- -
- 100%
- +
– Это вопиющее неуважение к нашему султану! Такой позор в нашей стране только кровью смывают! Мы ему доверили самое ценное, а он! Наши полки уже в пути и они покажут тебе, князь, не только вашу кузькину мать, но и нашу бабушку Изергиль! Если завтра нашу несравненную Земфиру не найдут, тогда всё и даже больше того! Война! Война! Война!
Что есть силы, надрывались встревоженные гости до тех пор, пока князь не оборотил к ним печальный лик. Глянув на лик, гости поначалу поутихли, а потом опять за своё. Вздохнул редьковский властитель протяжно на обидные речи почти что родственников, а потом опять отвернулся к собаке и поцеловал её во влажный нос. Тут гости из-за моря вообще взбеленились, мол, собака ему нас дороже. На наши слова ни бэ, ни мэ, ни кукареку, а ей поцелуй самый горячий! Не в силах нам такое стерпеть! По такому случаю и дипломатические отношения разорвать не грех! И разорвём!
Хорошо, что бояре вовремя подоспели и взяли на себя труд отговорить зарубежных товарищей от поспешных дипломатических решений. Еще бы секунда и лопнул бы политический кризис, как назревший нарыв от натуги. Однако бояре, проявив недюжинные дипломатические способности, увлекли гостей к мирным переговорам на берег речки, где, по счастливой случайности, оказались столы, накрытые на много персон.
Гости поначалу от столов носы воротили, но потом соблаговолили откушать, чем бог послал, и выпить за здоровье их султана. Потом, к удовольствию бояр, всё покатилось, как оставленная на крутой горе без присмотра телега. Когда дело дошло до братаний, растроганные гостеприимством зарубежные делегаты громко шептали, приложив руку к груди.
– И слава всем богам, что Земфирка куда-то слиняла. Она ж у нас в султанате достала всех. Отец ейный от выходок подлой вино стал употреблять стаканами, супротив всех наших обычаев. Он теперь, не то, что с войной бы на ваше княжество пошел, он с подарками бы сюда приехал. Только общественность международная не поймет этого, вот он и прислал вам сюда ноту воинственную. Мы ж, когда щеки от возмущения дули да князю вашему грозились, только линию дипломатическую линию гнули в официальном порядке, а в душе мы рады так, что хоть сейчас в пляс под ваши народные напевы. Всех Земфирка достала, хуже горькой редьки. Она ж никому проходу во всей стране нашей не дает. Давайте выпьем, за наше правое дело! Какие вы тут все хорошие…
– Оно, конечно, всё так, – отвечал на откровенные разговоры хмельных делегатов боярин Проня Слеванаправо, назначенный советом ответственным за это мероприятие на реке, – но уж князь наш, больно, страдает. Жалко.
– Ничего, ничего, – отвечали гости, наливая сами себе полные стаканы, – пострадает немного и успокоится. Может быть, мы еще и повоюем с вами пару лет, для порядку. Но за то, от какого противного хомута ваш князь отбодался, так это – ни в сказке сказать, ни пером отписать. Несказанно человеку повезло. Благоволят ему нынче небеса. Вы слушайте нас, пока мы откровенно правду-матку рубаем, а то поздно будет.
Завершилось мероприятие душевно: без разбитых носов и оторванных ушей. Утомленные гости блаженно похрапывали под столами, иногда в бреду высказывая еще кое-какую правду об исчезнувшей невесте, а местные бояре побежали по своим государственным делам.
Последние крупицы заморской правды еще некоторое время слышались из-под стола под аккомпанемент богатырского храпа, но их становилось всё меньше и меньше. Иссякла же правда совсем, как раз в тот момент, когда в городские ворота въехал точно по расписанию регулярный обоз. На передней телеге обоза сидел, свесив ноги в истрёпанных сапогах, знаменитейший на весь подлунный мир маг и волшебник Эдуард Купер. Вид у мага оказался так себе: лысоватый, длинноносый, одно ухо значительно больше другого и глаза блёклые. С первого взгляда и не скажешь, что кудесник со славой мирового масштаба. По правую руку от волшебника лежал объёмистый вещевой мешок мышиного цвета. Иногда этот мешок шевелился.
