- -
- 100%
- +
Липосаркома чаще метастазирует в легкие, кости, печень, редко – в лимфоузлы.
Лечение оперативное или комбинированное (удаление липосаркомы в сочетании с лучевой терапией).
Прогноз чаще неблагоприятный, после операции наступают рецидивы.
Проводится послеоперационная лучевая терапия, которая применяется также для лечения метастазов и при местных рецидивах.
По показаниям может быть назначена химиотерапия.
История болезни глазами онколога
Итак, была небольшая опухоль (липома), которая начала быстро расти, болей при таком росте обычно не бывает – иногда при пальпации есть легкая болезненность. Поэтому, скорее всего, писатель обратил внимание на рост опухоли и обратился к врачам.
(Описывая ужасы отбывания наказания в сталинских лагерях и невыносимой жизни политзаключенных, писатели-диссиденты так и не смогли или не захотели ответить на вопрос: почему же медицинская помощь в исправительных учреждениях оказывалась достаточно квалифицированно? Операция была сделана под местным наркозом, своевременно и аккуратно. Вероятно, была проведена и гистология, потому что врачи обратили внимание на то, что отдаленных метастазов не было.)
Но при липосаркоме неизбежны рецидивы, то есть метастазы.
Итак, 12 февраля 1953 года Солженицыну сделали операцию и после этого отправили на поселение в Джамбульскую область. Журналист и здесь несколько исказил действительность: писатель был выслан сразу же, а не по окончании срока заключения.
Когда он обустроился на новом месте, к июню 1953 года состояние здоровья резко ухудшилось, начался рецидив липосаркомы. Жена описывает это так:
«…И почти тотчас же к Сане пришла болезнь. Перебегающие боли в области желудка. Аппетита нет. Все больше худеет. То ли гастрит, то ли язва. Николай Иванович (врач, тоже ссыльный в этом маленьком поселочке) пытается его лечить, но все бесполезно. Нужны анализы, нужны врачи-специалисты.
Ему разрешают выехать в Джамбул, областной центр, для консультации с врачами.
Настроение у Сани подавленное. И он пишет одной моей подруге, тогда одинокой, с которой некоторое время до этого начал переписываться. Он горячо просит ее в случае его смерти приехать сюда, в Кок-Терек, и распорядиться остатками его имущества. (Под “имуществом” он подразумевал свои произведения.)
В Джамбуле Саня прошел все анализы. Сделан ему рентген. Нет, это – не язва и вообще не желудочное заболевание. Это – опухоль величиной с большой кулак, которая выросла из задней стенки брюшной полости. Она давит на желудок и вызывает боли. Очень может быть, что опухоль эта, увы… злокачественная.
Связана ли она с той, которую ему удалили в Экибастузе? Но та опухоль до последнего момента еще сохраняла подвижность, и врачи были уверены, что она не дала метастазов. А может быть, все-таки… дала?..
Одни врачи склонны думать, что это метастаз старой опухоли: совпадает и период роста опухоли и лимфатические пути распространения метастаза. Другие считают, что эта опухоль – самостоятельная, малорастущая, даже застарелая и вовсе не злокачественная. Кому же верить? Во всяком случае, надо быть готовым к худшему!»
На обследование в Джамбул Солженицын поехал в ноябре 1953 года, то есть после операции прошло полгода. Этого вполне достаточно, чтобы метастаз (вторичная опухоль) настолько увеличился.
В Джамбуле писатель услышал об иссык-кульском корне (аконите). Ему удалось его немного достать. Он пробует его принимать…
«Первые дни после возвращения из Джамбула, в начале декабря, Саня чувствует себя хорошо. Вернулся аппетит. Но он не тешит себя иллюзиями. Смерть кажется ему почти что неизбежной. Утешение он видит в том, что не верит в полноту нашей смерти: “какая-то духовная субстанция остается”.
В Джамбуле ему дали направление в Ташкентский онкологический диспансер. Пожалуй, придется съездить туда на зимние каникулы! Но на что соглашаться: на операцию ли, на рентгено– или радиотерапию? Или, вернее… иссык-кульский корешок?..»
