Свидетельница Воскресения. Тайны и разгадки Туринской Плащаницы

Израиль под властью Рима

К тому времени, когда тридцатилетний Иисус из Назарета начал Свою проповедь, Древний Израиль уже столетия жил в ожидании прихода Мессии.

Для понимания общественного климата, в котором проходило Его служение, надо учитывать два важных фактора. Первый – римское господство. Ко времени Иисуса Христа уже почти сто лет Иудея находилась под властью римлян. В 63 году до н. э. римский полководец Помпей Великий вмешался в семейную распрю между братьями Аристобулом и Гирканом II Хасмонеями в их борьбе за власть в Иудее. Помпей легко овладел Иерусалимом, который ему сдал Гиркан II, и царство Маккавеев (Хасмонеев) перестало существовать.

От имени римского императора контроль над новой территорией осуществлял правитель Сирии, проконсул. На некоторое время евреи получили большую свободу во внутренних делах. «Это выражалось в существовании представителя традиционной царской династии Хасмонеев в качестве главы народа иудеев (этнарха) и первосвященника главной святыни иудеев – Иерусалимского Храма», – пишет петербургский историк В.Л. Вихнович[24].

Но все вопросы, связанные с властью (и передачей власти), решались только в Риме. Именно Рим навязал Иудее в качестве правителя Ирода Великого (37 год до н. э. – 4 год н. э.) и даже признал за ним царский титул. Сам факт передачи ему царской власти Римом, отмечает Вихнович, «открыто отменял все права формальных представителей иудейской автономии, пусть только в духовно-правовой области, и передавал всю полноту власти царю, признанному „другом и союзником римского народа“».

Укрепив свою власть, Ирод стал твердой рукой перестраивать жизнь евреев. Насаждаемая им римская модель предполагала урбанизацию и эллинизацию, проведение согласованной с Римом или в угоду Риму политики. Страна включилась в международное разделение труда. Именно при Ироде экономика достигла расцвета.

Как пишет заведующий кафедрой иудаики Института стран Азии и Африки МГУ профессор А.Б. Ковельман, «когда в Египте начался голод, в Палестине хлеба было достаточно. <…> Со всего мира деньги стекались в Иерусалимский Храм, создавая мощный финансовый задел… Ирод строит в своем царстве театры и цирки. Более того, он с необыкновенной пышностью строит и украшает Храм, многочисленные дворцы, стены, портики. Все это дает заработок огромному числу людей (во многом с той же целью Август переделал кирпичный Рим в мраморный). Наконец, огромное число синагог также свидетельствует об экономической стабильности. Благосостояние продолжалось. Но продолжались и бунты»[25].

Фарисеи, саддукеи, ессеи и зелоты

Ко времени проповеди Иисуса Ирод был уже давно мертв, но его влияние на общественную и религиозную жизнь страны оставалось огромным. Дело в том, что, придя к власти, Ирод потратил годы на ее укрепление. Поскольку иудейская аристократия Ирода не принимала[26], его социальной опорой стали саддукеи, из среды которых рекрутировалось высшее иерусалимское духовенство.

Первоначально слово «саддукей» (справедливый) было ироническим прозвищем, которое фарисеи использовали по отношению к высшему духовенству[27].

Саддукеи не были религиозной сектой, они были социальной средой. Их интересовала политика, а не религия, и всем умствованиям они предпочитали заботу о силе государства. Они буквально интерпретировали книги Библии, отвергали устную традицию. В отличие от фарисеев саддукеи отрицали бессмертие души, воскресение и мессианство, признавали абсолютную свободу воли и утверждали, что судьба человека находится всецело в его собственных руках. Они исчезли после поражения антиримского восстания (66–70 годы н. э.), разрушения Храма Титом и рассеяния евреев.

После смерти Ирода Великого эта новая прослойка сохранила в своих руках рычаги церковной и государственной власти. На саддукеев опиралась римская власть, и они вполне успешно справлялись с функциями управления, обладая достаточно большой самостоятельностью в текущих делах. Кажется, что судебные полномочия иерусалимского Синедриона были ограничены только в одном пункте: члены Синедриона не могли выносить смертных приговоров.

К этому можно добавить, что праздничные первосвященнические одеяния хранились у префекта в крепости и выдавались только по праздникам.

