Меченая: крест

Чейз судорожно втянул носом воздух и закрыл глаза:

– Не знаю… Меня раньше не кусали, но и ты и я понимаем, что это невозможно: моя кровь не может быть такой же, как у тебя. Такое только в сказках бывает… Джей. Только в сказках. Даже если ты не одна такая, то судьба слишком большая дрянь: она не могла организовать случайную встречу двум таким людям.

Я отстранилась и прильнула спиной к стене, почувствовав в ней отголоски боли – сейчас, это то, что надо, или я просто сойду с ума. А с другой стороны, каждый день твари кого-то кусают. Каждый день, кто-то становится тварью. Чейз всего лишь один из тех, кому сегодня не повезло. И раньше меня это вообще не заботило. Одним человеком меньше, одним больше, суть одна – все мы когда-нибудь умрём.

Тогда почему я не могу и сейчас принять это?!

– Семьдесят девятый, – вдруг произнёс Чейз, глядя в потолок.

Повернула к нему голову, сперва решив, что он уже бредит, но тут до меня дошло! Сколько раз я принимала ставки на этот номер? Сотни?..

– Это мой номер, – продолжал Чейз. – Скверна клеймила своих бойцов. За моим ухом цифра 79. Блейк требовал, чтобы мне его выжгли. Тогда Дакир разбил ему нос. И только потому, что я сам собирался это сделать. И только потому, что у Дакира из-за этого было бы меньше проблем. Блейк бы выставил меня из Креста, я итак постоянно играл у него нервах, с самого своего появления в городе. Но я не мог допустить того, чтобы Ронни остался один. Тогда мне пришлось заткнуться. И очень надолго.

Чейз выдержал паузу, ему было сложно говорить.

– Я должен был подохнуть тогда в яме вместе с Пандой. Сотни раз об этом думал. Но судьба решила продолжить издеваться надо мной и дальше. Что она за дрянь такая?..

Вихрь закрутился в моём животе и поднимался всё выше, заставляя каждую клеточку тела вопить. Чейз умирает, он действительно умирает, потому что та тварь, в которую он превратиться больше не будет Чейзом. Может хотя бы сейчас он имеет права обо всём узнать?.. Что это за такая «дрянь» решила издеваться над ним дальше! Я не собиралась тешить своё самолюбие – не та ситуация, – сейчас я не гордилась тем, что спасла ему жизнь, сейчас просто настал момент… Когда Койот должен узнать, что на самом деле произошло. Почему в тот день Панда умер, а он остался жив. Почему вдруг собаки вырвались из клеток. Почему тот день стал днём его освобождения. Это было его прошлым и в нём оставались большие пробелы. Может, пора помочь ему их заполнить? Может тогда, он уже наконец сможет перевернуть ту страницу своей жизни?.. Потому что сегодня именно он – его по-настоящему последний день. И пора расставлять точки во всех незавершённых историях.

– Это я открыла клетки. – Показалось, что даже рта не раскрыла, словно эти слова сказал за меня кто-то другой, тот, кто был смелее меня. Но это была я.

Взглянула на Чейза, пряча боль, скрывая эмоции. Он слабо улыбался. И даже в таком потрёпанном виде умудрялся выглядеть, как произведение искусства. Кровавое произведение искусства.

Его рот приоткрылся и он хрипло, с усмешкой, произнёс:

– Привет, девочка-букмекер. Так значит, это ты спустила собак?

Что такое судьба? Кто она такая, что решает за человека кем ему быть, и кем стать? Она заставляет страдать, строит козни и смеётся за спиной. Она сводит тех, кто никогда не уживётся вместе, и разводит по разным дорогам тех, чьи сердца когда-то бились в унисон. Моя судьба давно всё решила за меня и не в мою пользу. Сейчас она хохочет, схватившись за живот, потому что оказывается, всё это время я была слепа.

– Ты… знал? – Два слова на одном выдохе.

– Знал. – Одно слова почти мёртвого человека.

Человека, который знал.

– Когда? – «Джей, дыши…»

– Когда впервые увидел тебя. Когда снял шлем и посмотрел тебе в лицо. Ты работала на Скверну. Ты – та девчонка, что сидела рядом с Фоксом и принимала ставки. Лица менялись от боя к бою, но твоё лицо, как и рожи головорезов Скверны всегда было там, ты всегда сидела на одном и том же месте. Думала, я вообще ничего не замечаю? – Чейз закашлялся и судорожно вздохнув, спросил, обволакивая меня потускневшим взглядом: – Почему ты сразу не сказала?

– Что бы это изменило? Ты бы не потащил меня к воротам? – помедлив, спросила, всё ещё находясь в оцепенении.

