Рекорд приключений

Грэй

В конце марта, объехав Египет и Алжир, я приехал в Монте-Карло, где нашел телеграмму Ремингтона, просившего меня немедленно приехать в Марсель. Я тотчас же понял причину этого и менее чем через двенадцать часов встретился с Ремингтоном и Демейлем, шефом марсельской полиции. Мы отыскали маленькую виллу в одном из предместий Марселя, в которой совершилось преступление, увеличившее и без того дурную славу этого квартала.

Я не говорил с Ремингтоном и не понимал, зачем понадобилась моя помощь в этом деле, казавшемся таким несложным. Обитатель виллы, семидесятилетний старик, 24 часа тому назад был найден тяжело раненым в голову. Он истекал кровью и находился в бессознательном состоянии. Его поместили в соседний госпиталь, но врачи выражали мало надежд на его выздоровление. Установлено было, что у него украли большую сумму денег, обладанием которой он имел глупость хвастаться в одном кафе. Несомненно, что преступление было совершено теми же преступниками, которые с некоторого времени являлись грозой этого квартала. Мы осмотрели место преступления и осведомились у полиции о подробностях. После этого отправились к Демейлю, и в его кабинете Ремингтон приступил, наконец, к изложению дела.

– Вы, конечно, знаете, Грэй, зачем я вызвал вас сюда?

– Ради Майкла, вероятно!

Ремингтон кивнул. По сосредоточенному выражению его холодных серых глаз я понял, что он считал Майкла почти пойманным.

– Следы привели нас в Париж, – сказал он, – потом сюда. Непосредственно за этим, как вам подтвердит и Демейль, увеличилось число преступлений в данной местности, и стало ясно, что за всем стоит какой-то дерзкий преступник. Демейль рассказывает, что за последние два месяца ворам удалось похитить ценностей на два миллиона франков.

– Как обстоят дела в данный момент? – спросил я.

– Восемь дней тому назад, – начал Ремингтон, внимательно взглянув на меня, – Дженет Соул выехала из Тильсбюри в Марсель. Женщина, путешествующая под именем Луизы К. Мартин и бывшая в Нью-Йорке подругой Майкла, выехала из Америки в Гавр и там села на тот же пароход, которым ехала Дженет Соул. Вероятно, она сделала это, чтобы отвлечь от себя подозрение. Обе женщины находятся на пути в Марсель – их пароход должен сегодня прибыть, за ними установлен строжайший надзор. Кроме того, Демейль покажет вам нечто очень интересное.

Демейль положил передо мной книгу в кожаном переплете и показал запись.

Я быстро прочел следующее:

«Генри Гай, из французских колоний, 5 футов 6 вершков росту, седые волосы, седая борода, живет в вилле Виолет в Бандоле. Ведет обширную корреспонденцию, абонируется на английские газеты, между прочим на «Гольф Иллюстрейтэд». Имеет маленький автомобиль и часто играет на поле для гольфа в Гьере».

– Дальше? – спросил я.

– Этот человек, – сказал Демейль, – разменял вчера в казино в Бандоле тысячефранковую кредитку, украденную в вилле, которую мы сегодня осматривали.

Я поглядел на свои часы.

– Как далеко отсюда до Бандоля?

– Семьдесят четыре километра. Мы были бы уже там, если бы мой друг Ремингтон не настоял на том, чтобы мы подождали вас.

– Вы говорили, что Дженет Соул прибыла пароходом, – обратился я к Ремингтону по пути в Бандоль. – Но это ее девичье имя.

Ремингтон утвердительно кивнул.

– По какой-то причине она снова стала называться этим именем. Может быть, она узнала о Майкле нечто, давно уже известное мне.

Я овладел своим голосом, насколько это было в моих силах. Я не хотел дать заметить Ремингтону, как близко принимал к сердцу все, что имело отношение к Дженет.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я полагаю, что Майкл уже много лет женат на Луизе Мартин. Дженет Соул, вероятно, узнала об этом. Возможно, она приехала сюда, чтобы узнать правду. Нам известно, что она уже в течение нескольких месяцев не поддерживала с Майклом никаких отношений.

