Рекорд приключений

Грэй

В вечер моего возвращения с Ривьеры, где я провел 3 месяца, ко мне обратился в зале Мэридж-Отеля невзрачного вида господин, одиноко сидевший в углу. Прошло несколько мгновений, прежде чем я сообразил, кто он. Но странно: целый ряд неприятных воспоминаний мелькнул в моей голове еще раньше, чем я узнал его.

– Вы не забыли меня и наши партии в гольф в Уокинге, сэр Норман? – спросил он.

Я сразу припомнил все, что было с ним связано.

– Вы – мистер Стенфилд, если не ошибаюсь, – сказал я, – нет, нет, я ничего не забыл.

У меня назначено было свидание, но я пришел слишком рано и потому согласился выпить с моим знакомым коктейль.

– Наша первая партия была прервана необычным образом, – заметил он. – С тех пор мой дом сделался мне неприятен, и я продал его в том же году.

– Я слышал, что вы съехали оттуда, – сказал я. – Служит ли у вас еще ваша горничная?

– Она ушла вскоре после этого, – сказал он с сожалением. – Ваши расследования ни к чему не привели, сэр Норман?

– Меня постигла полнейшая неудача, – сознался я. – Я сделал несколько заключений, подвинувших меня немного вперед, но все нити обрываются. Все же я не отчаиваюсь. Я надеюсь, что когда-нибудь мне удастся раскрыть эту тайну.

Кельнер принес коктейли, и мы чокнулись.

– Итак, я пью за этот день, – сказал Стенфилд.

– И я тоже, – искренне ответил я.

Мы болтали о разных вещах, главным образом, об игре в гольф, которой я во время пребывания в Южной Франции усиленно занимался. В этот вечер в ресторане было немало посетителей и среди них – несколько очень красивых женщин. Одна особенно привлекла мое внимание. Хотя она была высока и мальчишески стройна, она выглядела восхитительной. Ее лицо было необыкновенно прекрасно, но немного бледно, замечательней всего были ее странно сверкавшие глаза. Густые волосы были того каштанового цвета, который я всегда так любил. Проходя мимо, она поклонилась моему спутнику и присоединилась к маленькой группе, сидевшей в другом конце зала.

– До жути красивая женщина, – заметил я.

– Вдова из Южной Америки – ее имя де Мендоза.

– Вы с ней знакомы?

– Мои скромные комнаты расположены в том же этаже, где находятся ее апартаменты. Иногда она бывает настолько милостива, что вспоминает об этом обстоятельстве, если мы встречаемся в лифте.

Друзья, которых я ожидал, пришли, и я распрощался с моим партнером по игре в гольф. Почему-то встреча с ним оставила неприятное впечатление. Я снова вспомнил тот позорный факт, что убийца Ричарда Ледбрука еще не обнаружен, а человек, называвший себя Пэгсли, исчез. В моем обществе находился служащий министерства внутренних дел, и наша беседа, естественно, коснулась вопросов общественных.

– Ваша деятельность в Скотленд-Ярде прекратилась так много времени тому назад, сэр Норман, – сказал он, – что известного рода происшествия едва ли могут заинтересовать вас. Эпидемия преступлений, неистовствовавшая в Лондоне два года тому назад, по-видимому, разразилась снова и с теми же, что в прошлом, результатами. Департаменту, где вы работали, предстоит раскрыть 4 убийства и 5 взломов. Главой этой шайки полиция считает человека, который полтора года тому назад организовал все эти преступления и ранил инспектора, пытавшегося его арестовать.

Я сделал вид, что это известие не произвело на меня особого впечатления, но на самом деле принял его очень близко к сердцу: если человек, скрывавшийся под именем Пэгсли и, по всей вероятности, идентичный прославленному Майклу Сэйру, действительно, возобновил свою деятельность, моя жизнь в ближайшие месяцы снова станет содержательной.

Наше общество состояло в этот вечер из шести человек – известного прокурора и его жены, моего друга из министерства иностранных дел, также с женой, его невестки и меня. Прокурор, пригласивший нас сюда, слышал отрывки разговора и заметил:

– Вы поступили разумно, покинув Скотленд-Ярд, когда ваш талант еще признавался всеми. Теперь наступает новая эпоха преступлений, сэр Норман, и борьба становится неравной. В наше время убийцы и взломщики выходят не только из отбросов общества. Их место заняли не имеющие совести интеллигентные люди, сделавшие орудием своей работы науку. Современный преступник стоит в девяти случаях из десяти на более высоком духовном уровне, чем его противник-детектив.

– Тем интереснее борьба, – сказал я.

Я не хотел, чтобы мой интерес к моей прежней деятельности особенно бросался в глаза, и заговорил с моей соседкой о разных пустяках. Мы восхищались госпожой де Мендоза и ее великолепным жемчугом. Прокурор вмешался в нашу беседу.