Настойку аконита писатель принимает один месяц – с начала декабря 1953 года до начала января 1954 года. Именно тогда его положили на лечение в 13-й корпус Ташкентского онкодиспансера.
Свидетельство Н. Решетовской
«Ташкент. На следующий день – на приеме в онкодиспансере. Врач считает, что это – метастаз. Операция – маловероятна. Нужна рентгенотерапия. И она дает направление в “лучевое” отделение клиники.
На следующий день, 4 января, Саню положили в клинику – больница ТашМИ[1], 13-й корпус.
Уже через день расчертили Сане живот на четыре квадрата и стали их по очереди облучать. Через день, а потом и каждый день. Одновременно ему стали давать какие-то таблетки.
Заведующая лучевым отделением Лидия Александровна Дунаева, лечащий врач Ирина Емельяновна Мейке уверяют Солженицына, что рентгеном разрушат ему опухоль, а таблетки – в помощь!..»
Таблетки эти были – синэстрол, обычно назначаемые при таком заболевании.
«…Полтора месяца пробыл Саня в онкодиспансере. 55 сеансов рентгена. 12 000 эр. Опухоль, хоть и не до конца, но в значительной степени разрушена. Ему велено приехать сюда снова к 1-му июня. Это уже неплохой признак, иным велят явиться через месяц и даже через две недели. А все-таки не оставляет сомнение: возвращена ему жизнь или только поманили ею? Отпраздновал свой выход из 13-го корпуса походом в театр на балет Дриго “Эсмеральда”».
В середине февраля Солженицын выписывается из онкодиспансера – опухоль разрушена частично. Но обычно после проведенного облучения клетки липосаркомы начинают усиленно делиться, да и высок риск появления метастазов в печени и костной ткани.
Писатель прекрасно это понимает – и подстраховывается. У него есть два адреса, которые передают из рук в руки онкобольные – казахского целителя Кременцова, собирающего корни аконита для настойки против рака, и врача Масленникова из Александрова, высылающего рецепт использования березовой чаги и саму чагу.
«…Съездив в горы, к старику Кременцову, за иссык-кульским корнем и получив его пригоршню, Саня возвращается в свой Кок-Терек совсем в другом настроении, чем уезжал. Тогда была маленькая надежда, а сейчас он ощущает возврат к жизни. Совсем ничего не болит. Вот счастье-то! Надолго ли?.. Корень тем временем настаивается. Скоро начнет его пить. Рентген рентгеном, а корень – корнем».
В это же время Александр Исаевич списывается с доктором Масленниковым и получает чагу для лечения. В течение четырех месяцев до следующих сеансов облучения он пьет настойку аконита и чаги большими порциями.
«21 июня он уже снова в 13-м корпусе. Приняли Солженицына в онкодиспансере очень ласково. Нашли, что он изменился неузнаваемо. Но, тем не менее, еще до всякого серьезного осмотра, сказали, что кладут его на месяц.
Пробыть в онкодиспансере пришлось почти два месяца. Когда лейкоциты слишком падали, рентген приостанавливали.
Но вот пришел конец лечению. Теперь Солженицын приедет сюда лишь через 10 лет, весной 64-го года. Приедет не для консультации, не для лечения. Приедет потому, что задумает писать повесть об этом “раковом” корпусе…»
Повторный курс облучения опухоль до конца, конечно же, не разрушил. Но сдвиги были – она опять уменьшилась. И это благодаря постоянному приему аконита и чаги, хотя в онкодиспансере писатель их не принимает – врачи категорически против. И переубедить их невозможно. Но сразу же после выписки писатель опять начинает прием аконита и чаги – он видит реальные результаты. И его в этом поддерживает доктор Масленников, с которым у него завязалась переписка.
В начале 1955 года самочувствие у Солженицына хорошее. Прошло уже четыре месяца после облучения, но он понимает, что облучение опухоль не разрушило, она у него есть и может начать расти, давая метастазы. Однако надежда появилась, писатель верит в лечение аконитом и чагой.
«…Новый, 55-й год Саня встречал вместе с девушкой, которой симпатизировал. А все-таки жениться на ней не решился, хоть и смертельно надоело жить бобылем. Вдруг опять заболеет?..»
