– Торгую, – вздохнул Зубок, высматривая шустрого подавальщика

– А чем же? – старичок, протянул ломоть с четвертинкой луковицы. – На, пожуй, чего на сухую-то сидеть. Народу-то вон тьма какая, не скоро до тебя дело дойдёт…

– Да, всем помаленьку, – Мишута поклонился старичку и принял дар. Пустой живот офени давно урчал, словно волк голодный возле овчарни, а потому хлебушек с луковицей были как нельзя кстати. – Иголки, нитки, пуговицы да образа…

– Образа? – глаза у соседа Мишуты завсетились искренним любопытством. – Откуда?

– Считай, что из Палеха…

– Как так? – пристально глянул на офеню старичок глазками маслеными. А глазки у дедушки удивительные: один весь в мутную синеву, а другой наполовину бледно-карий.

– Дядя мой спасается в Шартомской обители, – нахмурился Зубок да сразу же стал вспоминать молитву от сглаза, но никак вспомнить не мог, – вёрст тридцать от Палеха. Вот… И он уж который год образа пишет, да после освящения мне отдаёт. Старец один благословил его на дело такое. Поначалу не всегда получалось, но дядя у меня тепреливый. Всё твердил: за один раз и дерева не срубишь… А теперь он так наловчился с божьей помощью – любо-дорого глянуть. Особо ловко Николай Угодник у него получается, да и прочие образа не хуже чем у других. «Рождество Господне» он мне на этот раз написал, «Поклонение волхвов», «Бегство в Египет» да и ещё кое-что…

– Ну-ка, покажи, – теперь уже не только старик смотрел на Мишуту, но и сосед его по другую сторону, да ещё чёрный мужик косматый, что напротив сидел.

– А чего же не показать? – Мишута торопливо доел хлеб с луком, вытер руки о порты, открыл короб и достал мешок из красного атласа. – Смотри…

В это время подбежал мальчишка, мол, чего изволите? Пока Зубок просил похлёбки рыбной да пирогов с капустой для честнОй компании, старик развернул мешок и пошли образа по рукам гулять. Мишуте, хотя и не по душе, что его товар жующие люди лапают, но, увы, брат – нечего было мешок из рук выпускать. Пока еду несли, старик опять к Мишуте с вопросом.

– Здесь торговать собираешься али как?

– Уйду я отсюда, – махнул рукой Зубок. – Людно тут очень. Пойду по тракту до села Рождественского.

– Как пойдёшь до Рождественского? – старик мельком глянул на косматого мужика и нахмурился. – Так, праздник же… Здесь празднуй. Хочешь, так мы тебя в кумпанию свою возьмём. Мы тоже торговлишкой промышляем. Плошки, ложки и всё прочее – чего только пожелается… С нами не заскучаешь…

– Нет, – покачал головой Мишута, принимая у мальчишки блюдо с горячей похлёбкой, – не любо мне здесь. Людно очень. Сейчас похлебаю горячего да пойду.

– Так, стемнеет скоро, – не унимался старик, – а на тёмной дороге… Сам понимаешь… Чем темнее ночка, тем чаще кочка. Шалят здесь на дорогах. Остерегись…

– Ничего, – сказал Мишута, пробуя похлёбку. – Я на ногу скорый. Успею до Рождественского ещё по светлому добежать.

Осмотрюсь, на постоялом дворе пожитки оставлю да в храме всенощную отстою. Не получится с постоялым двором, на постой к кому-нибудь попрошусь. Людей добрых на свете много. А не найду где голову преклонить, так и всю ночь в храме простою. Покаюсь поболее…

– Грешишь много? – усмехнулся косматый.

– Да, ведь, иной раз и не разберёшь, где согрешил, а где нет, – улыбнулся Зубок. – Один Бог без греха, потому и покаяться лишний раз – дело доброе. Вот я в Рождественском храме и помолюсь вволю…

– Экий ты упрямый, мы же тебе добра желаем, – нахмурился старик, хлопнул ладонью по столу, да так неудачно, что сшиб ненароком ложку и полез её поднимать.

А Зубок торопливо ел похлёбку да искоса посматривал, как мужики образам его дивятся, даже к пирогам глядельщики не притронулись.

«Ишь, любопытничают, – малость встревожился Мишута, – как бы чего дурного не вышло…»

Старик, между тем, усмотрел беспокойство офени и строго прикрикнул на своих сотрапезников.

– Эй, вы, два брата с Арбата, а ну вертай образа сюда! Хватит глазеть! Полюбовались и довольно. Пора и честь знать!

