Лимб. Анафемные души
- -
- 100%
- +
– Ничего себе у вас тут правила, – усмехается Шоу, переступая порог. – В Подземном городе такой фигнёй никто не занимается.
– У каждого мирного сектора свой устав, – отвечает ему в спину Соня и кивает мне. – Скоро вернусь. Сидите тихо. Нечего вам на улице светиться.
Закрывает за нами дверь, и тесное помещение погружается в полумрак.
Хорошенький у них КПП. Кроме узкого стола, не менее узкого окошка и двух табуреток и нет ничего.
– Всё хорошо, Катари? – спрашивает Шоу, мягко опуская руку мне на плечо. – Ну… я про Ворону эту, да и вообще… погорячился я. Прости.
– Всё в порядке, Шоу, – тепло улыбаюсь другу. – Было бы из-за чего ругаться.
Шоу улыбается в ответ, затем озирается вокруг и вдруг непонимающе хмурится:
– Странно как-то.
– Что, странно? – пинаю носом ботинка ножку табурета.
– КПП и без постовых. Куда она вообще собственно отчитываться-то пошла?
Действительно… странно.
Круто разворачиваюсь и смотрю на дверь, за которой уже слышны шаги.
– Что-то не так, Катари.
– Даже если и так, – отвечаю шепотом, – бежать некуда, Шоу.
Прямоугольник белого света ослепляет глаза, когда единственная в помещении дверь резко распахивается, а на её пороге возникает тёмный силуэт.
– Прости, Катари, – звучит извиняющийся голос Сони, её рука поднимается и направляет что-то на Шоу, – ты же знаешь, что в мирных секторах материализация запрещена. Так что это единственный способ…
– Что ты собираешься… – начинаю кричать, подаваясь вперёд, но в это же мгновение слышится приглушённый выстрел, и я замолкаю, замираю, перестаю дышать.
Не верящими глазами смотрю на Шоу, который уже лежит на полу, слабо дёргается и прижимает руки к груди, а под ним медленно точно густой сироп расползается чёрное пятно крови.
Соня выстрелила ему в грудь.
Эта сука выстрелила Шоу в грудь!!!
– С ним всё будет хорошо, даю слово, – звучит её голос совсем близко. – А вот тебя просили не дырявить.
Удар чем-то твёрдым прилетает в висок, думаю рукояткой пистолета, колени подгибаются, и я падаю на пол, уже через секунду теряя сознание.
***
Мутная вода хлещет в лицо, тяжёлые струи дождя бьют по голове, толкая всё ниже, на самое дно озера. Не сопротивляюсь, повинуюсь бурному течению, шагаю на глубину, камнем ухожу на дно, позволяя смерти принять меня в объятия…
Я знаю каждое мгновение этого кошмара, помню его наизусть, раз за разом переживаю то, что привело меня в Лимб. Снова и снова подписываю смертный приговор самой себе. И каждый раз после ослепительной вспышки света, когда боль острыми клещами разрывает тело на мелкие лоскутки, я просыпаюсь. Заставляю себя проснуться, вынырнуть из мутной воды одного кошмара в другой – в жизнь, которая стала моим наказанием после смерти.
Боль всегда проходит, стоит глазам открыться, но не в этот раз.
Голова раскалывается надвое и теперь мне не просто рефлекторно хочется помассировать виски… Теперь мне хочется зажать голову между колен и умолять тело быстрее регенерировать будто надвое расколотый топором череп.
А ещё меня тошнит, будто воды наглоталась. Но стоит вспомнить о том, что недавно произошло с Шоу и все мои физические проблемы становятся сущим пустяком.
Вращаю головой, пытаясь оглядеться и только сейчас понимаю, что не могу управлять телом, потому что эта стерва Соня привязала меня к дереву толстым канатом, так что даже руками не пошевелить.