«…Саня считал своим долгом еще и еще предостеречь меня, на что я иду. Ведь он серьезно и безнадежно болен, обречен на недолгую жизнь. Ну год, ну два… Но я была непоколебима: “Ты мне нужен всякий – и живой, и умирающий…” Значит, и я нужна ему сейчас, особенно нужна, чтобы как-то скрасить последние годы его жизни, облегчить возможные страдания, а быть может, помочь побороть смерть?..»
Мы можем прийти к выводу, что и сам писатель, и его жена прекрасно понимали: болезнь не побеждена, она временно отступила. Наталья Решетовская после консультаций с онкологами даже была уверена, что это последние годы жизни мужа. Однако они боролись. Аконит и чага использовались постоянно. А писатель был крайне педантичен во всем – и в приеме этих чудо-средств тоже.
Весной 1956 года Солженицын ложится в онкодиспансер для проведения химиотерапии, на которой ему вводят сарколизин. Курс длится две недели. В то время УЗИ еще не было, и только пальпацией можно было определить, рассасывается ли опухоль и насколько. Она стала практически неопределима. Но писатель не расслабляется и продолжает принимать аконит и чагу.
Уже летом он чувствует прибавку в весе и считает это хорошим знаком – значит, здоровье идет на поправку.
Вывод, который напрашивается
Александр Исаевич Солженицын умер на 90-м году жизни в 2008 году. То есть после операции по удалению липосаркомы в феврале 1953 года он прожил 55 лет. Это может быть расценено как чудо, и, собственно, чудом является. Любой онколог прекрасно знает, что при липосаркоме, даже удаленной на самом раннем сроке, рецидивы, то есть метастазы, неизбежны. Агрессивность липосаркомы Солженицына – вне сомнения. Через четыре месяца после операции на внутренней стенке брюшины выросла опухоль огромных размеров.
Дозы облучения смогли уменьшить ее, но не подавить рост.
Что означает значительное улучшение после облучения и синэстрола? Это регресс опухоли и метастазов, то есть уменьшение их. Так бывает всегда после лучевого облучения и химиотерапии, эти процедуры уничтожают раковые клетки и существенно уменьшают опухоли и метастазы. Но не исключают их последующего бурного роста. А этот рост неизбежен, если не подключить к борьбе с болезнью растительные противоопухолевые средства.
Если бы писатель не поверил в чудодейственную силу аконита и чаги и не стал бы принимать их регулярно, он прожил бы не более 2–3 лет.
Именно эти растительные препараты спасли ему жизнь. Действие яда аконита не изучалось никогда и вряд ли будет изучаться (выделять средства на изучение натуральных растительных препаратов официальная медицина не намерена, а ядовитых – тем более), но вот о свойствах чаги известно очень многое. И авторитетно доказано, что лекарственные грибы не дают развиваться метастазам. Поэтому, не отказываясь от обязательных процедур (операции, облучения и химиотерапии), одновременно принимая настои, можно остановить развитие рака.
Случай с излечением Солженицына не единичен. Во всем мире сейчас отмечается всплеск интереса к лекарственным грибам (а это не только чага) и масса примеров полного излечения от рака. Очень жаль, что такие подвижники-врачи, как Масленников, остаются забытыми, а их опыт и наработки – невостребованными. И только по счастливой случайности (полное излечение знаменитого пациента) мы сегодня знаем об успешных усилиях по лечению этого страшного заболевания с помощью чаги.
Сколько таких излеченных было? Думаю, что сотни, если не тысячи.
Доктор Масленников не только принимал больных у себя в нерабочее время, но и лечил людей заочно, по переписке.
Он всегда давал ответ на письма и отслеживал улучшение здоровья по назначаемым им схемам применения чаги.
Через 50 лет про эту болезнь будут писать, что она боится сильных духом и пожирает в первую очередь тех, кто не сопротивляется. Теперь мы знаем, как человеколюбие, вера, желание бороться и самоотверженность врачей спасают жизни обреченных на смерть. Словами героя Костоглотова в повести «Раковый корпус» Солженицын обращается к медикам: «А честно говоря, я не уверен, что боли упали у меня от одного рентгена…»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
ТашМИ – Ташкентский медицинский институт.