Шеф полиции задумчиво поглядел в окно.

– Интересно, – заметил он, – что величайшие преступники современности ускоряют свою гибель тем, что возбуждают против себя ревность женщин. Теперь на пути к Марселю находятся две женщины, желающие посетить Майкла. Американский сыщик, который уже несколько лет разыскивает его, выехал следом за Луизой Мартин из Нью-Йорка. Поездка Дженет Соул в Марсель укрепила в Ремингтоне подозрение, что Майкл находится именно там. Мой преемник, обыкновенно, говорил:

– Если хотите поймать мужчину, не упускайте из виду женщин.

Мы прибыли в Бандоль еще до наступления сумерек и подъехали к вилле Виолет, расположенной за городом. Это был очень красивый дом, построенный между двух скал у самой бухты. Мы оставили машину и поднялись пешком по дороге, ведущей к главному входу. На наш звонок тотчас же показалась полная, добродушного вида француженка, которая с сожалением покачала головой, когда мы спросили, дома ли мосье Гай.

– Господин уехал в своем авто, – сказала она. – Я жду его с минуты на минуту, но он может вернуться и очень поздно. Я не знаю определенно. Не оставите ли вы записки?

– Мы войдем и обождем его, – предложил Демейль. Но женщина ни на шаг не отступила от порога.

– Это невозможно, – заявила она. – Мой господин редко принимает гостей и не разрешает впускать в дом никого во время своего отсутствия.

Демейль положил руку на ее плечо и пытливо поглядел ей в глаза.

– Мадам, – сказал он, – я шеф марсельской полиции и иду, куда считаю нужным. Но, впрочем, ваше лицо кажется мне очень знакомым.

Она отпрянула назад. Ее глаза злобно сверкнули.

– Шеф полиции!.. Но что случилось?

Мы обыскали салон и столовую Генри Гая и не нашли ничего, что могло бы принадлежать французскому колонисту, приобретшему состояние на сахарных плантациях. Но в шкафу его спальни я нашел клюшки, которыми Стенфилд играл со мной в гольф в Уокинге. Я взял из футляра клюшку, которой он сделал решивший победу удар; даже в этот момент триумфа я восхищался его изумительной игрой в гольф.

– Наш обыск не закончен, пока мы не найдем его самого, – сказал Ремингтон.

– Наш обыск закончен, – сказал я.

Мы оставались в вилле около получаса и тщательно обыскали ее. Маленький гараж был пуст, и Ремингтон указал на шесть или восемь пустых жестянок, которые только недавно были опорожнены.

– Не думаю, чтобы мы сегодня увидели этого человека.

Мы решили уйти. Экономка теперь настаивала на том, что ее хозяин, вероятно, скоро вернется, и пыталась, по мере возможности, задержать нас.

Демейль резко прервал ее.

– Мадам, я объявляю вас под надзором полиции. Один полицейский останется здесь в доме. Завтра вас допросят. Лучше не пытайтесь завязывать отношения с вашими сообщниками до этого времени.

Женщина осыпала нас градом ругательств и обвинений на жаргоне французских воров, который был мне совершенно непонятен. Демейль некоторое время спокойно выслушивал ее.

Потом обратился к полицейскому, который сопровождал нас из Марселя:

– Не спускайте глаз с этой женщины. Она из портового квартала, где теперь прячется ее хозяин.

Полицейский сделал под козырек и опустил свою тяжелую руку на плечо женщины. Внезапно она рассмеялась и указала на улицу.

– Мой хозяин возвращается. Что вы ему скажете теперь, после того, как вы обыскали все комнаты и перевернули дом вверх дном?

Мы стояли у входа, и, должен признаться, я растерялся. Пожилой господин въехал на маленьком Ситроене и вежливо снял шляпу.

– Добрый вечер, господа! Вы, как я вижу, хотите навестить меня?

– Вы господин Гай? – спросил Демейль.