Моргаю, пытаясь настроить зрение на темноту ночи и разглядеть поблизости хоть один движущийся силуэт, а в том, что поблизости есть кто-то с энергией заблудшего – даже не сомневаюсь. Я чувствую его. Точнее – её. Уверена, это Соня! Эта дрянь!
Знойная, давящая ночная жара и головная боль мешают сконцентрироваться на мыслях и материализовать тугие верёвки во что-нибудь не такое крепкое; не факт, что получится, но не рискнуть глупо. Пот струится по лицу, волосы липнут к шее и даже одежда насквозь промокла.
Ненавижу жару.
«Ладно, Катари. Сконцентрируйся и освободи уже себя, наконец! А потом найди эту стерву и придуши на месте!»
Но планам моим мешают. И это вовсе не Соня.
Негромкий низкий смешок раздаётся откуда-то сзади, и я замираю, настораживаюсь.
– Воспользуешься материализацией, и кое-кто получит разрешение попробовать тебя на вкус, – расслабленный мужской голос с низким бархатным тембром, прокатывается по телу.
Круто разворачиваю голову, но не нахожу никого рядом.
Тяжело дышу, так что тугая верёвка больно давит на грудь, но не роняю ни слова и убеждаю себя не паниковать. Кто бы это ни был, стоит один раз показать свой страх, и он станет рычагом для управления мною.
А потом вижу то, что мгновенно выдаёт мой страх со всеми потрохами, и я негромко взвизгиваю, глядя на два горящих в ночи жёлтых глаза принадлежащих не кому иному, как… волку.
Волку!
Что это за сектор, чёрт возьми, и что здесь делает эта тварь?!
Этот волк огромен, а его шерсть настолько черна, что далеко не сразу удаётся разглядеть очертания массивного тела. Единственное, что видно – два жёлтых и будто парящих в воздухе глаза.
Вот тут я и не выдерживаю:
– Что за чёрт?!
В ответ – тишина. Лишь голова чёрного хищника, будто не зная, что ответить на мой тупой вопрос плавно склоняется набок. А затем хищник обнажает острые зубы и утробно рычит.
– Нет, Лори, – вновь раздаётся мужской голос, и он совершенно точно принадлежит не волку. – Только если она избавится от верёвки.
Лори?..
– Какой идиот материализовал себе волчицу и назвал её Лори? – выдыхаю, всё ещё не веря тому, что вижу.
И этот идиот, наконец, решает показать себя.
Первое, что предстаёт взору – широкая обнажённая спина с перекатывающимися под блестящей от пота кожей мышцами: тугими и гладкими, будто обласканные морской водой камни. Широкие плечи играют бликами света от неполной луны и неспешно приподнимаются в такт широким шагам заблудшего. Бледная кожа кажется почти прозрачной в ночи, призрачной и настолько же притягивающей взгляд, насколько и отталкивающей его. У этого заблудшего узкая талия из разряда тех, которыми обладают либо заядлые спортсмены, либо от рождения идеальные мужчины, которым просто повезло с генами. Штаны низко свисают на бёрдах, так что видна светлая резинка трусов, а ещё этому заблудшему не стоило так быстро разворачиваться, потому что я хоть и прокажённая душа, но не деревянная! И только слепая, или полная дура смогла бы проигнорировать показавшиеся на животе, будто высеченные из мрамора, кубики пресса. Настолько идеальные и ярко выраженные, что готова поклясться – даже при жизни мне подобного совершенства видеть не приходилось. Наверняка, не приходилось.
А потом я встречаюсь с его глазами и всё о чём думала прежде, вылетает из головы со звуком пушечного выстрела.
Глаз этого заблудшего практически не видно – так они черны. Белые влажные волосы липнут к жилистой шее, на которой плавно двигается кадык, играя «лучиками» от отметки «красного солнца».
Да что же это за проклятие очередное на мою душу?..
Рэйвен стоит передо мной и, склонив голову набок, пристально наблюдает за моей реакцией.