– Женщины, подобные этой, – заявил он, – украшающие себя такими драгоценностями, часто становятся поводом для преступлений. Я мог бы предложить пари, что это жемчужное колье стоит, но крайней мере, восемьдесят тысяч фунтов. Тот, кто украдет его, наверняка сумеет сбыть его за пятьдесят тысяч. Какая добыча для вора, стоящего на высоте своего времени! Это было бы подходящим делом для Пэгсли, если правда, что он снова работает здесь!

– Женщина, подвергающая себя такой опасности, должно быть, очень мужественна, – сказала жена прокурора.

«Это украшение, вероятно, сохраняется в сейфе отеля, – предположил я, – не думаю, чтоб она надевала его, отправляясь куда-нибудь».

Прокурор улыбнулся.

– Представляю себе, что для Пэгсли достаточно нескольких минут в отеле, – сказал он. – Он или его помощники не стали бы считаться с человеческой жизнью, если бы дело шло о 50000 фунтов. Современные преступники, кажется, взяли себе девизом: все или ничего! Чем скорей они берутся за оружие, тем больше у них возможности скрыться.

Разговор на эту тему прекратился. Мы отправились в бар, пили кофе, ликеры, немного танцевали и выкурили несколько папирос. Стали собираться домой тогда, когда начали тушить свет. Я единственный из нашего маленького общества остался в отеле. Я разговорился с главным портье, который был моим старым знакомым, как вдруг какой-то господин быстро прошел через вращающуюся дверь и направился прямо в бюро. Но, заметив меня, он остановился, подошел ко мне и спросил:

– Простите, пожалуйста, вы сэр Норман Грэй?

Я подтвердил это.

– Разрешите попросить вас уделить мне пять минут по одному важному делу?

Я удивленно взглянул на него. У него был приятный голос, вежливые манеры, и он ничем не отличался от множества гостей, обычно ужинавших в этом отеле. Он вынул из кармана визитную карточку и протянул мне.

– Я знаю, что не принято беспокоить вас в этот час, – извинился он, – но если вы ничего не имеете против, я объясню вам все в несколько минут.

Я подошел к месту, освещенному электрической лампой, и посмотрел на карточку.

Мистер Стенли Дэлчестер.

Внизу стояло название известного страхового общества. Я предложил ему последовать за мной в опустевший бар и пригласил его сесть. Должен сказать, что он сразу же приступил к делу.

– Несколько лет назад, сэр Норман, когда вы еще работали в Скотленд-Ярде, – начал он, – вы спасли нашу фирму от большой потери в деле о краже изумрудов в Хаттон-Гарден.

– Я отлично помню это, – сказал я.

– Хоть мы и слышали, – продолжал мой посетитель, – что вы бросили службу, но надеемся, не откажетесь исполнить нашу просьбу. Мой шеф неожиданно узнал, что вы остановились в этом отеле и тотчас же послал меня к вам.

– Во всяком случае я готов выслушать, в чем дело, – ответил я.

– Здесь, в этом отеле, живет, – продолжал страховой агент, – некая мадам де Мендоза, выдающая себя за вдову крупного промышленника из Буэнос-Айреса. Она является счастливой обладательницей изумительного жемчужного колье, застрахованного в нашей фирме на 100 000 фунтов стерлингов. С нашей стороны было, как мы сразу же потом поняли, грубой ошибкой взять на себя эту страховку. Мы сделали все возможное, чтобы обеспечить себя. Непосредственно после передачи полиса мы поручили охрану этой дамы и ее драгоценности сыщику отеля. Но вечерней почтой мы получили от него письмо, в котором он уведомляет, что заболел и вынужден остаться дома и что его заменит здесь ночной сторож. Срок полиса кончается через неделю, и страховка ни под каким видом не будет возобновлена. Мы хотели знать, не возьмете ли вы на себя, за вознаграждение, которое сами назначите, охрану этого жемчужного ожерелья на протяжении следующей недели.

– Имеются ли у вас подозрения, что поблизости находятся воры? – спросил я.

– Ни малейших, – ответил он. – Я хочу быть с вами вполне откровенен. Мы боимся не обыкновенного воровства. По некоторым причинам наше справочное бюро считает мадам де Мендоза не безупречно честной.

– Понимаю, – сказал я. – Вы полагаете, что она может симулировать воровство.

– Совершенно правильно! Получив письмо от сыщика отеля, мы тотчас же позвонили отельной администрации. Мы узнали только, что сыщик внезапно заболел и должен был немедленно отправиться домой. В ответ на нашу просьбу заменить его каким-нибудь другим опытным сыщиком, дирекция отеля ответила, что не считает это нужным, что у них никогда еще не случалось кражи драгоценностей и достаточно охраны ночного сторожа.

Я размышлял мгновение.