Обоз, скрипя десятками грязных и плохо смазанных колёс, докатил от ворот до центральной площади, там он остановился. Маг внимательно осмотрелся вокруг, принюхался к местным ароматам, протяжно вздохнул, и, морща своё бледно-землистое лицо, слез с телеги. Не успела еще подошва истрёпанного жизнью сапога знаменитого мага коснуться редьковской мостовой, а к нему уж на всех парах мчит Полукей Сипящий.
– Рады приветствовать вас на редьковской земле, – улыбался во всё широкое лицо боярин, протягивая известному гостю вялую руку. – Не очень растрясло организм ваш на ухабах наших? А? А то ведь многие жалуются. Вот, намедни, значит, такой случай вышел…
Пока Полукей вёл определенную этикетом беседу с прибывшим гостем, остальные бояре в тени кустов бузины держали скоропостижный совет.
– Чего же делать-то теперь, братцы? – чесал потный затылок под мохнатой шапкой глава совета Афиней. – Вот сейчас отыщет Эдик Земфиру и … Вы как хотите, а я гостям с ейной стороны верю. Они хоть и не с нашего поля ягоды, но тоже не лыком шиты. Эта зловредная баба, ежели её силы колдовские отыщут, не только душу княжескую в клочки истерзает, но и из нас все соки до последней капельки выжмет.
– А, может, и обойдется всё? – тихо спросил самый пожилой, а потому и самый осторожный боярин Феклист Грач. – Пусть ищут, а уж наш князь ей сам рога пообломает. Помните, вторая жена его – Матрёнка, тоже вся из себя была: фу-ты, ну-ты ноги гнуты, и ничего – померла, после того, как он её оглоблей приласкал… А ведь тоже любил до помрачения ума… Он же у нас влюбчивый…
– Так это когда было-то, – вздохнул Афиней. – теперь уж князь не тот, а хотя…
– Чем черт не шутит, – радостно встрепенулись бояре и решили с судьбой в чёт-нечет не играть, пусть, дескать, всё будет так, как получится, а там посмотрим.
Все покорились судьбе, кроме няньки Ненилы, подслушавшей из кустов хмельные откровения заморских гостей. Нянька, как услышала о подноготной сбежавшей невесты, так сразу же и решила спасать князя, правда, не знала пока как…
День разгорался. Князь с собакой уснули на солнышке, а нянька Ненила отгоняла от них ольховой веткой мухи и тихонько пела о любви. Горожане же с нетерпением ждали заката.
Когда утомленное солнце коснулось краем верхушек сине-зеленых елей, на центральной площади Редькограда шишке было негде упасть. Все сгрудились возле высокого помоста и с нетерпением ждали очной схватки чародеев. А чародеи стояли по углам помоста, щурились от лучей закатного светила и старательно избегали глянуть друг другу в очи. Эдуард ритмично пыхтел, а Марья Петровна сосредоточенно сопела и иногда охала еле слышно.
Скоро привели князя. Он был скорбен лицом, тих духом и часто сморкался в пальцы, вытирая оные о свежие штаны палевого цвета. У князя сразу же спросили разрешения начинать. Он ничего на спрос не ответил, только вздохнул печально да плечами пожал. Делайте, дескать, что хотите, а мне не до этого.
– Теперь сходитесь! – громко крикнул Проня Слеванпараво, приглашая колдунов к центру помоста.
И они пошли. Народ замер, наблюдая степенную поступь Марьи Петровны и крадущийся шаг Эдуарда Купера. Шли маги к центру помоста не с пустыми руками. В правой руке Марьи Петровны имелся бурого цвета булыжник, отдаленно напоминающий череп древнего человека, а на левой руке сидел пронзительно черный кот с горящими глазами. У иностранного же мага в одной руке сверкал стеклянный шар с отбитым боком, а в другой недовольно шипела заспанная змея.
Глава 2
Чем ближе подходили колдуны друг к другу, тем больше росло напряжение вокруг соревновательного помоста. Становилось всё тише и тише, лишь иногда слышались возгласы наиболее преданных фанатов.
– Вали этого поганца, Петровна!
– Купер – ты супер!
Однако все крики прекратились, когда между лицами соперников осталось не больше метра и они вперили жгучие взгляды в очи друг друга. Все, затаив дыхание, ожидали, кто же первым из колдунов моргнет. Самые азартные горожане тихим шепотом делали ставки.
– Ставлю серебренный на Петровну, – доносились, словно из-под земли, еле слышные высказывания. – А я два на Эдика… Эдик – молоток… Петровна – круче… Тоже на неё ставлю… Дави заморыша, надёжа редьковская!
