Только слушай
- -
- 100%
- +
«Грейс, кто вообще этот отморозок?»
«Эй-эй, потише. Проверь, нет ли кого за спиной. Если увидят, тебе конец, поверь на слово».
Чёрт. Я и вправду обернулась.
«Тейт, ты из какой глуши приехала? Это – Far-between! Там все просто секси! Особенно Шейн!»
Ше-е-ейн…
От одного только имени передёрнуло!
Ладно. От Грейс мало толку. Написала, что прошла в следующий тур, что при первой же возможности наберу, и вышла из сети.
Ну, Гугл мне в помощь.
«Far-between – интернациональная рок-группа, сформированная в 2013 году в составе пяти участников, в Сеуле (Южная Корея), под лейблом R.Q. Entertainment. Официальный дебют состоялся 5 апреля 2013 года. Ещё до дебютного промоушена ребята обзавелись армией поклонниц благодаря нестандартной по корейским меркам, внешности. Far-between одна из первых азиатских групп, где четверо из пяти участников относятся к другой национальности: двое американцев, австралиец и немец. Все ребята свободно говорят как на корейском, так и на английском языках.
С момента дебюта группа получила многочисленные награды и признание музыкальных критиков. Большая часть из существующих композиций стали хитами, многие из которых были написаны самими же участниками группы. Уже спустя год успешного существования Far-between – как это и было запланировано агентством, – отправилась покорять Европу; популярность и здесь не заставила себя ждать! Только ленивый или ничего не смыслящий в рок-музыке человек не слышал об этих безумно талантливых парнях, прошедших в своё время жесточайший конкурсный отбор. Ходили слухи, что их выбрали из нескольких тысяч претендентов!»
«Прощай Википедия». Нажала на крестик.
Откинулась на спинку стула.
Я. Ленивый и ничего не смыслящий в рок-музыке человек. Точка.
Теперь хотя бы ясно, с какой такой радости их сделали судьями. FB принадлежит R.Q. Entertainment, и этот лейбл взялся за активное сотрудничество с нашим Victory Records. Интересно, что за новую группу они планируют выпустить? Нечто на подобие FB? Женский вариант, или смешанный?.. Ведь парней, прошедших первый отбор, тоже хватает.
А ещё теперь понятно, на что я подписалась, – на исключительно коммерческий проект. А чего хотела? Разве не знала, на что иду? Деньги? Да, деньги не помешают. Но музыка важнее. Впрочем, две эти вещи вполне совместимы и не настолько всё плохо, чтобы думать над этим прямо сейчас. Да ещё и не факт, что вообще попаду в финал…
Хм, после того как налетела и назвала говнюком + недоумком одного из судей?.. Это вряд ли.
В шесть часов вечера в большом зале отеля собрались все конкурсанты. Первые отборочные туры проходили не только в Лос-Анджелесе, но и на всём калифорнийском побережье в течение месяца, просто их не настолько афишировали. Итого набралось около двух сотен участников, плюс сегодня вечером прибудет ещё партия с заключительного отборочного тура. В общем, нехило так выходит.
Некоторые так и не явились в зал отеля – видимо, отходят от бурной ночи и, скорее всего, даже не подозревают, что из конкурса их уже исключили.
Так я и думала – это была первая проверка.
– Ответственность, ответственность и ещё раз ответственность! – вещал с небольшой сцены главный куратор конкурса. Представился он мистером Вонгом. Высокий такой худощавый мужчина с идеальной причёской а-ля Элвис Пресли и начищенными до зеркального блеска туфлями.
Этот-то чудаковатый мужичок, сверкая отбеленными зубами, и сообщил, что к двадцатому числу количество участников сократится минимум наполовину! И для того, чтобы пройти в следующий тур, всем нам надо хорошенько потрудиться, поработать над собой и над песней, с которой предстоит выйти на суд многоуважаемых FB.