– Уверен, у тебя много вопросов, – лениво протягивает, приподнимая уголок рта в наглой ухмылке, – но я собирался поспать, так что задашь их с утра. Лори за тобой присмотрит. – Не обращая никакого внимания на моё убийственное выражение лица, этот чёртов Рэйвен бросает на землю куртку, ложится на спину, заводит руки за голову и прикрывает глаза, так что лунный свет, пробивающийся сквозь густую листву, теперь играет бликами на его умиротворённом лице.
Но мне как-то плевать, если честно, что Звезде Лимба приспичило поспать!
– Где Шоу? – требовательно рычу главный свой вопрос, всё ещё не в состоянии справиться с тяжёлым, рваным дыханием. Я настолько зла и одновременно в таком отчаянии, что хочется либо рыдать и биться в истерике, либо наплевать на эту Лори и разодрать глотку её долбаному хозяину!
– Я спрашиваю: где Шоу?!
– Шоу?.. Твой рыжий пёсик, что ли? – гнусно усмехается Рэйвен.
– Где он?! Почему Соня в него стреляла? Ты ей приказал?! – ору на весь сектор, и слышу угрожающее рычание Лори, которая неспешно ступает ближе ко мне. – Что смотришь, псина? – срываюсь и на неё, и первые горячие слёзы вырываются из глаз, обжигая кожу, словно одной ночной жары было недостаточно.
– Что ты за существо такое? – вновь смотрю на Рэйвена, в отвращении качая головой. – И зачем тебе я? Совсем с катушек съехал?!
Лори в это время прикусывает зубами мою штанину и, рыча, мотает головой из стороны в сторону.
– Отцепись! Отцепись от меня, псина! Эй, ты, проводник, прикажи ей отвалить от меня, или я… или я… – Дёргаю ногой, пытаюсь отшвырнуть от себя волчицу, но та с новой хваткой впивается зубами в лодыжку, и теперь я кричу уже от боли.
– Лори, – раздаётся протяжный вздох Рэйвена. – Оставь её. Завтра поиграешь.
– Ненормальный, – безумный смешок вылетает из моего рта. – Ты и твоя псина – оба ненормальные!
– А кто вообще сейчас нормальный? – вновь вздыхает Рэйвен, закрывает глаза и переворачивается на бок.
– Зачем ты меня сюда притащил? Зачем, такая, как я Белой вороне?!
Глаза Рэйвена мгновенно распахиваются и смотрят на меня так, что внутри всё холодеет от жесткости взгляда.
– А разве я не предупреждал? – звучит низкий голос, от которого по коже невольно бегут мурашки. – Предупреждал ведь… что буду ждать тебя в Лютом городе. Так зачем же ты шла туда, анафема? Совсем глупая?
Теперь мурашки носятся по коже от понимания того, что мои галлюцинации были вовсе не выдумкой. Рэйвен приходил ко мне. Не знаю как, но приходил. И говорил со мной. И…
– Это ведь ты спас меня от фантомов в промежуточном секторе, – усмехаюсь горько.
– Не помню такого, – голос Рэйвена вновь звучит безразлично и он переворачивается обратно на спину.
– Это был ты. – И теперь я в этом уверена. – Ты уничтожил фантомов. Ты опустил меня в реку. И это ты не хотел отпускать меня, когда у меня закончился воздух!
– Ты мешаешь мне спать.
– Да пошёл ты!
И вновь слышен раздаётся надменный смешок.
– Дерзкая, – хищная улыбка светится в темноте, ярче луны в небе. – Но на твоём месте, анафема, я бы был помягче с тем, кто собирается тебя убить.
Глава 8
Звучит парадоксально, но иногда солнечные лучи способны дарить прохладу. После ночи кромешного Ада, когда тело плавится на углях, солнечные блики пробивающиеся сквозь зелень деревьев кажутся кубиками льда приносящими избавление. А стоит солнцу спрятаться за облако и жизнь вообще способна новыми красками заиграть.