Только все угадчики просчитались, первым заморгал Проня Слеванаправо. Он сунул свою голову промеж горящих ненавистью чародейских очей и спросил деловито.
– Сколько вам надо времени, чтоб княжескую невесту сыскать?
– Я найду её за три дня, – первой выпалила Марья Петровна.
– А я два с половиной, – парировал подачу местной колдуньи зарубежный маг.
– Тогда я отыщу за два, – ни в какую не хотела сдаваться редьковская кудесница.
–Ищи! – нагло ответил Эдуард и громко засмеялся, ответом же на эту насмешливую наглость стал молниеносный удар кошачьей лапы по голове задумавшейся змеи.
Острый коготь разодрал гадине правый термолокатор и сразу же спрятался в мягкую лапку, будто его и не было. Змея дернулась, завертелась, зашипела, и от наглости импортного мага не осталось следа. Он как-то сразу сник, ссутулился и залебезил, что я, мол, тоже за эти же два дня принцессу разыщу. Давайте начинать, а то, чего мы тут…
– Но коту вашему, теперь придется туго, – прохрипел Эдуард, всё еще пытаясь отеческими поглаживаниями успокоить волнения ядовитой твари, которая смотрела на мага неподвижными обиженными очами и часто слизывала раздвоенным языком кровь с морды.
– Не замай животину, а то, как бы самому того…, – резко ответила Марья Петровна, поднимая над головой каменный череп. – Приехали тут невесть откудова, а ещё ругаются! Не буди зверя, плюгавый!
Толпа вокруг помоста напряглась в ожидании колдовского рукоприкладства, но боярин Проня умело ситуацию разрядил.
– Пройдемте к месту, так сказать, происшествия, – указал он издалека рукой кудесникам направление своего предложения. – Принцессу надо быстрей искать, а то князь сердиться начинает… Давайте, давайте…
И в одно мгновение все взоры устремились в сторону княжеского трона, откуда князь глядел на народ, аки голодный ворон на падаль. Под его пунцовой кожей волновались желваки. Просветление нежданно снизошло на властителя. Самые слабонервные тут же разбежались по своим углам, а колдуны, в сопровождении смелого народа, спешным порядкам пошагали к гостевому терему.
Войдя в светлицу, откуда пропала принцесса, чародеи первым делом разошлись по углам и стали там колдовать всяк по своему. Эдуард всё чего-то вынюхивал, иногда вытаскивая посредством ноздри какие-то мелкие вещи из различных щелей. Всё извлеченное из потаенных мест маг складывал в просторный карман на груди. Складывая всё это близко к сердцу, чародей чему-то радовался и много суетился. А вот ручная змея его лежала неподвижно, словно каменная, не сводя круглых глаз с кота Марьи Петровны. Кот тоже старался быть настороже.
Сама же Марья Петровна гоняла пыль веником из полыни в своём углу, часто подбирала с пола что-то очень мелкое и монотонно бубнила себе под нос.
– Колдуй баба, колдуй дед, заколдованный билет… Есть билет на балет, а в бордель билета нет… Колдуй баба, колдуй дед…
Если глянуть на поведение колдунов со стороны, то никаких сдвигов в расследовании страшной пропажи, вроде бы, и не предвиделось. А на самом деле: кто ж их знает, тут не разобрать обыкновенными мозгами, черная магия, ведь, на каждом шагу.
Искали чародеи улики дотемна, а потом разошлись по своим домам анализировать.
Вернувшись в свою избу, Марья Петровна первым делом подоила корову и напоила кота парным молоком. Пока кот, урча от удовольствия, лакомился из своей миски, колдунья гладила чернявого питомца по густой шерстке, приговаривая ласково.
– Молодец, Черныш. Здорово ты эту змеюку заморскую на место поставил. Пусть знает, как со своим жалом в наш калашный ряд соваться. Молодец. Право слова, молодец… Пей, пей… Я тебе ещё налью…
Кот в ответ на похвалу всё громче урчал и подмигивал хозяйке то одним, то другим ярко желтым глазом. Завершив все поощрительные воздействия на питомца, кудесница налила ещё в миску молока и начала выкладывать из карманов на стол все улики, подобранные на месте пропажи княжеской невесты. Скоро на столе образовалась кучка мелкой всячины. В кучке той лежали: волосы разных цветов; клоп, упившийся до смерти чьей-то кровью; заноза, явно извлеченная из тела теплокровного животного; осколок кривого гнилого зуба; три шелковые нитки да семь льняных; пара кусков свежей паутины и горсть какого-то песка. Разложив потенциальные улики на столе, колдунья принялась их внимательно рассматривать и обнюхивать. Здесь следует заметить, что Марья Петровна обладала умением так ловко настраивать фокус своего глаза, что тому никакой мелкоскоп и в подметки не годился.