К слову, при упоминании «красавчиков» большая часть женской аудитории завизжала примерно так же, как разукрашенные школьницы в аэропорту.
Потупив взгляд, уставилась в пол. Надеюсь, среди них нет законченных фанаток, штурмующих просторы Интернета, следящих за выходом каждой новой фотографии своих обожаемых идолов. Иначе меня прикончат ещё до начала второго тура.
Получив распределение в группу, для которой участие в следующем этапе конкурса случится в среду, поскорее выпорхнула за двери, пока и до меня пухленькая ведущая с красным каре не добралась за положенным интервью.
Вечер наступил быстро. Сегодня моя темнокожая соседка по номеру легла спать, едва солнце опустилось за горизонт, так что я даже не пыталась выйти на разговор. Я не навязчивый человек и навязчивых не люблю. Не хочет общаться – всего хорошего. Притворимся, будто не замечаем друг друга.
Третья соседка так и не появилась. Не уверена, что она вообще у нас есть.
Взяв гитару, уселась в кресло. Гибсон отозвался приятным покалыванием на кончиках пальцев. Репетиционный зал пообещали открыть завтра, но я просто не могла лишить себя удовольствия перед сном пробежаться по струнам.
Лёгким перебором сыграла пару песен, напевая мотив про себя.
– Эй! Я вообще-то здесь спать пытаюсь! – внезапно заорала моя соседка, резко отбросив одеяло в стену.
От неожиданности я дёрнула струны с такой силой, что одна из них взвизгнула и порвалась ровно посередине.
– Твою мать! – я вскочила с кресла.
– Прости, что?! – оскорблённо взвизгнула девушка.
– Я не тебе! – раздражённо фыркнула я, копаясь в сумке и молясь о том, чтобы запасной комплект струн оказался здесь, а не на полочке в Нью-Йорке.
– Чью ты там мать упомянула?! – Так, кажется, соседка оскорбилась больше, чем следовало, раз даже ноги с кровати удосужилась свесить – недобрый знак.
Вот тебе и перебросились первой парочкой фраз.
Борясь с раздражением, твёрдо посмотрела ей в лицо:
– Ты спать хотела? Спокойной ночи! С порванными струнами я тебе больше не помешаю! Чтоб тебя…
В сумке струн не оказалось.
* * *Сегодня в Лос-Анджелесе ещё теплее. Жары не было, но солнышко приятным теплом растекалось по телу. Тонкий красный свитер с рисунком большой оленьей упряжки на груди стал отличным выбором. Впрочем, выбор у меня не особо большой. Почти все шмотки остались в Нью-Йорке.
Вчерашний разговор с соседкой по номеру закончился взаимным посылом, так что имени её я так и не узнала. Зато несколько раз за вечер пересчитала наличку, словно от этого она может увеличиться. А всё потому, что качественный набор струн для моего Гибсона выльется в приличную сумму. И если в среду придётся покупать билет на самолёт до Нью-Йорка, а его точно придётся покупать, стоит отложить запланированную покупку нового мобильного до лучших времён. Ведь мне ещё и Грейс долг отдавать, и арендную плату никто ждать не будет, а зарплаты в этом месяце ещё не было. Даже не уверена, что меня ещё не уволили, после того как взятый на два дня отгул сегодня закончился.
Администратор отеля вежливо объяснил, где найти ближайший музыкальный магазинчик, и вот я здесь – на его пороге.
Несколько рядов высоких стеллажей с дисками и старыми пластинками по правую руку, всё остальное пространство занимают музыкальные инструменты и всевозможные к ним примочки.
От количества электрогитар на стенах разбегались глаза. Мой Гибсон был ничем не хуже большинства из них, но поймите, для меня музыкальный магазин – это как для заядлой модницы распродажа брендовой обуви. Я могу торчать тут часами, особенно в тех магазинах, где инструменты можно снимать со стендов и «примерять» на себя, слушать звучание, при этом даже подключая к усилителю… И никто и слова тебе не скажет, что ты слишком долго здесь засиживаешься!