– Да, это мое имя.

– И это ваш дом?

– Я арендую его.

Он вышел из автомобиля, вопросительно поглядывая то на одного, то на другого из нас. Я отлично знал, каким мастером грима был Майкл, но стоящий перед нами человек не был им. Глаза Ремингтона встретились с моими. У нас обоих мелькнула одна и та же мысль.

– Мое имя Демейль, – представился шеф. – Я начальник марсельской полиции. Будьте любезны ответить на несколько вопросов.

– Шеф полиции, – повторил Гай, и если его изумление было притворно, оно было замечательно хорошо разыграно.

– Вот именно. С каких пор вы живете в этой вилле?

– Десять месяцев.

– Вы разменяли вчера в казино тысячефранковую кредитку?

– Да.

– Откуда вы ее взяли?

– Из ящика моего письменного стола. Она лежала там несколько недель.

Я решил на собственную ответственность поставить вопрос.

– У вас только одно авто?

– Понятно, – тотчас же ответил он, – в моем гараже недостаточно места для двух машин.

Я извинился, вышел на минуту и вернулся с клюшками для гольфа.

– Не принадлежат ли они вам?

Он отрицательно покачал головой.

– Их оставил прежний квартирант. Я не играю в гольф.

Я пошел в гараж и выкатил оттуда шину, которая стояла у стены.

– Если у вас нет другого авто, чем же объясняется, что все находящиеся в вашем гараже шины на два номера больше колес ситроена, на котором вы приехали?

Он молча посмотрел в сторону. Он понял, что мы его перехитрили. Полицейский вернулся с маленьким толстым человеком без сюртука, от которого сильно несло чесноком.

– Ему принадлежит кафе на углу улицы, – доложил полицейский, – он хорошо знает Гая.

– Это господин Гай? – спросил Демейль.

– Да нет же, Господи! Я отлично знаком с мосье Гаем. Это кто-то другой. Господин Гай уехал сегодня утром на своей машине.

Демейль обратился к человеку, выдававшему себя за Гая.

– Что вы на это скажете?

– Я сделал лишь то, за что мне уплатили. Я в вашем распоряжении, господа!

– Заприте дом, – приказал Демейль полицейскому, – и отвезите мужчину и женщину в Марсель. Нам здесь нечего больше делать, – обратился он ко мне и Ремингтону, – теперь нам остается только подождать в Марселе прибытия парохода. Одна из женщин, если только не обе, приведут нас к человеку, которого мы ищем.

В этот вечер Ремингтон и я ужинали в большом ресторане, где нам очень внимательно прислуживали, чем мы были обязаны Демейлю, который лично заказал по телефону угловой столик. Он обещал прийти к кофе, но, к нашему удивлению, появился, едва мы заняли наши места. Демейль подошел к нам в сопровождении высокого, бородатого мужчины. Шеф полиции был человеком непоколебимого самообладания, но теперь он казался взволнованным.

– Господа, случилось нечто весьма серьезное. Постараюсь быть кратким: мой секретарь, молодой человек, служивший мне в течение 5 лет, уличен в связи с крупной бандой преступников. Это несомненно он, и никто другой, предупредил Майкла. Мало того, он неправильно информировал меня о прибытии парохода «Карлтон». Он сказал мне, что пароход прибудет только вечером, на самом же деле он прибыл утром, и наш план проследить двух женщин рухнул.

Внезапно меня охватил страх за судьбу Дженет. Я почувствовал, что она в опасности. Я не думал, что она приехала в Марсель, чтобы вернуться к Майклу. Я хотел подняться, но Демейль остановил меня.

– Выслушайте меня. Нам известно, что англичанка остановилась в отеле «Сплендид». В 6 часов за ней зашла вторая женщина, и обе уехали в экипаже. За ними последовал американский сыщик Лунд, не упускавший Луизы из виду во время путешествия. Он рассказывает, что вчера совершено было покушение на его жизнь. У Мартин дурное прошлое. В молодости она дважды сидела в тюрьме в Париже. А несколько лет назад она, вследствие павшего на нее подозрения в убийстве, находилась в предварительном заключении. Она невероятно жестока, но в то же время очень смела. Лунд сообщает, что обе женщины ненавидят друг друга. Он убежден, что англичанка, называвшаяся на пароходе Дженет Соул, попала в ловушку, где ее поджидает Майкл.