После внимательного осмотра предметов под большим увеличением, чародейка попробовала сделать, хотя бы какие, первичные выводы, но ничего путного в голову к ней пока не лезло. Понюхала седой волос – ничего любопытного. Чёрный волос пощупала пальцами, потёрла, но получить желанную информацию при помощи трения тоже не получилось. Сплошная ерунда лезла в голову, которая сразу же вязла в сером веществе мозга и тонула там без следа. Ещё от улик чем-то палёным да пряным здорово воняло, а вот чем конкретно, пока понять затруднительно. Для того, чтобы разодрать мрак неведения, Марье Петровне требовались видения с озарениями. Надо было чем-то взбодрить средний мозг и затылочные доли. Колдунья немного посидела, глядя в окно на темную ночь, почесала затылок и полезла в подпол за чудодейственным эликсиром, который был настоян на тридцати трех травах и мышиных хвостах.
Водрузив бутыль с эликсиром на стол, Марья Петровна нарезала крупными кусками пареной репы, мелкими кружочками свежих огурцов, протёрла подолом глиняную кружку и накапала туда этак капель сто пятьдесят черного как смоль напитка. Когда всё стало готово к встрече с потусторонним миром, раздался тревожный стук в дверь.
Колдунья поморщилась от нежданного шума, прикрыла стол полотенцем и пошла открывать. За дверью, на фоне ясного звездного неба, стояла нянька редьковского князя Ненила. Лица на ней не было. Марья Петровна, немного посмотрела на неподвижную звезду Капулос, потом за спину няньки и пустила позднюю гостью сперва на порог, а потом и дальше.
Сойдя с порога, нянька Ненила тут же упала на колени и стала молить чародейку о помощи.
– Спаси князя, милая, – причитала старушка, часто всхлипывая и тревожа рукой свои седые волосы. – Пропадает он от тоски страшной, не ведая разнообразия козней всяческих. Спаси!
– Спасу, спасу, – сразу же стала успокаивать голосившую гостью Марья Петровна. – Найду я его принцессу. Не таких находили… Никуда она от меня не денется…
– Да разве в этом дело?! – завопила нянька и так сильно ударилась лбом о пол, что зазвенела посуда на столе под полотенцем.
– А в чем же?! – встревожилась кудесница, силой поднимая Ненилу с колен.
– Засланная к нам эта принцесса, – вздохнула нянька, убирая растрепанные волосы под платок, – На нашу погибель засланная, а пропажа её, так это, может быть, счастливое знамение для нас.
– Как так?
– А вот так, – Ненила присела на табурет и подробно рассказала о разговорах иностранных гостей во хмелю, услышанных ею из кустов.
– Так, значит, с умыслом её к нам прислали! – грохнула кулаком по столу Марья Петровна, – а я никак не пойму, чего это в её светелке пряным так воняло, так это зелье приворотное! Вон тут чём дело! Приворожила, сволочь, властелина нашего! Вот он и сохнет! Ох, гадина…
– Вот именно, матушка, – тихонько вздохнула нянька, осторожно приподнимая двумя пальцами, полотенце, которым были прикрыты на столе все колдовские ингредиенты и закусь. – Может, тебе и не следует её искать? Пусть сгинет, подлая, где-нибудь: на радость нам и на беду врагам нашим.
– Еще чего! – расправила плечи колдунья и сдернула полотенце со стола. – Теперь я её обязательно найду. На чистую воду при всех выведу, а уж дальше по обстоятельствам: или на площади центральной сожжем или обмажем смолой, в пуху вываляем да прогоним в шею к родным пенатам её. Нашла над кем шутки шутить! Над редьковцами! Ух, погоди, тварь развратная… Из-под земли достану…
– А, может, не надо? – с превеликой надеждой глянула на кудесницу нянька.
– Надо! – отрезала Марья Петровна, накапала еще в одну кружку около сотни капель чудодейственного эликсира и молвила кратко да властно. – Давай! За победу! До дна!