В Нью-Йорке много таких отличных магазинов.
Да-а… Я бы жила в них. Не ела и не спала. Лишь играла…
Только сейчас время не позволяет. К часу дня нужно явиться в репетиционный зал, где продолжатся съёмки шоу и где всем предстоит определиться с выбором песни для второго тура.
Лысый продавец сурового вида, в обтягивающей кожаной жилетке и с по локоть забитыми татуировками руками, невероятно любезно порекомендовал мне комплект струн для Гибсона и даже предложил свою помощь по установке, так как инструмент у меня был с собой. Но я никому не доверяю гитару – простите, слишком ею дорожу. Так что ответила продавцу самой благодарной улыбкой, на какую была способна, и с его позволения устроилась в дальнем углу магазина, чтобы закончить работу со струнами на месте и отправиться на первую репетицию (или что там будет в рамках шоу) полностью подготовленной.
Перетягивать струны я тоже люблю. Да я вообще всё люблю, что касается манипуляций с гитарой.
Ловкие пальцы действовали быстро, но аккуратно. Подпевая мотивчику известной песни из репертуара U2, негромко играющей в магазине, отметила, что, несмотря на денежные траты, настроение растёт.
Только вдруг стало как-то не по себе. Жгучее покалывание в области затылка сообщало о том, что кто-то уже не первую минуту сверлит его настойчивым взглядом. Обычно я хорошо чувствую такие вещи. Чутьё и в этот раз не подвело.
Обернулась. Первое, что бросилось в глаза в общем силуэте незнакомца, – белоснежная улыбка с идеально ровным рядом зубов, и небольшие ямочки на щеках. И что-то в ней было… Что-то чертовски знакомое. Разглядеть остальное лицо возможности не было никакой: широкие чёрные очки скрывали не только глаза, но и брови целиком. Серая вязаная шапочка опущена до середины лба, а поверх ещё чёрный капюшон от толстовки натянут, так что на оставшиеся открытые участки лица падали тени.
Джинсы с рваными коленями, высокие ботинки на толстой подошве, футляр от гитары на правом плече…
Кто это такой? И почему до сих пор так странно улыбается? Маньяк?..
Поднялась на ноги, глядя на незнакомца с вызовом. В этот-то момент и заметила чёрные языки пламени, словно послушные змеи, плавно извивающиеся по мере движения кадыка.
ГЛАВА 5
Ну вот. Приплыли.
– Привет, – улыбался шатен. Голос низкий и бархатный.
Я даже имени его не знаю. Рок-группа уходящего года, чтоб её… Вот я лузер!
А уже послезавтра этот красавчик будет судить моё умение играть на гитаре и возможности голосовых связок.
– П-привет, – сипло отозвалась я, пребывая в жёстком напряжении.
Как он мог узнать меня? Или не узнал… Что ему надо?
Невидимые тараканы разбегались по мозгу, блокируя все источники здравых мыслей.
Шатен сделал шаг вперёд, оказавшись на той же широкой ступени, что и я. Тонкий приятный аромат парфюма долетел до носа.
Руки в карманах и эта дьявольская и до безумия притягательная улыбка самого божества.
«Пошли вон, тараканы! Прочь из моей головы!»
С трудом сдержалась, чтобы не помотать шевелюрой!
– Девушка из аэропорта? Не ошибся? – улыбался шатен.
Почесала нос. Зачем почесала? Разве он чесался?!
– Эм… ну, – выдавила улыбку, – если имеешь в виду ту сумасшедшую, вдавившую в пол всемирно известного недоумка, то думаю – она самая.
Ну вот, опять я себе могилу рою.
– Ну да, а потом он сломал твой телефон.