– Где мистер Лунд? – спросил я.

– Он следовал за ними в самый подозрительный квартал Марселя, но, как только установил место, где они остановились, вернулся сюда за помощью. Они находятся в квартале, которым полиции еще не удалось овладеть. Мы не решались произвести там основательный обыск, но сегодня нас ничто не остановит.

– Отправимся сейчас же, – сказал я.

Мы пошли к выходу.

– Мне очень жаль, – сказал Демейль, – но я не могу сопровождать вас. Если я покажусь в этой местности, я непременно навлеку на вас подозрения. Господин Сантель, – добавил он, обращаясь к своему спутнику, – возьмет на себя командование полицейским отрядом. Лунд ожидает в своей машине. Сыщики заняли посты на протяжении всего квартала. Желаю успеха!

В поджидавшем нас авто мы проехали широкие красивые улицы города и добрались, наконец, до местности, которая становилась все отвратительней и грязней. Мужчины и женщины, сидевшие у окон, имели отталкивающий вид. В то время как в городе стоял веселый шум, здесь царило мрачное, угнетающее молчание. В маленьких кафе неслышно было музыки, на губах женщин не было улыбки. Их голодные, испитые, грубо раскрашенные лица выражали только одно чувство – жадность. Завистливые взгляды преследовали наш автомобиль, бывший для них символом роскоши. Трудно было себе представить, что находишься в культурном городе.

– Кажется, для этой местности не существует законов, – сказал я.

Наш спутник пожал плечами.

– В больших портовых городах всегда собираются человеческие отбросы всего мира. Мы их не трогали по мере возможности. Здесь их последний приют. Если мы бываем вынуждены выступить против них, мы идем, как сегодня, целыми отрядами.

Я понял его: когда мы проходили, человек, похожий на злодея, шептал что-то на ухо Сантелю. Наконец, добравшись до конца мрачной улицы, упиравшейся в огромную железную дверь пароходной верфи, наш начальник остановился и сказал нам:

– Тише, господа, мы у цели.

Мы сошли вниз по нескольким каменным ступеням, прошли через узкий коридор и очутились в кафе. Более грязного и запущенного помещения я никогда в жизни не видел. Около дюжины человек сидели за столами и пили. Одни из них были пьяны, другие спали, уронив голову на стол. Какой-то человек закрыл лицо обеими руками. Женщина у стойки поглядела на нас. Лохмотья, казалось, спадали с ее отвратительного тела. Над ее верхней губой чернели густые усы.

– Именем закона, – прошептал Сантель ей на ухо.

– Я к вашим услугам, – ответила она.

– Мы не ищем никого из ваших обычных кандидатов на виселицу. Отступите в сторону.

Женщина скорчила отвратительную гримасу, пожала плечами и пробормотала:

– Вы никого не найдете. Он был здесь, но его уже нет.

Мы прошли за стойку и очутились в сырой, вонючей и совершенно темной комнате. Четыре человека как тени следовали за нами, у каждого в руках был фонарь. Некоторые из комнат, через которые мы проходили, служили спальнями, другие, вероятно, для попоек. Все комнаты были пусты. В одной из них мы нашли ведущие наверх ступени и остановились. Трое из наших людей тщательно осмотрели пол и стены. Вдруг неожиданно открылась потайная дверь, которая вела, казалось, в черную, непроглядную пропасть. Один из наших людей, шедший впереди, спустил веревочную лестницу. Мы спустились по ней один за другим и попали в большой погреб. Из одного конца падала полоса света, и мы услышали плач женщины, при звуке которого я почувствовал, что мной овладевает безумие. Я ринулся вперед, но Сантель удержал меня за руку.