Противниками эллинизма, римского владычества и саддукеев были фарисеи. По словам Ковельмана, «фарисеи в переводе с иврита – „отделившиеся“. Высказываются разные гипотезы, от кого конкретно они отделились. В любом случае фарисеи выделили себя из остального еврейства. <…> Они поставили себе целью изучение и строжайшее исполнение Закона. У фарисеев были сообщества, устраивавшие совместные трапезы. Они чурались общения с „народом земли“, с грешниками».

Характерная особенность фарисеев – они постоянно искали ответы на современные вопросы в религиозных писаниях древности, толкуя их и дискутируя до бесконечности. По словам Иосифа Флавия, фарисеи «все совершающееся ставят в зависимость от Бога и судьбы и учат, что хотя человеку предоставлена свобода выбора между честными и бесчестными поступками, но в этом участвует также предопределение судьбы»[28].

Именно в фарисейской среде сложился тип «учителя» (рабби), окруженного учениками.

Фарисеи были достаточно влиятельны в народе и оказывали давление на руководство Иерусалимского Храма. Однако их формальное благочестие было разоблачено Христом, а слово «фарисей» в христианской культуре стало синонимом лицемерия.

Фарисеи были прежде всего религиозными, а затем уже политическими противниками саддукеев. Напрямую они не участвовали в процессе против Иисуса. Тем не менее они оставили свободное поле для действий своим традиционным противникам (высшему духовенству), когда те организовали судебное убийство. Если бы они воспротивились суду, его не удалось бы довести до конца. Фарисеи не воспротивились. Иисус им сильно действовал на нервы.

Саддукеям и фарисеям противостояли ессеи (благочестивые), уходившие часто в пустыню и жившие небольшими группами вокруг оазисов. О их нравственных принципах можно прочитать у Иосифа Флавия в «Иудейской войне». Ессеи не посещали Храм, который, по их мнению, был осквернен, и подвергали критике прочие течения – прежде всего фарисеев. Фарисейских учителей они упрекали в лицемерии.

Существовали и радикальные противники римского господства (зелоты, или ревнители), вбиравшие и более мелкие, тоже радикально настроенные группы, выступавшие за открытое восстание против любого отклонения от Закона (Торы). Примером «ревнителя законов» был апостол Павел. Характеризуя себя в период до обращения, он пишет: «…я преуспевал в иудействе больше многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий» (Гал. 1: 14).

Радикальные противники римского господства выступали за восстановление еврейской независимости и за открытое восстание. Такие настроения подогревались положительными историческими воспоминаниями, включая знаменитое восстание Маккавеев[29] и долгую войну с сирийскими царями (Селевкидами) за право жить по своим культурным и религиозным традициям. Тогда, как и во времена Христа, эмоции ревнителей были направлены против эллинизации Палестины, а также против той части священства и светской еврейской аристократии, которая хотела принять греческую культуру вместе с ее символами: полисом, гимназией и театром.

Среда активных борцов постоянно кипела страстями и часто находилась на грани взрыва. Зелоты прибегали к террору не только против римлян, но еще чаще против своих соотечественников, сотрудничающих с оккупантами. Радикальное крыло зелотов составляли экстремистские группы сикариев («кинжальщиков»).

Что мы знаем о Понтии Пилате и его окружении

После смерти Ирода римский император Август (63 год до н. э. – 14 год н. э.) разделил Иудею между тремя сыновьями Ирода: Иродом Архелаем, Иродом Антипой и Иродом Филиппом. Но ни один из них не получил царского титула. Братья имели титулы тетрархов.

В междуцарствие, в 6 году н. э., в Иудее вспыхнуло восстание против римлян, которое было жестоко подавлено римскими легионами, квартировавшими в Сирии. Это было первое, но далеко не последнее антиримское восстание. Оно было не только борьбой за независимость или протестом против нестерпимых налогов. Римляне в глазах евреев были язычниками, борьба против них имела религиозный характер. Часто руководители восстаний объявляли себя царями. Вот почему в дальнейшем и иудейские, и римские правители испытывали страх перед претендентами на царскую власть в Иудее.

Вскоре Архелай лишился власти и был сослан, а Иудея и Самария были официально включены в состав Римской империи в качестве одной из ее 11 восточных провинций. Представитель императора в Иудее носил титул префекта.