– Сломал? – усмехнулась я. – Это как-то слабо сказано. Скорее – растоптал на атомы! Уничтожил вдребезги! Раздавил, как назойливого таракашку!
Понятия не имею, как это возможно, но улыбка парня стала ещё шире. Он повернулся к залу спиной и снял очки.
И вот эти пронзительно серые глаза вонзились, как острые кинжалы, в самое сердце.
«Не теряй самообладания, Тейт, ну что ты за тряпка? С каких пор так реагируешь на малознакомых мужчин?»
– Прости… конспирация и так далее, – улыбался шатен, сверкая глазами. – Когда выходим без разрешения, нужно быть незаметными.
«Ну да, с таким-то силуэтом и улыбкой Бога так легко оставаться незаметным».
– Видела ваших поклонниц. Я б тоже от таких пряталась.
Парень усмехнулся:
– Не все так плохи.
Неловкая пауза.
Осознала, что нервно кусаю губы.
«Чёрт, Тейт, да это вообще не ты!»
– Так значит, ты без разрешения ушёл?
Шатен негромко откашлялся, отведя взгляд в сторону, и коротко помотал головой:
– Полчаса перед репетицией оказались свободными. Решил, чего зря пропадать времени? Я всего во второй раз в Лос-Анджелесе.
– Я – первый, – промямлила, теребя пальцами край кофты.
Взгляд шатена упал мне на живот:
– Оленья упряжка? Крутой свитер.
– Спасибо.
Он ведь серьёзно?
Чёрт. Эти полупрозрачные глаза похуже всяких невидимых тараканов! Они вообще все слова из головы вытряхивают!
Шатен низко усмехнулся:
– Не думал, что встречу тебя в Лос-Анджелесе.
Застыла на полувыдохе. Почему он вообще над этим думал?
– Калеб, – парень протянул мне руку, по костяшкам пальцев которой скользили тёмно-красные языки пламени от тату. В аэропорту их даже не заметила.
– Тейт, – слегка расслабилась и на этот раз без колебаний ответила на рукопожатие.
Улыбка Калеба стала каверзной, приподнимающей лишь один уголок рта, голова слегка склонилась набок, глаза буравили насквозь:
– Ты не знала, – и это было утверждением.
Руку мою он так и не отпускал, да я не возражала, впрочем. Его ладонь была тёплой и сухой.
– Что не знала?
– Моё имя.
– Угадал.
В этот раз его яркие губы растянулись в неподдельной детской улыбочке. Улыбке, полной некоего восторга, которому я никак не могла дать определение.
Он опустил руку, сделал шаг в сторону и провёл кончиками пальцев по грифу моего Гибсона. И знаете что, меня это даже не возмутило! Хотя даже не помню, кому в последний раз разрешала вот так запросто трогать мою «крошку».
– Хороший инструмент.
– Знаю. Спасибо.
Калеб выпрямился и больше не улыбался. Взгляд стал чересчур пристальным, изучающим:
– Так это твоя? Ты не работаешь здесь?
Я усмехнулась:
– А ты решил, что я здесь работаю?
Новая улыбочка растянулась на идеальных губах, словно само солнце вышло из-за грозовых туч:
– Было очень похоже.
Я дёрнула плечами, сцепив пальцы в замок перед собой:
– Просто струны пришла поменять.
Калеб бросил ещё один взгляд на гитару, и мне так понравилось, как он на неё смотрит, что следующая его фраза долетела до сознания только спустя полминуты.
– Тейт? – усмехнувшись, позвал он, пронзительно глядя из-под бровей.
– Да-да, я… – неловко почесала затылок. – Не выспалась.
Враньё!
– Так что ты там говорил? – улыбнулась.
Ещё один смешок Калеба, и если он продолжит в том же духе, то я отказываюсь дальше вести диалог.
– Пластинки, – он пожал плечами и кивнул в сторону. – Коллекционирую старые пластинки. Пришёл посмотреть, что тут есть. Раз уж мы надолго зависли в этом городе, глупо упускать возможность.