Я не спала. Совсем. Не хотела снова погружаться в свой кошмар, да и не могла потратить последние часы тишины на нечто настолько бесполезное. Я думала. Всё это время. Обо всём и по несколько раз, но как назло ни одна нужная мысль так и не родилась в моём воспалённом мозге! А ещё когда с тебя здоровая чёрная псина глаз не сводит, так и вовсе как-то не соображается.
Но главное, что меня сейчас беспокоит, это не волчица, не её безумный хозяин спящий на земле и даже не я сама. Шоу – вот о ком волнуюсь больше всего. Что Соня с ним сделала: отправила на перерождение, или позволила телу регенерировать?.. А если и позволила, то, что будет с Шоу теперь? Куда он пойдёт, и как будет справляться, если лишён и всякой способности чувствовать энергию?..
Боже, это сводит меня с ума.
Не понимаю, зачем Рэйвен провернул всё это? Зачем велел подстрелить Шоу? Зачем привязал меня к дереву и сообщил, что собирается убить?.. Что я ему сделала? Где перешла дорогу? Какое вообще может быть дело проводнику до какой-то там странной прокажённой души? И главный вопрос – что мешало ему убить меня ещё ночью?
И вот… ещё секунду назад он лежал на земле, а сейчас его уже нет! Даже глазом моргнуть не успела, а от Рэйвена осталась одна примятая куртка.
Исследую взглядом лес залитый солнечным светом, чувствую, как прохладный ветерок остужает разгорячённую кожу и нигде не нахожу проводника. Нигде!
– Соскучилась?
– Боже! – вскрикиваю от неожиданности и с колотящимся о рёбра сердцем пытаюсь отодвинуться как можно дальше от этой наглой рожи.
Что вообще за привычка говорить в самое ухо?!
– Лори, держи. Хорошая девочка, – в руках у Рэйвена оказывается тушка мёртвого кролика, он бросает её волчице и та мигом впивается в неё зубами.
– Что? – многозначительно приподняв бровь, отряхивает ладони и смотрит на меня. – Хочешь такого же?
– Я не ем мёртвых кроликов, – смиряю Рэйвена холодным взглядом.
– А зря. Отличный источник энергии, – пожимает плечами и принимается натягивать футболку. А я с трудом удерживаю себя от того, чтобы не провести взглядом убегающие под тонкую ткань кубики пресса и косые мышцы живота.
Набрасывает следом куртку, кивает волчице, которая уже справилась с завтраком, разворачивается и, насвистывая себе под нос, устремляется вглубь леса, треща сухими ветками под ногами. Лори бросает на меня свирепый взгляд, обнажает зубы и трусцой семенит по стопам хозяина.
Эм-м-м…
Всё, что происходит настолько нелепо, что я даже не знаю, как это прокомментировать. Потому что я всё ещё здесь, всё ещё привязана к дереву, и понятия не имею, что делать.
– Кажется, мы что-то забыли, – слышу голос проводника обращающегося к своей домашней зверушке, а в следующую секунду тугие верёвки вокруг моего торса лопаются, как гнилые нитки, и я ударяюсь ладонями о сухую землю.
– Лори, – вновь звучит голос проводника, – иди, поторопи нашу девочку, а если не будет слушаться, разрешаю тебе с ней немного поиграть. Только шею не перегрызай, как тому в прошлый раз.
***
Этот невыносимо долгий день хочет меня добить. Он тянется, как резина, пока этот тупой проводник и мой новый надзиратель Лори тащат меня из одного сектора в другой. По сути ничего не меняется: одна природная материализация сменяется другой, по пути встречаются караваны кочевников, круто меняющие направление только завидев белую макушку Рэйвена, сам же проводник как молчал всю дорогу, так и молчит. Словарный запас видимо закончился, ибо очень короткий!