Кто управлял этой провинцией во времена Христа? Второстепенный римский функционер. Власть здесь была доверена не наместнику императора, который обладал полным империем (то есть гражданской, военной и судебной властью), а простому представителю императора, имевшему только судебную власть. Ему также передавались несколько вспомогательных полицейских подразделений, состоящих из жителей Ашкелона или Самарии, у которых, как правило, были очень плохие отношения с евреями. Постоянная резиденция этого функционера находилась не в Иерусалиме, а в построенной Иродом на берегу Средиземного моря Кесарии Приморской. Такая особая административная функция Иудеи сыграла свою роль в драме Страстной пятницы.

Префектом в Иудее, Самарии и Идумее времен Иисуса был Понтий Пилат[30]. Судя по дошедшим до нас сведениям, его патроном в Риме был всесильный (до своего падения и казни) фаворит императора Тиберия Луций Сеян. Пилат – имя[31], редко встречающееся в указанном регионе. Практически мы не знаем там никакого другого Пилата с I века н. э.[32]

Еврейский богослов Филон Александрийский (около 25 года до н. э. – около 50 года н. э.) оставил нам яркую характеристику жестокого и наглого сатрапа. Более человечную характеристику Пилату дает другой его знаменитый современник, еврейский историк Иосиф Флавий.

Отношение Флавия определенно более взвешенно и объективно. Тем не менее и он критикует официальные решения префекта, жалуясь на его плохие отношения с евреями и описывая его преступления. Судя по всему, Пилат был чиновником, преданным своей должности, безжалостным и беспощадным. Он не уважал еврейские обычаи, о чем лучше всего свидетельствует использование имущества Храма для постройки акведука. С другой стороны, префект в большинстве инцидентов в конечном итоге уступал давлению населения. Он явно боялся потерять свою должность, на которой обладал громадной властью.

В Иерусалим Пилат приезжал только по необходимости или на праздники. Арест Иисуса пришелся на канун Пасхи, так что присутствие Пилата в Иерусалиме вполне объяснимо. В другое время, вероятно, арестованного Иисуса отправили бы в Кесарию Приморскую.

Местными партнерами префекта были иерусалимский первосвященник Каиафа и тетрарх Галилеи Ирод Антипа. Каиафа происходил из священнического рода и был зятем первосвященника Анны I (Ханнана). Он был саддукеем и сторонником лояльной политики по отношению к Риму. Флавий изображает его ловким дипломатом, которому пришлось действовать в сложных условиях. Именно он вместе со своим тестем больше всего повлиял на то, что Иисуса осудили на смерть.

Каиафа, пишут французские историки Виктор Лупан и Алан Ноэль в своей книге «Следствие по делу о смерти Иисуса»[33], «был, несомненно, человеком очень искусным. Он смог удерживать власть в течение девятнадцати лет, с 18 до 37 года. Его „достижения“ никто не повторил и даже не приблизился к нему… В течение 107 лет, прошедших с вступления на трон Ирода до разрушения Храма, средний период правления первосвященников составлял только четыре года.

Римские префекты с удовольствием меняли сановников, потому что по случаю ввода в должность нового счастливого кандидата получали от него материальную мзду».

В Талмуде можно прочитать: «Потому что перемена первосвященника была связана с денежной платой, и (префекты) имели привычку каждый год назначать нового первосвященника». Многолетний симбиоз Каиафа – Пилат был исключением из правил.

Империя охватывала весь Средиземноморский бассейн от Гибралтара до Ближнего Востока. В отношении своих провинций римляне заботились в первую очередь о том, чтобы там царил порядок и платились налоги. Рим старался не провоцировать местное население ненужным вмешательством в его жизнь, понимая, что для поддержания контроля над таким обширным государством необходимо прежде всего спокойствие.

В поддержании общественного порядка Пилат и иерусалимские власти сотрудничали, что ярко проявилось во время процесса над Иисусом. Только поддерживать в Иудее порядок становилось все труднее и труднее. Процесс интеграции в эллинистическую культуру разрушал систему национальных ценностей Израиля и создавал в обществе атмосферу всеобщего беспокойства и неопределенности.