– Сэр Вильям Гривс, наш главный директор, предлагает вам гонорар в двести фунтов, – закончил мой посетитель.

– Я беру это дело, – сказал я.

На следующее утро я поговорил с директором отеля, который хорошо знал меня. Он был взволнован, говоря о мадам де Мендоза и ее заботах о жемчужном ожерелье.

– По правде, – сознался он, – я сожалею о том, что мы приняли в нашем отеле мадам де Мендоза, хотя она и хорошая клиентка, аккуратно платящая по своим счетам.

– Почему? – спросил я.

– Люди, обладающие драгоценными украшениями, должны относиться к этому с большим спокойствием, – ответил он, – наш отель самое безопасное от воров место во всем Лондоне. Эта дама очень осторожна. Она надевает жемчуга только в ресторан или бар. Ночью они всегда в сейфе отеля. Я не вижу ни малейших оснований для ее тревоги и не понимаю нервозности страховых агентов. Несмотря на это, можете быть уверены, сэр Норман, что мы сделаем все возможное, чтобы облегчить вашу работу. Я посоветовал бы вам даже обыскать эту даму.

Я сам уже подумал об этом и немного позже послал мадам де Мендоза свою визитную карточку. Она тотчас же пригласила меня к себе в гостиную. Когда я вошел, она как раз писала письма; на ней был простой черный пеньюар и жемчуга. Я снова был поражен ее необычайной красотой. Когда она обратилась ко мне и попросила меня сесть, ее образ вызвал в моем мозгу какое-то слабое воспоминание. Но я не мог бы сказать с уверенностью, что именно она напоминала мне – человека или картину. Я в нескольких словах объяснил причину моего визита, и она улыбнулась, как бы прося у меня извинения за причиненное беспокойство.

– Должна сознаться, что я очень глупа, – сказала она, – но я всегда была суеверной. Я уже много лет владею этими жемчугами и часто брала их с собой туда, где это действительно было сопряжено с опасностью. Но я никогда не имела такого предчувствия, как то, что угнетает меня теперь.

– Это, конечно, весьма странно, – ответил я, – прислуга этого отеля честней прислуги всех других лондонских отелей, и почти все посетители – старые завсегдатаи.

Она пожала плечами.

– Предчувствия вроде моих не имеют ничего общего с логикой. Кроме того, должна сказать вам, что теперь, когда страховое общество поручило охрану вам, я чувствую себя гораздо спокойнее. Не хотите ли поближе посмотреть жемчуг?

Она подошла ко мне вплотную и, не снимая жемчуга, опустила его в мою руку. Жемчуга были прекрасно подобраны, все – значительной величины и того молочного матового оттенка, который, по ее словам, служит вернейшим доказательством их подлинности. В то время, когда мы стояли так близко друг к другу, ее волосы коснулись моего лба.

Откидывая их, она тихонько засмеялась, и я невольно взглянул на нее. Странный звук этого смеха и какое-то особое выражение ее глаз заставили меня задрожать. Я внезапно понял, почему мужчины не отрывали от нее взоров. Несмотря на всю свою сдержанность, она обладала той необъяснимой притягательностью, которая исходила, вероятно, от Прекрасной Елены.

– Как вам нравятся мои жемчуга? – спросила она ласково.

– Они необыкновенно красивы.

Она медленно отошла от меня, и чем дальше она отодвигалась, тем легче становилось мне дышать. Внезапно она поглядела на меня через плечо, и мне показалось, что она заметила мое волнение. Легкие морщины на ее лбу разгладились; она, по-видимому, осталась довольна произведенным ею впечатлением.

– Скажите, сэр Норман, как вы намерены охранять мои драгоценности? – спросила она, опускаясь в кресло. – Не будете ли вы, переодетый кельнером, стоять во время обеда за моим креслом или спать ночью на ковре перед моей кроватью?

– Уверяю вас, – успокоил я ее, – что я не стану обременять вас своим присутствием. Мне сказали, что на ночь вы сдаете свои жемчуга в сейф отеля.

– До сих пор я всегда так делала, – ответила она. – Но не думаете ли вы, что было бы лучше оставлять их на ночь при себе? Обещаете ли вы мне в последнем случае оставаться всю ночь, вооружившись револьвером, на посту в этом кресле?

– Никоим образом. Сейф отеля самое безопасное место.

– Я рада, что вы так думаете, – сказала она улыбаясь. – Я плохо спала бы, зная, что жемчуга при мне и что вы сидите здесь, охраняя их. Это было бы очень тревожно.

– Люди безоружны против чудес, – сказал я, – но вам вовсе незачем тревожиться из-за ваших жемчугов. На случай, если вам в какое бы то ни было время понадобятся мои услуги, – номер моей комнаты 432.

– В этом этаже?

– В этом этаже.