Уже сбилась со счёта, через какое количество окон пришлось пройти. И единожды даже попыталась сбежать навстречу группе кочевников, словно у тех действительно могло хватить духу отстоять меня перед Белой вороной. Неспроста ведь его так прозвали. Белую ворону сторонятся все, кто живёт вне мирных секторов. «Белая ворона» уже давно стало именем нарицательным, которым легко можно запугивать неподдающихся воспитанию новеньких душ. И эта Ворона тащит меня всё дальше и дальше от Шоу! Я даже понятия не имею, в какой части Лимба мы находимся и где собственно наша конечная точка.
А ещё после неудачной попытки побега, когда Рэйвену даже шевелиться не пришлось, чтобы догнать меня, ведь за него это сделала Лори, у меня теперь связаны руки. Тугой канат с такой силой врезается в запястья, что даже пальцы онемели.
– Попробуешь снять и больше не стану заверять Лори, что ты не вкусная, – внушительным тоном сообщил Рэйвен и продолжил путь.
Промежуточный сектор, по которому шагаем сейчас, пестрит обилием золотистого песка, который то и дело проникает в ботинки и работает, как наждачка, а солнце печёт с такой силой, словно пытается поджарить всех имеющихся здесь заблудших. И одного волка.
– Почему бы тебе не избавиться от меня сейчас? – бросаю Рэйвену в спину очередную мысль, даже не рассчитывая на ответ. Но нет, в этот раз проводник решает ответить, нехотя поворачивая ко мне голову:
– Зачем? Чтобы отправить тебя на перерождение, а потом снова искать? – Щурится. – Я что, дурак?
Этот ответ окончательно вводит меня в ступор.
– Но ты же вроде прикончить меня собирался.
– И я вроде как не передумал. Но не сейчас. Сперва надо кое-что сделать. – Ускоряется, так что мне приходится едва ли не бежать следом, потому как Лори уже давно точит клыки, чтобы попробовать на вкус не только мою лодыжку.
– Зачем ты приказал этой стерве выстрелить в Шоу? – кричу, обливаясь потом с ног до головы.
– Шоу? – оборачиваясь, хмурит брови проводник и отводит задумчивый взгляд в сторону. – А, Шоу… Всё время забываю, кто это.
– Ответь на мой вопрос!
– Откуда мне знать, что с твоим Шоу, – отмахивается. – Саня с ним разберётся.
– Саня? – думаю, что ослышалась, а затем смеюсь: – Чёрт, ты даже имени её не помнишь! Как она вообще пошла на сделку с тобой?
– Не было никакой сделки.
– А… ты значит, просто приказал ей это сделать? А Мори в курсе?
Рэйвен не отвечает. Молча тащится по песку с таким видом, словно на беззаботную прогулку выбрался. А потом вдруг хмурится и спрашивает:
– Кто такая Мори?
– Ты сейчас издеваешься, да?
– Мне надоело с тобой разговаривать.
– Куда ты меня тащишь? – сверлю его профиль взглядом, едва передвигая по песку свинцовые ноги.
Рэйвен выдерживает паузу, для чего-то смотрит на солнце и щурит один глаз, так что чёрные радужки отливают цветом горького шоколада, а затем резко меняет направление, и я едва поспевая за ним падаю и кубарем скатываюсь с песчаной дюны. Лори бежит следом, злобно рыча и скалясь, а Рэйвен… чёрт, а Рэйвен наблюдая за тем, как я принимаю сидячее положение и, кашляя, выплёвываю изо рта песок, беззвучно посмеивается, тряся плечами.
Спускается по дюне вслед за мной и Лори, упирает руки в бока и со всем своим высокомерием смотрит на меня сверху вниз, как на только что отложившее личинку насекомое.
Не сдерживаюсь и отправляю ему в лицо горсть песка.