Для чего и с какого такого перепуга мой взгляд стал вопросительным? Разумеется, Калеб сразу на него ответил:
– FB участвует в шоу по поиску талантов. Агентство почти все запланированные выступления перед Рождеством отменило, так что… надолго мы здесь. Я уже даже забыл, когда в последний раз мы задерживались где-нибудь больше чем на неделю. Скоро начнётся второй тур и… в общем, работы по горло.
Судя по виду, Калеба совершенно не радовала данная перспектива, как и роль судьи на музыкальном шоу.
С пониманием закивала.
– А ты здесь…
– По делам, – мигом отозвалась я.
«И что ты только что сказала? А ничего, что в среду ты предстанешь перед этим парнем с гитарой в руках, и от него, в том числе, зависит, как скоро придётся покупать билет на самолёт?!»
– Видимо, очень важным, – Калеб кивнул на мой Гибсон, – делам.
Опупеть можно по каким важным…
– Не то что бы… – Честно! Я уже собиралась назвать истинную причину, как Калеб перекинул ремень от гитары через плечо и плавным перебором пробежался по струнам.
Я зависла.
Ой, как Гибсон чертовски шёл этому парню. Я бы даже сказала – идеальное сочетание. И такое сексуальное… Даже сфотографировать захотелось, поставить в рамочку и каждый раз перед сном… Стоп. Меня несёт.
– Сыграешь? – Калеб протянул Гибсона мне. Пристальный взгляд серых глаз ни на секунду не отрывался от моего лица.
– Я? Шутишь, что ли? – приняла гитару и опустила вниз. – Хочешь на меня весь свой получасовой перерыв потратить?
Калеб запустил руки в карманы толстовки и пожал плечами:
– Почему бы и нет?
Улыбаюсь, как идиотка.
– Не-ет, – с тихой усмешкой отвела взгляд в сторону. Надеюсь, щёки не додумаются вспыхнуть. – Может, ты? – кивнула на футляр за его спиной. – Что там у тебя?
– Ничего особенного.
– Охотно верю! – рассмеялась я, – Давай, колись!
Если этот парень даже во сне улыбается, клянусь, я ни капли не удивлюсь!
– Carven boltplus, – словно это не одна из самых шикарных электрогитар в мире, небрежно ответил Калеб.
Тихонько присвистнула:
– Их ведь делают под заказ… – Даже думать не хочу, как сейчас выглядит моё лицо.
– Так и есть, – пожал плечами Калеб, вроде: «Да какая разница? И ну и что, что это произведение искусства стоит бешеных денег».
Я сверлила взглядом футляр.
«Прости, Гибсон, но перед этой малышкой мы в пролёте».
– Так что? – Я прямо-таки загорелась в нетерпении. – Сыграешь?
Калеб рассмеялся. О, Боже, какой потрясающий смех у этого парня.
– Ты хочешь увидеть гитару или меня в деле?
Точно. Я даже песен их не слышала, что там говорить про выступления…
– И на какой роли ты в группе? – решила реабилитироваться. Наконец, говорить стало проще.
И снова эта восторженная улыбка наивного ребёнка и блестящий пронзительный взгляд. Что это значит?
Калеб облизал губы, видимо, с большим трудом заставляя себя не улыбаться. Татуировки на шее плавно извивались, что постоянно приковывало к ним взгляд.
– Соло-гитара, бэк-вокал. – И опять прозвучало так, словно и нет в этом ничего значимого. Словно поинтересовалась у продавца, почём нынче авокадо.
– Ты правда нас не слышала?
– Я впервые вас увидела… в аэропорту.
– Нет, я имею в виду музыку?
Хмыкнув, скрестила руки на груди:
– А вы в Нью-Йорке точно популярны?
– Сомневаюсь, что тебе будет интересно слышать цифры.
– Цифры?..