– Потащил бы. Я не знал, что у тебя метка, я даже имени твоего не знал. Думал, ты просто работаешь на Скверну. А её я ненавижу.

– Теперь ты понимаешь, почему не сказала?.. Ты бы убил меня.

– Но не убил ведь.

– Я не знала, что ты знаешь!

– Как много я знаю?

Я не отвечала.

Он вздохнул:

– Тот бой, когда тебя ударили ножом, это был мой бой?

– Да. – Я не смотрела на него.

– И на тебе не было кучи побрякушек?

– Нет. Побрякушки были в ящике у моих ног.

– Почему они позволили тебя работать в ямах?

Резко подняла на Чейза глаза, наверное, они уже покраснели, потому что в них постоянно жгло:

– Если ты знал с самого начала, зачем выпытывал про работу в баре? Про шрам? Про то, как я оказалась на бою?

– Я пытался понять, кто ты, – Чейз едва заметно пожал плечами. – У тебя есть метка, но ты работала в бойцовском клубе, когда такие как ты вообще не работают. И ты это скрывала, от всех, от меня, от Дакира. Это говорило либо о твоей глупости, либо о том, что ты скрываешь что-то более важное. И ты знала кто я. Не могла не знать. Но делала вид. Не признавалась в том, что работала в ямах, но зато смогла признаться в том, что метка шлюхи у тебя появилась вполне законным путём. Только почему-то каждому била по роже, когда тебя называли твоими же словами. Ты хоть представляешь, насколько это казалось мне странным?

И я представляла, как всё это время глупо выглядела в его глазах.

– Так ты поэтому унижал меня при каждом удобном случае? – Эта мысль сорвалась с языка быстрее, чем я успела её осознать.

Чейз хрипло хмыкнул:

– Но ты ведь так и не призналась.

– И как долго ты собирался меня изводить?

– А как долго ты собиралась врать? – Чейз дёрнул бровями. – Это казалось полным бредом. Скверна не позволяет своим женщинам ничего подобного. День, когда ставится метка – последний день их свободы. А ты… ты работала! Просто работала! Работала в баре, в ямах, вместо…

Чейз замолчал.

– Борделя? – помогла я.

Чейз кивнул, глядя мне в глаза:

– Я знаю, как у них всё устроено. Меченые не работают в ямах и в барах. Но, кажется, ты и сейчас не собираешься ни в чём признаваться.

«Это потому что я дочь того, кто превратил тебя в раба, только вот язык не поворачивается сказать об этом.»

Я должна сказать об этом.

– Так это меня ты искала в Кресте? – усмехнулся Чейз, и я замолкла на полуслове. – Зачем?.. – Повернулся ко мне. – Зачем ты меня искала? Для того чтобы делать вид, что не знаешь, кто я такой?

– Думала, ты мне поможешь. – Мой голос был сухим и тихим. – Наверное, я тогда просто спятила. Потому что теперь понимаю, насколько бредовой была эта идея: ты никогда не был мне должен.

– Так ты спустила собак для того…

– Нет! – слишком эмоционально перебила я и коротко вздохнув, заговорила спокойней: – Я не знаю, почему их спустила. Тогда в моих планах точно не было операции по возвращению долга. Просто… так было надо и всё.

Кривая улыбочка появилась на устах Чейза:

– Фанатка?

– Считай, что так.

Чейз протяжно выдохнул и замолчал.

Я подпирала спиной стену, продевая указательный палец в дырки на штанах. В голове было пусто, будто пронёсся ураган и вымел из неё все мысли.

– Иди сюда, – тихо произнёс Чейз и протянул мне руку.

Я зависла.

Он притянул меня к себе, обняв за плечи, и заставил положить голову на свою тяжело вздымающуюся грудь в прилипающей к телу пропитанной кровью футболке.

– Слишком многое в твоей истории не сходится, даже сейчас, – шептал он мне на ухо. – Собственность Скверны с характером самой большой стервы на свете. Девчонка с меткой, которая работала в ямах и баре: букмекером, вышибалой, барменом, кем ещё?.. Девчонка, прогнувшаяся под Скверну, угнала мотоцикл и протаранила им ворота, а потом на глазах у всех превратила Блейка в девственника? – Чейз хрипло усмехнулся. – И та, которая не побоявшись наказания самой Скверны выпустила собак в бойцовскую яму ради… ради кого? Ради меня что ли? Мы с тобой даже не были знакомы. Тебе жизнь, что ли совсем не дорога? – Чейз глубоко вздохнул и, давясь кашлем, добавил: – Не знаю, кто ты, но ты точно сумасшедшая…

Он коснулся моих волос, потом нежно дотронулся до щеки тёплыми пальцами.