– За нашу победу! – выдохнула нянька и проворно вылила содержимое кружки в рот.
Марья Петровна далеко от Ненилы не отстала. После легкой закуски у женщин случились видения. Нениле ясно привиделся отец князя Семиона в бане, которого она тут же ухватила за буйную голову и стала ласкать, а разум Марьи Петровны посетили множество диковинных зверей, большей частью уже вымерших и чья-то красивая наглая рожа с длинными кудрявыми волосами цвета вороньего крыла.
Очнувшись от видений, колдунья сразу же забыло о зверье, сосредоточив всё внимание на роже. Внимания Марье Петровне было не занимать, поэтому она скоро поняла, кто её так крепко встревожил во время прогулки в страну потусторонних образов. Это была известная своим бесстыдством лесная колдунья Змея Ягина, родившаяся лет сто пятьдесят тому назад от случайной хмельной связи бабы Яги и Змея Горыныча.
Змея Ягина давно уже вела безобразный и кочевой образ жизни на дальних окраинах самых обширных болот, постоянно перетаскивая свою избушку с места на место. Просто так в виденья Марьи Петровны никогда и никто не являлся. Всё в видениях колдуньи было подчинено некой генеральной линии, которая всегда вела кудесницу к желанному результату. Всем известно, что Змея Ягина везде любит совать свой нос и предлагать услуги в самых неблаговидных делах, а потому, вполне вероятно, что она была соучастницей в похищении. Уж больно в пустых покоях принцессы Земфиры пахло родственниками Змеи по папиной линии. Не зря же ходили в княжестве упорные слухи, что Ягина не брезгует организацией заказных преступлений. А некоторые люди в болотах видели развешанные на корягах объявления, где это хитрая баба предлагала свою помощь в любом не особо чистом деле за солидное вознаграждение. То что Змея Ягина засветилась в этом темном деле было несомненно.
Искать Ягину по болотам Марье Петровне не очень хотелось, поэтому она решила позвать на помощь друзей. За друзьями чародейка послала кота, предварительно вырвав его из крепких объятий Ненилы. Кот радовался, убегая из избы, потому как престарелая нянька больше часа его целовала и тискала в объятьях, называя: то Петей, то Василием Дормидонтовичем.
Пока женщины предавались видениям, Эдуард Купер уговаривал змею. Змея та была редкого вида и удивительного типа, выведенного индийскими йогами для исследования проблем ясновидения. Дело тут в том, что организм человека, сражаясь с проникнувшим в него ядом этой ползучей твари, в качестве побочных продуктов выдавал такие озарения с просветлениями, что голова шла кругом в разные стороны. От таких кружений в человека вселялся не только дар телепатических связей, но и задатки альтернативного зрения, способного разглядеть иголку на глубине семи метров под землей, если она там, конечно, есть. Купер и прославился-то, благодаря этим чудесным свойствам змеиного яда. Сотни раз он уже стонал в просветленной горячке, разгадывая очередную вечную тайне мироздания, но всему когда-то приходит конец. К змее Эдуарда незаметно подкралась старость.
Для этой чудесной змеи и с молодых лет выработка в организме яда была делом не из приятных. После акта выделения яда в кровь укушенного существа, у рептилии всегда случались: меланхолия, головные боли и сухость в горле. Однако эти невзгоды казались сущими цветочками, перед страданиями во время рождения яда свежего, тогда ломило весь организм до скрежета искривленными зубами, но в молодости никакая преграда нипочем, дай только силушку с удалью всему миру показать, так что кусалась змея часто, больно и с удовольствием. С годами удовольствие истиралось, как резцовый зуб жвачного животного, появлялась мудрость, но кусаться всё еще хотелось. Под старость же змеюка стала страдать от процесса накопления яда так, что хоть на стенку ползи. Поэтому кусаться ей стало уже противно. Да и давешняя стычка с котом Марьи Петровна дала себя знать, окрасив весь окружающий мир темными тонами.
– Ну, укуси, чего тебе стоит, – жалобно ныл всемирно известный маг, поднося к змеиным зубам самые нежные участки своего тела, но гадина капризно воротила от них морду.
Исчерпав все меры ласкового убеждения, Купер стал змею бить. Скоро у неё опять стал кровоточить термолокатор и капли целебной змеиной крови часто падали на полированный морёный дуб, которым был выстлан пол гостевой каморки в княжеских палатах. Устав хлестать ползучую гадину ладонями, Эдуард сам пару раз укусил её за хвост, но и эта отчаянная попытка, ни на йоту не приблизила колдуна к желанному результату. Змея капризничала.