Судя по всему, Калеб слегка смутился, так как на несколько секунд отвёл взгляд в сторону:
– Количество зарегистрированных фанатов.
– Ох, твою ж ты ма… – прикусила губу. – Упс, прости.
Брови Калеба на мгновение вздёрнулись, лицо засветилось в искреннем удивлении. А потом он громко рассмеялся. Я тоже не смогла сдержать улыбки.
– Так… на чём мы там… – пнула носком кеда угол мягкого пуфика.
– На музыке.
От проникновенного взгляда этого парня невозможно было отвести глаз. Словно первый весенний ветерок обдувал лицо, вызывая необъяснимые эмоции чего-то забытого, чего-то… по чему долго скучала.
– Когда-нибудь я тебе сыграю, – тихий шёпот слетел с губ Калеба, превратился в электрический заряд и ударил куда-то в область моего сердца, заставив его понестись галопом.
– Звучит как обещание.
– Я не даю обещаний. – И что-то грустное мелькнуло в глазах любимца миллионов. – Просто… что-то подсказывает, что это наша не последняя встреча.
«О, ты даже не представляешь насколько прав, парень!»
Но шанс признаться в этом снова упорхнул, и новый голос, прозвучавший позади меня в следующую секунду, заставил трепещущее сердце покрыться корочкой льда и рухнуть куда-то в самые пятки. Даже кожа отреагировала резким покалыванием – организм выпускал шипы.
– Слушай, чувак! Ты почему мобильный не берёшь?! – О да, он самый – голос придурка Шейна!
Ноги приросли к полу, тело буквально задеревенело, щёки наверняка покрылись красными пятнами, взгляд застыл где-то в области ботинок Калеба. И откуда-то взялась невероятная злость! Всё тело неосознанно реагировало на придурка Шейна именно таким образом! А потому что не надо было строить из себя надменную скотину и давить мой телефон напоказ всему миру!
Кажется, Санта совсем, совсем-совсем меня любит, раз организовал нашу встречу даже раньше среды! Надо было надеть шапку и спрятать волосы. Да и вообще замаскироваться. Ну же, тараканы в голове, толкните хоть одну умную мысль! Как выбраться отсюда, не вцепившись ему в глотку?!
Думаете, Шейн меня не узнает?! О, нет! Самовлюблённые недоумки вроде него не забывают подобных случаев! Как я его там напоследок обозвала? Не говнюком, случайно?
Вот чёрт!
Нет, ну почему кумиры миллионов решили посетить этот древний магазин в глуши Лос-Анджелеса именно сегодня?! Именно в ту минуту, когда я, никого не трогая, меняла струны своему любимому Гибсону?!
Ну почему со мной так всегда?!
Может, меня прокляли по фотографии?!
– Калеб! – Шейн остановился позади меня и я всем телом ощущала его взгляд на затылке. Говорила ведь, что хорошо чувствую такие вещи. – Какого дьявола я должен за тобой сюда тащиться? Порылся в своём хламе? Давай, пошли.
Кажется, я забыла, как дышать. И самое ужасное в том, что Калеб прекрасно видит моё состояние! Не от этого ли его густые брови сейчас так хмурятся?
«Нет, пожалуйста, не привлекай ко мне внимание!»
– Что у тебя там? – голос Шейна прозвучал заинтересованно, а «что», я так полагаю – это меня он так ласково обозвал.
«Дыши, Тейт, дыши. Это не самая патовая ситуация в твоей жизни! Самое ужасное случится в среду!»
– Пошли, – Калеб спустился со ступени, и я услышала его отдаляющиеся шаги.
«Вот уж спасибо!»
Тихонько выдохнула…
– Я буду часто заходить сюда! – громко выкрикнул Калеб.
– Подожди, куда ты меня тащишь? Дай посмотреть, с кем ты тут развлекаешься во время перерыва.
– Пошли, Шейн, нет времени!