Старик собрал образа, сам сложил их в мешок и подал Мишуте, тот определил мешок в короб да ещё скорее ложкой заработал. Темнеет в зимеюю пору скоро, а потому засиживаться за трапезой неслед.

В трактире тепло, а на улице мороз сразу же принялся Мишуте щёки щипать. До слёз почти защипал, негодник этакий. Кругом всё серо. Солнце на небе лишь бледным пятном еле проглядывает, и к закату всё ближе, а навстречу бледному светилу из-за леса туча ползёт. Чёрная-пречёрная… Встревожился офеня – как бы не застала его непогода на лесной дороге, а потому и шагу прибавил.

В городе народ ещё бегал туда-сюда, праздника ждал, а как вышел Зубок за городскую окраину, так совсем пусто стало. Дорога добрая, наезженная, по такой шагать – одно удовольствие. А вот по сторонам лучше не смотреть. Не найти много радости в зимнем лесу. Окутанные снегом ёлки плотно встали вдоль санного пути, словно приготовившиеся к тяжкой битве рати. Будто ждут они напасти какой. И тоже затревожилась у офени душа от предчувствия нехорошего. Затосковал он. А тут ещё снег повалил, да такой частый, что на десять шагов ничего не видать. Жутковато путнику стало на дороге лесной. Мишута не из пугливого племени, но у страха глаза велики: они порой такое разглядят – кровь в жилах застынет. Оглянулся офеня, поправил ремень короба на плече и припустил вперёд, почаще перебирая ногами, чтоб поскорее дум мрачных убежать. И так быстро Мишута пошагал, что скоро спина взмокла. Интересно получилось: брови с ресницами заиндевели, а по спине от жара пот струится. Снег же всё чаще падает, и вдруг чьё-то тяжкое дыхание за спиной, будто великан какой по дороге спешит. А вьюга так разохотилась, что протяни вперёд руку – и ладони не увидишь. Мишута обернулся! И вовремя! Лошадь с санями по дороге галопом мчит. Еле успел Зубок в сторону отскочить. Почти по грудь в сугробе завяз. Пока выбирался офеня из плена снежного, лошади след простыл. А вместе с лошадью и тишина куда-то пропала: завыл ветер, заскрипели старые ели, где-то далеко заухал филин и кто-то заверещал. Мишута хотел бегом припустить, но дорога из укатанной тверди стала в снежную кашу превращаться. И ноги всё больше в этой каше вязнут. Никак бежать не получается. Да, какое там бежать! Идти мочи нет! Измучился офеня до самой крайности, пока к сельской околице не вышел. Остановился он у первой избы, перекрестился, отдышался и стал постоялый высматривать, да разве чего в такую непогодь разглядишь? Пришлось идти наудачу…

Метель всё яростней и яростней снег по улице гонит. Воет она, идти мешает и всё норовит пригошню колючего снега прямо в глаза швырнуть. Жуть, как метелюга подлая разгулялась. Когда Зубок добрёл до постоялого двора, и вовсе стемнело. Отряхнув на крыльце валенки, Мишута прошёл в избу. В избе хорошо: печь топится, по углам на подставках свечи сальные горят. Пол наполовину выстлан соломой, у стены лежат постояльцы. Человек пять. Стоило Зубку перешагнуть порог, как навстречу ему вышел мужик с большой головой, широким носом, с бородой бурого цвета и с узко посаженными маленькими глазками. Ни дать ни взять – медведь косолапый! Похоже, это был хозяин постоялого двора, только вот глаза у него не особо гостеприимные. Бегают настороженно. И чем-то этот мужик здорово встревожен.

– Кто такой? – как-то уж очень неприветливо встретил хозяин гостя.

– Офеня я, – поклонился Мишута, – хожу по свету белому да товар предлагаю.

– Что за товар? – мужик ещё ближе к Зубку придвинулся. – А ну показывай…

– Что ты к человеку пристал, Ефим? – раздался из-за спины здоровяка бабий голос. – Не видишь, как он с дороги устал? Негоже так гостя встречать. Покормить путника надо, а уж потом и спрос вести. Пусть сперва отдохнёт, киселю тепленького похлебает, иначе не по-людски как-то получается: гость на порог, а ты ему сразу вилы в бок. Проходи, мил человек, к столу. Досыта накормлю.

– Всем сытым быть, так и хлеба не будет, – пробурчал Ефим, немного подумал, почесал пятернёй голову и пропустил гостя.

Зубок присел к столу. Выложил медную копейку. Хозяйка взяла деньгу да сразу же подала плошку киселя с ломотём ржаного хлеба. Пока Мишута хлебал кисель, мужик не сводил с него глаз. И стоило только офене положить ложку на стол, опять тот же вопрос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.