У мага появилось непомерное желание раздавить голову капризной гадины каблуком сапога, но на то он и маг, чтобы свои желания держать в узде и не дать им распоясаться. Эдуард смачно плюнул на извивающуюся в испуге рептилию, сел за стол и стал рассматривать свою добычу с места происшествия. Мелкие предметы лежали на столе унылой кучкой, не пробуждая никаких эмоций, способных продуцировать всплески умственной деятельности. Собирая всё это, маг надеялся только на чудодейственную борьбу организма с ядом. Уж не раз бывало, что никуда не годное, на первый взгляд, пёрышко, в момент просветления превращалось в аргумент, способный высечь искры неведомых и неожиданных знаний. И всегда от этих искр возгоралось пламя идеального решения любой проблемы. Сегодня всё было не так. Всякой мелочи Эдуард собрал много, а вот озарением в его мозге и не пахло. От нечего делать колдун решил заняться любимым делом – поупражнять нос. Он склонился над столом и стал втягивать в ноздри разные предметы. Из всей этой мелочи особенно пришёлся по душе магу осколок кирпича грамм на семь. Уж очень это осколочек приятно щекотал ноздрю и удобно там ложился там для последующего метания. Метнув ноздрёй осколок по разным углам стола и в центр, Эдуард немного успокоился, а приятная щекотка способствовала некоторой активности в сером веществе мозга. Заволновавшиеся в том веществе нейроны напомнили колдуну сюжет одной притчи, где некий человек ждал к себе в гости гору, но, не дождавшись, пошел к ней сам. И между строк в той притче явно читался один, недавно открытый закон жизни. Закон этот гласил: не надо ждать милости от природы, а надо её брать силой, как можно больше и чаще. Формулировка этого закона очень понравилась колдуну, и он повторил её несколько раз вслух, поглядывая при этом на притихшую змею. Рептилия от этих взоров встревожилась не на шутку и попыталась забраться в щель между плинтусом и дубовой половицей, но не успела. Эдуард стремительно поднялся из-за стола, снял шелковые шаровары, потом ухватил змеюку за трепещущий хвост левой рукой, высоко поднял её над головой, подбросил и тут же ловко перехватил её в полёте пальцами обеих рук. При этом пальцы правой руки легли сверху на верхнюю челюсть рептилии, а пальцы левой руки снизу на нижнюю. Змея и пшикнуть не успела, как маг поднёс её раскрытую к внутренней части своего бедра и кривые желтые зубы, не в состоянии противостоять насилию, пронзили нежную плоть колдуна. Яд змеи, подчиняясь врождённому инстинкту, порвался в густую сеть кровеносных сосудов. И закипела жестокая схватка эритроцитов со злым чужеродным воинством.
Эдуард Купер завопил от резкой боли, бросил змею на пол и схватился за укушенное место, но быстро одумался и, извергая проклятья в адрес своей жестокой судьбы, уселся за стол. Нога его горела огнем, но нельзя было упустить и доли секунды чудесного озарения мысли. А озарение то пришло через великую ломоту всех суставов. И вот уже страдающий маг ясно видит сущность каждой улики в интересующем его деле. На поверку все сущности улик, кроме одной, оказались малополезными. Зато та, единственная, мигом засадила в сознании мага сад, где точно должен был созреть нужный ему плод познания. Этой полезной уликой оказался кусочек рогового нароста, упавший в щель между половицами, как раз в час похищения принцессы. Это стало ясно в результате исследования данного предмета сверхсознанием. Причем, это уникальное свойство организма мага не остановилось лишь на определении временных параметров, но пошло дальше и глубже. Скоро Купер знал, что этот кусочек совсем недавно красовался на костяном панцире летающего дракона, и что родился тот дракон на острове Гумбус и прожил там безвылетно всю свою жизнь. Посещение Редькограда для могучего ящера было первым посещением заграницы.
Когда вся полезная информация была усвоена страдающим магом, просветленное озарение замерцало, сигнализируя тем самым о своем скором уходе. Времени на раздумья у Эдуарда не оставалось совсем. Надо было действовать самым спешным образом. Маг отыскал глазами телепортическую щель, схватил за хвост полудохлую змею и по кротовым норам космического пространства помчался в сторону острова Гумбус.