– Да подожди ты!
И тело вновь натянулось, как струна. С трудом сглотнула, потому что слышала, как они приближаются.
– Калеб, я тебя знаю! – гремел Шейн своим низким хрипловатым голосом. – Ты не снимаешь очки перед кем-то левым. Значит, этот кто-то заслужил твоё внимание! Она красотка, да? Фигурка ничего так…
Чтоб тебя…
– Шейн!
– Не будь придурком, Калеб! – Шейн фыркнул и громко усмехнулся. – Ты ведь не думал, что я могу пропустить такое грандиозное событие? Ты и какая-то девчонка… музыкальный магазин, приглушённый свет. Романтика, охренеть!
Ладно, к чёрту. Я круто развернулась, скрестила руки на груди и уставилась равнодушным взглядом в лицо недоумка.
Шейн оказался очень близко, даже слишком… Буквально в метре от меня. Чёрные глазищи самого дьявола застыли. Пухлые губы приоткрылись, заставив гладковыбритую челюсть слегка отвиснуть. Тень от козырька кепки с белой надписью «Hollywood» падала на глаза, что, как и в прошлый раз, делало их ещё более опасными. Теперь-то я потрудилась заметить несколько прядей серебристых волос. А металла ушах заметно поубавилось. Красотка забыла надеть свои побрякушки?
А ещё у этого мачо-мена до сумасшествия бледная кожа, но не сказала бы, что ему это не идёт. Впрочем, Грейс не соврала, когда назвала его секси, или как-то так. Чёрные глаза и яркие губы на бледном фоне очень этому способствовали. Неспроста ведь миллионы девчонок сопли на кулак наматывают от одного только его фото.
Я. Никогда не буду. Даю слово.
И вот Шейн ожил.
Тихий смешок. Ещё один. Ещё. И ещё. Густой громкий смех заполнил весь зал музыкального магазина так, что несколько посетителей и продавец в том числе озадаченно обернулись.
Этого кретина конспирация, судя по всему, вообще не заботит.
Ах да, любитель поработать на камеру!
С видом недоумевающего идиота ткнул в меня пальцем и повернулся к согруппнику:
– Калеб, ты серьёзно?
Калеб приблизился, упёр руки в бока и терпеливо выдохнул.
А Шейн продолжал смеяться, как ошалевший:
– Серьёзно? Где ты откопал эту принцессу?! Тащил в своём багаже с самого Нью-Йорка? – Весёлый взгляд карих глаз метался от меня к Калебу и обратно. – Нет, объясни! Мне, правда, интересно! Она сталкерша, что ли? Мне позвать охрану?
Калеб резко схватил Шейна за локоть и, рванув на себя, злобно зашипел:
– Мы вроде куда-то опаздывали!
Шейн отшвырнул от себя руку согруппника, продолжая отрывисто посмеиваться.
Вот же ж урод, ещё немного и я даже Гибсона не пожелаю, чтобы съездить ему по морде!
– Да она сталкер, серьёзно! Ты что не видишь? – бросил он Калебу и, прищурив опасные глазёнки, повернулся ко мне: – И в каких странах ты ещё побывала, таскаясь за нами? Тебе нужны проблемы, принцесса? Вообще в курсе, что за такое можно привлечь к ответственности?
– Хватит, Шейн! Ты переходишь границы! – зарычал на него Калеб.
– Границы перешло «ЭТО», – и Шейн снова ткнул в меня пальцем. – Ещё в аэропорту!
Я сощурила глаза.
«ЭТО»?!
Калеб толкнул Шейна в бок и потащил к выходу. Внешне эти двое ничем не уступали друг другу по телосложению, и ростом оба высокие. Отсюда и противостояние… Складывалось ощущение, что соперничество между этими двумя происходит не впервые: один тащит другого к выходу, другой сопротивляется, и довольно успешно. Может, у них так всегда?