Кризис в еврейском обществе

Древний Израиль имел Закон и Святыню (Храм). Второй особенностью жизни Древней Иудеи был необычайный для Древнего мира интерес населения к религии. «Этот интерес, – пишет Ковельман, – вызвал к жизни синагогу. Это греческое слово означает „собрание“. Синагога – антипод Храма. <…> Синагога, как впоследствии церковь – место, где собираются люди. Поэтому она должна быть вместительна. Люди сходятся петь псалмы, слушать главы из Священного Писания и внимать проповеди, разъясняющей смысл этих глав. <…>

Центральная фигура в Храме – жрец, получающий свое достоинство по наследству. Его основная функция – принесение жертвы. Центральная фигура в синагоге – учитель, рабби. Он читает проповедь, он же преподает в высшей школе. Достоинство рабби – в его учености, знании письменного и устного Закона. Этот устный Закон рабби постепенно записывали и кодифицировали. И в синагоге (каждую субботу), и в школе, и у себя дома (при чтении молитв и благословений) еврей непрерывно находился в процессе обучения и воспитания, осмысления и постижения Библии».

Следует добавить, что синагога воспитывала людей ищущих, не довольствующихся догматизированными истинами, вырабатывала вкус к дискуссиям и спорам на религиозные темы. А дискутировать было о чем, учитывая, что, по мнению современных исследователей Библии, религия евреев тогда еще не приобрела четкие формы и существовала в виде развивающихся противоречивых течений, отличающихся друг от друга различным толкованием Священного Писания.

По мнению профессора Католического института в Париже Шарля Перро, которого цитируют Лупан и Но-эль, «иудаизм в I веке н. э. в Древнем Израиле и диаспоре имел различные, контрастирующие друг с другом формы до такой степени, что некоторые исследователи предпочитают говорить о иудаизме во множественном числе». Одно из этих течений станет христианством.

Еврейское общество I века находилось в состоянии кризиса. Атмосфера угнетения и разрушения политических иллюзий должна была способствовать пробуждению новых надежд. Евреи искали в читаемом постоянно Писании обетование вмешательства Божьего.

«Это было общество, – пишут Лупан и Ноэль, – где повсюду основные нормы колебались, где мораль группы подвергалась глубокому пересмотру и отсутствовал достаточный социальный контроль. В других местах и временах такое явление переориентации будет принимать социальный и политический характер. В палестинском еврейском обществе I века оно имело характер духовный».

Но, как утверждает Ковельман, «мирные учителя из многочисленных синагог запустили машину массовой коммуникации. Народ привык слушать проповедь, относился к ней всерьез. В этих условиях лжепророк действительно мог увлечь за собой толпу. Основатель секты зелотов (ревнителей) Иуда Галилеянин был вполне квалифицированным законоучителем. Чему же учил Иуда? Отказу от подчинения римским властям, поскольку следует подчиняться только Богу. Впоследствии Иисусу был задан вопрос о возможности подчинения римским властям (знаменитый эпизод с динарием кесаря). Причиной неповиновения выступала не тяжесть власти или налогов сама по себе, но сугубо идеологические соображения. Из права человека свобода превращалась в обязанность, которую необходимо исполнить пусть даже ценой гибели Иерусалима, Храма, еврейского народа»[34].

Христос приходит в период невероятного духовного брожения, которое охватило не только евреев Израиля, но и еврейские диаспоры на территории империи и за ее пределами. Спустя сто лет то же духовное брожение охватит всю империю, а спустя еще триста приведет к победе христианства на всей ее территории.

«Стандартная толпа, окружающая Иисуса, – продолжает Ковельман, – состоит из 4–5 тысяч человек, не считая женщин и детей. Евангелист тщательно отмечает ее убывание или возрастание: толпа возрастает после чудес и убывает после резких слов проповедника».

За Его проповедью и Его делами внимательно наблюдали фарисеи. По мнению многих исследователей, именно они поставляли необходимые первосвященникам[35] аргументы для суда над Иисусом.

Вероятность процесса над Иисусом, пишут Лупан и Ноэль, существовала с самого начала Его публичной деятельности. Каждый еврей, занимающийся общественной деятельностью, не совпадающей с принятыми нормами, мог стать предметом расследования, и в случае необходимости на него можно было подать в суд. Существование такой практики подтверждают дошедшие до нашего времени писания раввинов.

Во время некоторых Своих проповедей Иисус выражался очень критически о фарисеях, влиятельных докторах права, которые слишком сурово интерпретировали учение, угнетали народ, но при этом имели спокойную совесть только потому, что строго соблюдали сложные предписания ритуальной чистоты и очищения. Христос обличал такое поведение как погибельное лицемерие. Кроме того, Он с большой суровостью критиковал осуществляемое в Храме жертвоприношение «чистых» животных, которые по высокой цене продавались во дворе. «Не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом разбойников» (Мк. 11: 17).