Первой на столь варварский жест реагирует Лори: набрасывается на меня и вдавливает массивными лапами в землю, но уже спустя секунду прыгает в сторону, а моя шея оказывается в захвате у Рэйвена. Он поднимает меня с песка, так что ноги барахтаются в воздухе, а я, хрипя и задыхаясь, цепляюсь связанными руками за его запястье и изо всех сил пытаюсь сделать вдох.
Больше проводник не намерен смеяться. Кажется на этом его «добренькая» сторона окончательно повернулась ко мне задом. Потому что взгляд чёрных глаз безумен настолько, словно он готов меня сожрать со всеми потрохами, а косточки бросить своей дорогой волчице. Черты его лица настолько напряжены, что вот-вот начнут лопаться сосуды, а челюсти так сжаты, будто он сдерживает себя с огромными усилиями, чтобы прямо сейчас не лишить меня головы.
И теперь я понимаю почему Рэйвена все так боятся. Он не просто проводник, нет… Он самый настоящий псих!
– Ты думаешь, – притягивает к себе и шипит в лицо, – что я с тобой развлекаюсь?.. Что мне больше заняться нечем, как таскать за собой убогую анафему и умиляться её выходкам?
Пытаюсь ответить, но кроме хрипа изо рта ничего не вылетает, а мир перед глазами превращается в размазанные блеклые картинки.
«Почему ты считаешь меня анафемой»? – хочется спросить мне.
«За что ты со мной так?»
«Чем я это заслужила?»
«Что тебе надо от жалкой проклятой души?»
«И сколько времени нужно провести в Лимбе, чтобы стать таким психом?!»
– Проклятое существо, не имеющее права на существование, решило, что может требовать от меня ответов? – Лицо Рэйвена оказывается ещё ближе, так что чёрные радужки становятся тем якорем, который ещё не позволяет мне отключиться. Слова слышатся отрывками: – Смотри… Смотри, говорю! – Приподнимет голову, указывая на свою шею, где красуется отметка «красного солнца». – Видишь?.. Это ты… Ты это сделала.
Смотрю ему в глаза туманным взглядом и ещё пытаюсь сообразить, почему он обвиняет меня в том, к чему я совершенно точно не причастна? Но вместо того, чтобы бороться с отключающимся сознанием, протягиваю к Рэйвену руки и не по собственному желанию, а словно по чьему-то велению касаюсь пальцами отметки «красного солнца».
И всё меняется одновременно с расширяющими глазами Рэйвена. Вспышка белого света ударяет по зрению, и я ощущаю удар, проваливаясь в темноту.
Глава 9
Я – маленькая черноволосая девочка с большими голубыми глазами. Мои босые ноги бегут по паркетному полу, а звонкий смех приглушённым эхом отражается от деревянных панелей на стенах. На мне пышное синее платьице, а в волосы вплетены крохотные полевые цветы.
– Где моя малышка? – смеётся высокий красивый мужчина, подхватывая меня на руки и кружа над полом. – Ну-ка посмотрите на неё! Какое красивое платье!
– Мама мне купила, – счастливо улыбаюсь, крепко обнимая мужчину за шею.
– Поставь её на пол, помнёшь платье! – строгий женский голос раздаётся за нашими спинами и в просторную гостиную заходит стройная женщина в белом брючном костюме. Она держит в руках детские туфельки цвета морской волны и недовольно поджимает губы. Её светлые волосы убраны назад и слегка приподняты на затылке, лицо кажется серьёзным и безупречным, с правильными тонкими чертами и выразительным макияжем.
– Мне сегодня пять лет, – улыбаюсь я маме. – И я разрешаю папе в последний раз подержать меня на руках. Уже завтра я стану слишком взрослой.
– И тяжёлой, – смеётся папа.
Мама тяжело выдыхает:
– Ну ладно. Нам пора. Машину сейчас подадут.
Отец берет меня под живот, и я, раскидывая руки в стороны, самолётиком лечу к двери и звонко смеюсь.