– В одном я точно был прав: ты самая большая заноза в огромной заднице этого мира.

Чейз уснул.

За это время я разодрала всю оставшуюся часть свитера в клочья и перевязала раны на его ноге, оставшись в топе и куртке.

Восемь.

Восемь укусов на ноге и один на шее.

Ему конец.

Не знаю, сколько прошло времени, да и имело ли это время значение. Час, два, или пять… уже всё равно ничего не изменить. Раньше Чейза не было в моей жизни, и я хорошо справлялась, скоро его не станет в моей жизни, и продолжу хорошо справляться.

Продолжу ли?..

Низкая дверь в стене со скрипом открылась, и я вскочила на ноги. Больное колено подогнулось от боли, но я выпрямилась – это не помешает мне драться.

Трое в жёлтых костюмах, с запотевшими пластиковыми квадратами на уровне лиц, шагнули внутрь. Они пришли за Чейзом.

Один из них двинулся ко мне и получил удар с ноги в живот. Второй направил на меня пистолет, велев не дёргаться.

– Куда вы его тащите?! – заорала я вслед двоим в костюмах, выволакивающим Чейза из контейнера. – Эй! Куда вы его тащите, я спрашиваю?!!

Меня отпустили и прежде, чем я успела врезаться всем телом в дверь контейнера, она захлопнулась перед моим носом, а я лишь получила удар в укушенное тварью плечо.

Дни, часы, минуты, секунды. Какое значение имеет время в этом проклятом всеми богами мире?! Долбаное капание долбаной воды с потолка – вот, что сводит с ума!

Вонь и гортанное рычание тварей за решёткой в стене – вот что дополняет идеальную картину моего идеального отчаяния! И Чейз. Чейз, который превращается в одного из {них}– вот, что сейчас по-настоящему важно… Или не важно…

Я изгрызла ногти до мяса, пока придумывала план побега. Пока придумывала, как мне вытащить отсюда Чейза и где вообще его теперь искать. А ещё я пыталась придумать хоть одно объяснение тому, кто эти люди и зачем им твари? Зачем им Чейз?! Они ведь не убьют его, потому что он уже почти один из тех, кого они собирают вместе и сажают в клетки. Твари нужны им! Только если эти люди потом не собираются облить эти клетки бензином и поджечь.

Что я имею? Решётка, дыры в потолке и запертая дверь.

Из оружия – ничего, даже зубочистки. Карманы пусты, они и карту забрали.

Шнурки на ботинках?

Шнурки на ботинках.

Ботинки военные, шнурки крепкие – уже что-то.

Cняла оба шнурка и связала концы. Заняла место у стены, рядом с петлями на двери и ждала. Ждала, пока она откроется, и я задушу первого, кто преступит её порог.

И снова это мучительно долго бегущее время. Время, когда Чейз превращается в тварь.

Дверь со скрипом открылась. Задержать дыхание. Вдавиться в стену.

Кто-то вошёл, но из-за открытой дверь меня не видно. Надеюсь, этот кто-то без защитного костюма, я ведь не заражена, зачем он ему?

Кто-то сделал несколько тихих шагов и остановился, представ моему взору. Белое, слишком много белого! Оно слепит глаза и заставляет жмуриться. Человек одет во всё ослепительно-белое! Но шея ведь у всех примерно на одном уровне.

Шаг вперёд, удар коленом в спину, шнурокобвил шею посетителя и затянулся тугой петлёй. Человек задыхался. Я была настолько ослеплена вспышкой белого, что даже не могла понять мужчина это, или женщина. Я просто его убивала. Я выживала. Человек, который брыкался и хрипел, пока я безжалостно его душила, был ниже меня ростом и какой-то слишком слабый. Неправильно слабый. Зачем они отправили ко мне такого слабака?

От него приятно пахло, у него длинные светлые волосы и он постоянно пытался произнести одно и то же слово. Плевать, ещё немного, и кем бы этот человек ни был, скоро он забудет, что такое говорить и дышать.

Человек буквально повис на шнурке, подогнув колени.

– Сэйен…

И я отпустила шнурок. Девушка плашмя рухнула на пол и громко закашлялась. А Я всё смотрела на неё круглыми от шока глазами, с дрожащими руками и подгибающимися коленками.

Из моих глаз брызнули слёзы, прокладывая горячие дорожки по грязным щекам. Эти проклятые слёзы вырвались из моего жалкого организма впервые за долгие годы.

Шнурок выпал из рук.

Я упала на колени.

Девушка перевернулась на спину, кашляя и держась руками за горло.

Белые, как снег волосы, невероятно прозрачные серые глаза, молочная кожа…

Это была Кристина.