– Скажите мне, – спросила она немного бесцеремонно, когда я встал, чтобы проститься, – кто был тот господин, с которым вы говорили вчера вечером в зале: стройный мужчина, средних лет, с очень энергичным лицом. Я часто встречаю его в лифте.

– Я мало знаю его, – ответил я, – его имя, кажется, Стенфилд.

– Стенфилд? – повторила она. – Не был ли кто-то убит на его земле вблизи Уокинга? Мне кажется, там нашли застреленного полицейского.

Я кивнул.

– Я как раз тогда играл с мистером Стенфилдом в гольф, – сказал я.

– А убийцу так и не нашли?

– Нет.

– Удивляюсь, что вы не взялись за это дело.

– Я взялся за него.

Она иронически улыбнулась.

– Я начинаю снова беспокоиться за свое колье, – промолвила она. – Для вас, которого когда-то считали одним из лучших сыщиков, найти убийцу должно было быть пустяком.

– Поймать его оказалось мне не по силам, – сознался я, – в наше время много преступников, в виновности которых полиция не сомневается, разгуливают на свободе – их нельзя осудить лишь за недостатком улик.

– Это действительно интересно – пробормотала она, – не согласитесь ли вы как-нибудь поужинать со мной и рассказать мне о своих приключениях?

– Это доставило бы мне огромное удовольствие, но теперь…

Она была немного недовольна, что я так быстро ушел. Я не тщеславен, но в продолжение нашей беседы не раз удивлялся любезности, которую она мне оказывала. Все же я решил, что она, как многие женщины, хочет просто нравиться – какой бы то ни было ценой, и перестал думать о ней.

В 7 часов мне принесли в комнату письмо.

«Дорогой сэр Норман!

Одна моя знакомая женщина и ее муж, которые должны были сегодня со мной ужинать, отказались прийти. Разрешите пригласить вас к ужину. Мы встретимся в зале в 8 часов.

Я ответил согласием. Когда я в этот вечер спускался в зал, я предчувствовал, что время пройдет очень интересно.

Ровно в 8 часов сошла мадам де Мендоза. На ней было белое вечернее платье и горностаевое манто, слегка накинутое на плечи и не скрывавшее жемчугов. Ее появление вызвало сенсацию. Мистер Стенфилд, сидевший, как всегда, в углу за коктейлем, был заметно удивлен, увидев, что она приблизилась ко мне и вместе со мной отправилась в ресторан.

– Снова здесь этот господин, который всегда так странно на меня смотрит, – кажется, вы говорили, его зовут Стенфилд, – сказала она, когда сели за стол.

Я утвердительно кивнул.

– Он, по-видимому, не ожидал увидеть нас вместе, – ответил я. – Недавно приехав сюда, я спрашивал у него, кто вы.

Она улыбнулась:

– Вы, кажется, решили не делать мне сегодня комплиментов, а я надела мое самое красивое платье.

– Восхищаюсь вашим вкусом, – поспешил я уверить ее.

– И только?

– Вы самая нарядная и красивая здесь в зале.

– Это сказано слишком неопределенно, – пожаловалась она.

Я перевел разговор на жемчужное ожерелье. Отдельные жемчужины, рассказывала она, муж скупал для нее в Индии, на Малайских островах, в Париже и в Рио-де-Жанейро. Она говорила о нем очень откровенно. Он коммерсант, которому очень повезло и который внезапно чудовищно разбогател.

– Это значительно изменило наше общественное положение. До свадьбы я была стенографисткой в Буэнос-Айресе. Я хорошо знакома с нуждой.

Она охотно отвечала на все мои вопросы и внимательно выслушивала некоторые из моих приключений, впрочем, давно уже всем известные. Я пришел к убеждению, что ошибся на ее счет, – она действительно была тем, кем казалась, – очень богатой, любящей приключения женщиной, которая внезапно потеряла мужа и теперь не знала, чем заполнить свою жизнь.

Немного позже мы пили кофе в зале.

В дальнем углу сидел мой партнер по гольфу, мистер Стенфилд, курил сигару и с любопытством разглядывал всех проходивших.

– Странный человек, – заметила моя спутница, уловив брошенный им в нашу сторону взгляд. – Он напоминает мне те фантастические личности, которых, обыкновенно, берут героями историй в дешевых журналах. Они способны ради собственного удовольствия раскрыть преступление или разыскать клады в самых невозможных местах.

– В действительности же он – купец, живущий исключительно своими личными интересами, и страстный игрок в гольф, так, по крайней мере, сообщил мне секретарь гольф-клуба в Уокинге.

До нас доносились пленительные звуки музыки, мы несколько раз танцевали. Внезапно моей спутницей овладела тревога.

Каждую минуту она проводила пальцами по своей шее, как бы желая убедиться, что жемчуга все еще на ней. Вскоре она предложила мне уйти.