– Виктор, прекрати! Ты испортишь ей причёску! – мама шагает следом и качает головой. – Виктор, у неё ещё фотосессия сегодня!
– Мы с папой летаем, мам! – смеюсь от восторга. – Давай летать с нами!
– Люди не летают, – вздыхает мама, открывая перед нами дверь.
– А мы представим, что стали ангелами, – улыбаясь, смотрю на неё. – Ангелы ведь летают, мам?
– Ангелов тоже не существует, – снова вздыхает мама, указывая рукой на выход.
– А демоны? Они летают? Мы можем претвориться ими.
Мама хмурится и сморит на папу:
– Откуда она этого набралась? Ерунду всякую перед сном ей читаешь?
– Полетели, пап! – не даю отцу ответить, и он вылетает со мной на улицу. – Мама не умеет летать!
За нашими спинами хлопает дверь, и новая вспышка белого света поглощает пространство. Что-то мокрое и холодное, толкающее меня в щеку, возвращает разум в реальность, и я не без труда поднимаю тяжёлые веки.
Морда Лори нависает над моим лицом и от неожиданности изо рта вырывается тихий писк.
– Чёрт, – приглушённо ругаюсь, пытаясь оттолкнуть от себя волчицу, но та начинает скалиться, так что приходится послушно замереть и продолжить позволять ей дышать мне в лицо.
Голова раскалывается, как будто бы меня снова по ней чем-то хорошенько огрели, а мысли в ней не дают покоя. Неужели я только что познакомилась с матерью и отцом?.. Неужели… это были мои детские воспоминания? И неужели я увидела их благодаря самому большому психопату в Лимбе?
Где он, кстати?
Лори, наконец, соизволят отодвинуть свою тушу в сторону, и яркое полуденное солнце на мгновение ослепляет. Сажусь и только сейчас понимаю, что на запястьях больше нет верёвки, а наша компания больше не состоит из прокажённой, психа-проводника и чёрной волчицы… Потому что сижу я на песке в том же секторе, где почему-то отключилась, а прямо передо мной в метрах пяти идёт оживлённый разговор Рэйвена и группы… путников?!
А этим что понадобилось? Десять – не меньше, – грязных неотёсанных мужиков вооружённых до зубов и буквально каждый стреляет в мою сторону глазами. А Рэйвен, как ни в чём не бывало, стоит рядышком, упирает руки в бока и с потрясающим безразличием на лице выслушивает их главного.
– Я же сказал: она не продаётся, – скучающим тоном произносит Рэйвен и кажется, будто вот-вот зевнёт.
– У всего есть своя цена, приятель, – скалится путник: крупный и с сединой в сальных волосах. – Назови свою и разойдёмся.
Рэйвен прикрывает глаза и раздражённо вздыхает. А я вот думаю: неужели эти путники не понимают, с кем связываются?.. Или до этой компании слухи о Белой вороне ещё не дошли?
– Она. Не продаётся. Она – моя, – с расстановкой повторяет Рэйвен, смиряя путника неоспоримым взглядом и на какое-то мгновение я даже испытываю благодарность, что этот псих не желает продавать меня банде подонков. Но уже спустя секунду презираю себя за эту мысль, потому что…
– Да почему нет-то? Чего ломаешься? Продай нам своего волка, говорю! У меня есть информация, которая может быть тебе интересна!
Глаза Рэйвена сужаются:
– Что за информация?
– Ну вот, – басисто смеётся путник, – а я о чём? У всего есть своя цена.
– Что за информация? – повторяет Рэйвен, и голос его кажется острее лезвия.
– Э не-е-е… Сначала волка давай.
Голова Рэйвена лениво поворачивается в мою сторону и в этот момент Лори начинает рычать, скаля на путников зубы.
– Может и девку возьмём? – раздаётся голос одного из мужланов. – Смотри какая.
– Вроде ничего.
– Ну да, сгодится.
– Эй, приятель, а что с волосами у твоей подружки?